Глава 10

Переливистое пение птиц разбудило Вирджинию. Она открыла глаза и вспомнила вчерашний вечер. Они с Саидом еще немного посидели во дворе и разошлись по комнатам. Странно, она уже начала привыкать к его постоянному присутствию рядом, и ей не хватало его сейчас.

Вирджиния уставилась в потолок, пытаясь понять свое самочувствие.

Сегодня оно было гораздо лучше. Несильная боль в груди, кашель…

Но в целом неплохо. Можно даже прогуляться к пляжу — Саид вчера сам предложил. Не стоит отказываться.

Слегка пошатываясь, девушка встала с кровати, но тут же взяла себя в руки. Нет, падать не входило в ее планы. Сначала — прогулка, а потом — завтрак. Впервые за пару дней она испытала голод.

Вирджиния надела белое платье с длинным рукавом, расшитое замысловатой вышивкой и мелкими жемчужинами. Было жарко, а в белом легче переносить жару. От духоты негде было спрятаться — хотелось сорвать с себя всю одежду и окунуться в прохладное море. Она слегла закашлялась, и Иман тут же влетела в комнату, что-то недовольно бормоча себе под нос на своем языке. Вирджиния нахмурила брови. Как ей надоел этот кашель вместе с лекарствами!!!

Но выбора не было: приходилось терпеть уколы — Иман была твердо намерена ее вылечить. Да и Вирджинии самой поскорее хотелось в Дубай, в свою маленькую уютную квартиру. Хотелось чувствовать родной запах города, где смешивались все нотки востока.

— Тебе будет слишком жарко в этом, — Иман посмотрела на девушку неодобрительно, — все туристы ходят полуголые.

Вирджиния снова закашляла, от нехватки воздуха. Хотелось уже на улицу:

— Я привыкла так одеваться, Иман. Жара меня не пугает. И я родилась в мусульманской стране.

— Но здесь не Дубай…

— Здесь Саид, — перебила она женщину.

— Ему придется смириться. Ты думаешь, он никогда не видел полуголых женщин? — хитро улыбнулась Иман. — Такой красавчик должен купаться во внимании женщин.

Вирджинии даже кашлять перехотелось. Она так и стояла с открытым ртом — слова Иман вызывали неприятный осадок.

А еще мерзкий скрежет в груди… Чертова болезнь…

— Я делаю это не для него, я делаю это для себя. Я христианка, но выросла в смешанных традициях. Я… — она махнула рукой, не желая продолжать разговор, — делайте мне укол, и я пошла.

После первого укола последовал второй. Такими темпами она быстро поправится… Вирджиния вышла во двор, закрыла глаза и вдохнула запах дикого леса. Воздух чистый, как в Альпах. Она улыбнулась, подставив лицо утреннему солнышку. Сейчас оно не сильно печет. В самый раз, чтобы убрать бледный цвет лица.

Саид открыл калитку и ступил на грунтовую тропинку, ведущую к дому. Он встал чуть свет, чтобы изучить окрестные места. И был приятно удивлен, когда обнаружил среди зеленой листвы небольшой водопад и маленькое озеро. Искупавшись в холодной и чистой воде, Саид смыл с себя все напряжение этих двух адских дней. Купание привело его в чувства и отрезвило разум.

Он перекинул футболку через плечо, ощущая, что этот день будет жарче предыдущих. Не хватало кондиционеров. Увидев Вирджинию, он остановился и стал наблюдать за девушкой. Та принимала солнечные ванны, раскинув руки в стороны и улыбаясь. Что ж, пока она не выздоровеет, большего ей нельзя.

— Мерхаба, Хайяти. (Прим. автора: Привет, Жизнь моя) Вирджиния вздрогнула, открыла глаза и ступила шаг назад.

Саид… Без футболки…Голый по пояс… Она даже видела капельки воды на его бронзовом теле. Закричав, она закрыла глаза руками и отвернулась. Такая необычная реакция посмешила его:

— Ты же мне доказывала, что христианка. Так и веди себя, как они.

Сердце заколотилось быстрее. Лучше бы она не видела его. Но, решив не сдаваться, гордо расправила плечи. Повернулась к нему и, смотря прямо в глаза, произнесла:

— Я не понимаю тебя. Порой ты ведешь себя совсем не как мусульманин…

— Здесь слишком жарко…

— А в пустыне нет?

— Здесь нет людей…

— А я кто?

Он хитро улыбнулся и опустил футболку, пытаясь найти вырез, чтобы надеть ее.

