Юная баронесса Речных земель и ее странности
- Деточка моя! Доченька! – это было первое, что услышала Юлия, когда проснулась следующим утром. Кто-то осторожно провел рукой по ее волосам и Юля посмотрела на ту, что ее разбудила. Рядом с ней на кровати сидела женщина. На вид ей было слегка за сорок. Немного полноватая, а взгляд… ну излишне добрый. Юля села на постели, потерла глаза. Накрыли воспоминания о вчерашнем вечере. Теперь она больше никакая ни Юля. Черт! Она очень надеялась, что это был всего лишь причудливый сон.
- Твой отец мне все рассказал! – продолжала щебетать женщина, которая, судя по всему, была матерью Джулины – Я знаю, что ты не помнишь ничего, но это не важно. Главное, что ты жива! А память к тебе вернется, обязательно вернется, я уверена. И все хорошо теперь будет! Замуж выйдешь