Вирджиния мельком отметила его движения, но все ее внимание сосредоточилось на другом — его теле. Саид был идеально сложен, пропорционально и атлетически. Генетика? Ходит в спортзал? Арабы ведь любят спорт. Хотя не все. Чаще под джалабией скрывают большие животы. Но этот мужчина был в отличной физической форме.

Саид натянул на себя футболку, и Вирджиния с облегчением выдохнула. Полуобнаженный Саид ее очень смущал.

— Ты довольна?

Она молча кивнула, встречаясь с его глазами, поймав себя на мысли, что до этого было гораздо лучше, но о таком даже нельзя думать. В памяти все еще был свеж образ его полуобнаженного, но Вирджиния старательно прогоняла его. Она перевела взгляд на его черные влажные волосы:

— Ты был на пляже?

— Нет, я не дошел до него. Встретил озеро…ярко-голубое…с прозрачной чистой водой…

Рассказывая про озеро, он словно описывал ее глаза. Кристально-голубые, на солнце они выглядели особенно ярко.

— Вирджиния, — произнес он, нахмурив брови, и сделал шаг ближе.

Смутившись, она отступила назад.

— Что? — если он подойдет еще ближе, она будет кричать.

Но он одним шагом сократил расстояние между ними и рукой коснулся ее подбородка, приподнимая его и пристально рассматривая что-то.

— У тебя гетерохромия? В одном глазу коричневое пятно.

Убрал руку и отошел.

Никто и никогда не замечал это. Никто, кроме самых близких-родителей и Кристиана. Она уверена, что Мэту даже в голову бы не пришло рассматривать ее глаза так долго…А Саид подмечал все. Как настоящий капитан, он умел видеть каждую мелочь.

— Подарок от папы, наверное, — девушка опустила взгляд. Стало неловко, что ее рассматривает этот мужчина. Хотелось отвернуться и убежать. Может, он сейчас испытывает отвращение? Хотя какая разница, что испытывает он! Саид опять против воли Аллаха прикоснулся к ней.

— Мне нравится, — произнес он и направился к дому, но слова Вирджинии его остановили:

— Тебе нравится, изъян в моем глазу?

Он вернулся к ней, чтобы ответить:

— Это твоя изюминка.

Больше они не касались этой темы. Но теперь казалось, что когда он смотрит на нее, то видит…А что он видит? Аномалию или все же изюминку?

За завтраком Вирджиния старалась не встречаться с Саидом взглядами. Она пыталась даже ни о чем не думать — чтобы он не смог «прочитать» ее. Разве мужчина может быть настолько наблюдательным, чтобы заметить небольшой участок темного пятнышка в небесно- голубом цвете? Один на миллион может, и он сидит сейчас напротив и разговаривает с Иман по поводу дороги к морю. Сейчас он слишком увлечен разговором. Есть время подумать, но думается только о нем. Хотелось посмотреть на него, но взгляд был направлен только в тарелку. «Мы можем пойти вечером к морю»… «Сейчас слишком жарко». Обрывки его фраз долетали до нее, и голос отдалялся все дальше и дальше… Она хочет идти сейчас… Но резко подступила слабость, ноги не держат…Вилка выпала из рук и с грохотом ударилась о тарелку. Вирджиния схватилась за край стола, пытаясь удержаться, но поняла, что падает.

Саид среагировал мгновенно. Он сразу подхватил ее, не давая девушке упасть. Можно подумать, что он все это время стоял рядом и ждал, когда она упадет.

— Со мной все хорошо, — она попыталась объяснить ему, что дойдет сама…Здесь не так далеко.

Но Саид, прошептав что-то на арабском, взял ее на руки и понес.

Он дошел до ее комнаты за считанные секунды, уложил в постель и рукой убрал прядь волос, которая закрывала девушке лицо. Он хотел видеть ее взгляд. Ответный взгляд. Пусть недовольный — сойдет любой, — но в ответ она только прошептала что-то, не открывая глаз.

Иман набирала в шприц лекарство. Сколько еще можно вливать в Вирджинию эту гадость? Все это не помогает:

— Может быть, ей нужны другие лекарства? Скажите, какие, я их достану.

— Все нормально, Саид, лекарства помогают. Но на все надо время.

Он вышел из комнаты, оставив их вдвоем, а сам направился на улицу.

Если эти лекарства будут так «помогать», то месяца на лечение не хватит. Но разве он против того, чтобы оставаться здесь подольше?

Одновременно хотелось, чтобы она поскорее поправилась, и не улетать обратно в Дубай. Два противоречащих друг другу желания.

Вирджиния снова погрузилась в сон. Слабость ощущалась во всем теле. Было ощущение, что ее запрягали вместо лошадей и вспахивали поле. Болела каждая мышца, каждый миллиметр ее тела.

Она мечтала встать с кровати и выйти из дома. Но не могла даже открыть глаз — только слезы просачивались сквозь опущенные ресницы. Не было сил их вытереть — кто-то делал это за нее. Нежно…

Пальцем… Оставляя мокрые дорожки и шепча слова на арабском языке…Молитва погружала ее в транс снова и снова. Вирджиния уже слышала ее раньше, даже могла повторить все слова наизусть. В такой момент кажется, что находишься дома, среди самых родных…

— Я устала, — чуть слышно прошептала она.

— Я знаю, — его руки провели по ее волосам, — все будет хорошо, я тебе обещаю.

И снова сон.

Саид съездил в Денпасар и привез врача. Пришлось долго ждать, когда тот закончит смену, но, слава Аллаху, доктор согласился. А ждать … он мог ждать вечность.

— Больные начинают выздоравливать, это хороший признак.

Врач осмотрел Вирджинию и удовлетворительно кивнул:

— Она поправляется. Пневмония вызывает слабость, поэтому ей всегда хочется спать. Но лекарства действуют. Думаю, завтра она уже встанет на ноги.

— Она на них уже стояла. Как видите, недолго, — нервничал Саид, и врач его понимал.

Дни стали тянуться мучительно долго. Вирджиния чаще находилась в своей комнате и выходила только под вечер во двор. Она садилась на скамейку, сжимала края палантина у себя на груди и смотрела, как верхушки деревьев поглощают солнце. Потом кашель снова заставлял ее возвращаться обратно в комнату.

Прошло еще три заката солнца. Саид потерялся во времени, но пока не было желания возвращаться в реальную жизнь. Самолеты по-прежнему не летали. Теперь он узнавал информацию у неба: прислушивался к звукам двигателей и смотрел в голубую даль, выискивая хоть один путный след. Но было тихо: ни одного самолета.

В Денпасар ехать не хотелось. Как и звонить отцу и выслушать речи об авиакомпании и женитьбе. Все его мысли были заняты Вирджинией и ее здоровьем. Они пересекались только вечером во дворе. Сидели в тишине, и закат говорил все за них. Иногда Саид приходил к ней в комнату, но девушка всегда просила его выйти. Он понимал ее, она грустила по дому, а он напоминал ей только о болезни.

Вечером Саид шел по берегу моря в гордом одиночестве. Теперь он гулял здесь и встречал закаты один. Это была красивая бухточка, небольшая, с маленькой полоской песка, который плавно переходил в гальку. Волны зачерпывали мелкие камешки и забирали с собой, но в обмен приносили свои. Это только кажется, что все камни одинаковые, на самом деле это не так. Их рисунок индивидуален у каждого.

Внезапно он остановился, не веря глазам: вдалеке девушка в белом платье сидела на корточках и что-то собирала. Медово-карамельные волосы рассыпались по плечам. Он не видел ее лица — она сидела к нему спиной — но он точно знал, что это Вирджиния. Он не хотел ее пугать, но она все равно вздрогнула, услышав шаги за спиной, и обернулась. Саид заслонял собой уходящее солнце. Где-то она уже видела эту картину… Дежавю…

Вирджиния встала, убирая руки за спину:

— Саид…

— Почему ты здесь одна?

Он был рад ее видеть! Но говорил совсем не то, что хотел.

— Иман сказала, что ты здесь. Я не одна.

Он слегка улыбнулся, подавляя в себе желание накричать на нее: дорога сюда слишком опасна, а она шла одна!

Девушка протянула ему руки. Ее ладони были полны ракушек, и это заставило Саида улыбнуться шире и оставить гнев позади. Она совсем как ребенок.

— Не знаю, зачем они мне, — девушка потрясла руками, и все ракушки выпали.

— Ты просто не знаешь, чем себя занять, — Саид посмотрел в ее глаза, — значит, ты выздоравливаешь.

Она кивнула. Он прав: ей гораздо лучше. Дышать уже легче, и только легкий кашель иногда давал о себе знать.

— Сейчас стемнеет, пойдем домой, — он кивнул в сторону дома. Дорога через лес прямая, но не хотелось бы блуждать в темноте.

Вирджиния еще раз взглянула на море. Тихо. Хотелось лечь на берегу, раскинуть руки на песке, смотреть на небо и слушать шум волн. Но она подчинилась Саиду, ступая босыми ногами по мелким камням.

— Я хочу позвонить родителям, — она повернулась к нему, — отвези меня завтра в Денпасар.

— Хорошо, — кивнул он, — я как раз хотел позвонить отцу.

Вирджиния проследила за выражением его лица. Говоря эти слова, он хмурился.

— Как дела у компании, вернули пассажиров?

— Не знаю, — он тут же улыбнулся. Он совсем не об этом думал…

— Ты предложил отцу альянс? — девушка ненадолго остановилась. — Ведь это отличная идея.

— Не для него. Мой отец очень упрям…

— Как ты?

— Хуже.

Куда хуже, она даже не стала спрашивать, она плохо знала Мухаммеда, но она немного знала его сына… Или нет! Теперь она понимала, что не знала и его. Саид — загадка. То он бесчувственный, то он слишком внимательный.

Вирджиния отвернулась и пошла дальше, чувствуя рядом присутствие этого мужчины. Не хотелось грубить, перечить ему, хотелось узнать его лучше:

— Саид… — она не остановилась, но посмотрела на него, — почему ты стал пилотом?

Они шли вдоль берега, и легкий ветерок касался их своим дыханием.

Он сто раз слышал этот вопрос от других пилотов, но никогда не отвечал на него честно. А этой девушке не захотел врать:

— Когда я был еще ребенком, отец часто брал меня с собой в офис. Я помню его кабинет до малейших деталей, помню Фрэнка с кипой бумаг. Взрослые разговоры меня мало интересовали, и я уходил в аэропорт. Вставал у панорамного окна и любовался самолетами, идущими на посадку, экипажами, возвращающимися домой или идущими на рейс. Я даже любил запах аэропорта. Один арабский пилот в тайне от отца брал меня на перрон осматривать Боинг.

Саид остановился и посмотрел в сторону моря. Он никому и никогда не говорил такого:

— Мой отец пытался приобщить меня к своей работе и, сам того не зная, влюбил в другую.

Вирджиния тоже остановилась, немного шокированная его ответом.

Она думала иначе про его выбор. Она думала, что это очередное баловство богатого араба, который делает, что хочет… Но на деле оказалось все гораздо серьезней.

— Твой отец не доволен твоим выбором? Но ведь это твоя жизнь, ты сам должен решать, как тебе жить…

— Это у вас так, — он перебил ее, — ты же знаешь наши правила и законы. Я обязан быть там, где мой отец, и принять его выбор.

Саид слегка улыбнулся ей и пошел дальше:

— Как ты стала пилотом, я даже не буду спрашивать.

Она удивленно подняла брови. Догнала его и обернулась к нему лицом. Он не останавливался, но слегка сбавил шаг. Ей приходилось идти, пятясь назад, и пока это удавалось неплохо:

— Я тебе расскажу. Я всю жизнь провела в аэропорту: встречала папу, провожала его. Дома я слышала много интересных историй об увиденном, — она сложила ладони на груди и закрыла глаза, — ты знаешь, какого это — родиться в семье, где все кругом соткано из неба?

Саид остановился:

— В моей семье все гораздо приземленней: отчеты и собрания… Чтобы давать работу семьям, у которых все соткано из неба.

Вирджиния тоже остановилась, недовольно взглянув на него:

— Понятно, почему ты такой…

Она хотела сказать «бездушный», но вспомнила слова Иман: «он принес тебя на руках». Значит, переживал. И он попросил забрать сына Милены к себе домой. Отправил экипаж в Дубай, а сам остался здесь. Саид не бездушный — он только прячется за этой маской.

Случайная болезнь заставила ее снять, но сейчас он опять ее надел.

— Какой? — спросил он. — Бездушный?

Вирджиния смотрела на него и не знала, что ответить. Подбирала слова:

— Закрытый.

Саид усмехнулся и шагнул ей навстречу. От этого резкого движения Вирджиния оступилась, но его рука не дала ей упасть на мокрые камни. Девушка выпрямилась, но он быстро убрал руку: поддержка исчезла так же внезапно, как и появилась. Она отряхнула с платья грязь, но ведь она даже не упала! Зато это единственное движение, которое она могла сделать, чтобы скрыть смущение.

— Шукран, — тихо прошептала она.

— В последнее время я часто слышу это слово от тебя, — он стоял напротив нее, смотря прямо в глаза. Захотелось отвести взгляд в сторону.

— Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Я не останусь перед тобой в долгу.

— Я не прошу, чтобы ты выплачивала долги, Вирджиния.

Она облегченно выдохнула, отвернулась и пошла дальше.

— Да и цена всему этому была бы слишком высока.

Она остановилось, боясь повернуться. Что он имеет в виду? На что намекает? Может, он, как все мужчины планеты, желает только одной оплаты?

Саид обошел ее так, чтобы она опять видела его. Он улыбался.

Догадался, что ей не по себе. Ему идет улыбка, зато ей сейчас не до улыбок.

— Ты испугалась? Я не имел в виду ничего такого, что тебя может напугать. Я живу по законам ислама и женщин уважаю. Даже иноверных. Ты можешь быть спокойна, находясь рядом со мной. Тем более ты дочь Даниэля Фернандеса, а я уважаю его, как отца.

Можно было облегченно выдохнуть, расслабиться и даже улыбнуться. Но она продолжала стоять в напряжении, не понимая своей реакции. Можно подумать, она не счастлива слышать его слова. Неужели она ожидала другого?

— Я не боюсь тебя, — наконец произнесла она и снова пошла вдоль пляжа.

Темнело. Последний яркий луч ушел за горизонт, но еще долго его отголоски освещали западную сторону острова. Как раз хватит, чтобы дойти до дома.

Саид шел рядом, боясь уже что-то сказать. Он бы ничего и не говорил, разве можно столько разговаривать с женщиной? Но с этой женщиной не хотелось молчать:

— Однажды я сделал самый безумный поступок в своей жизни.

Вирджиния посмотрела на него, ожидая продолжения. Немного историй от Саида, и она, возможно, соберет пазл его души.

— Даже не представляю, что ты мог сотворить такого. Спрыгнул с Бурдж Халифы?

— Нет, это как-то не приходило в голову. Но когда мне было 12 лет, я разорил отца на несколько сотен тысяч дирхам прямо в аэропорту Дубая.

Становилось уже интересно. Вирджиния улыбнулась, представив Мухаммеда в гневе:

— Что ты сделал? Кинул дохлую курицу в двигатель самолета?

— Еще хуже. Я взял в магазине золота в дьюти-фри очень дорогую вещь. Нет, не украл, не подумай, но я был так уверен, что мне все достается бесплатно, а это лишь украшение, что взял его и подарил одному человеку. Она так зачарованно на него смотрела, что мне захотелось сделать ей подарок. Продавец магазина, естественно, побежал к отцу. Оказалось, это совсем не безделушка, украшение стоило целое состояние. Тогда я не понимал цену деньгам, у меня было все.

— Мухаммед ругался?

— Нет, он молча заплатил за это украшение, но надолго лишил меня всех развлечений. Сделал упор на обучение — я делал уроки под его пристальным вниманием. Иногда даже в его офисе. Больше он не выпускал меня в аэропорт. Вот так я пострадал за то, что просто сделал приятное другому человеку.

Вирджиния притормозила:

— Что это было за украшение?

Саид с трудом помнил, он пожал плечами:

— Крестик, кажется. Теперь я думаю, что там бриллиантов на тонну, если такая цена, — он задумался, — я даже почти ощутил себя в роли продавца…

Вирджиния зажмурилась, прекрасно помня этот случай. Ей было 6.

Мама отлучилась всего лишь за кофе. Магазины с золотом были любимыми у маленькой Джини. Да, крестик ей понравился сразу. Он красиво блестел. Наверно, так же блестели ее глаза, когда арабский мальчик снял его с витрины и протянул ей. Это так просто — сделать маленький подарок, чтобы принести счастье. Она смутно помнила этого мальчика, он был гораздо старше. И он был дубайцем, ей казалось, что они могут все, даже кидать деньги в воздух и не поднимать их. Она приняла его подарок. Родители даже не заметили всю ценность этой "безделушки". Она тоже не знала до сегодняшнего момента. Это был просто крестик от мусульманского мальчика.

— Этот? — она вытащила его из выреза платья на груди. Он был небольшим, но теперь она четко видела на нем бриллианты.

Саид коснулся его пальцами, не веря глазам. Как такое могло случиться, что, спустя столько лет, он вновь видит его?

— Сколько раз мы могли пересекаться в этой жизни, Вирджиния?

Последние теплые лучи солнца ушли за горизонт, погружая остров в темноту. Еще один пазл собрался, открывая душу Саида еще больше.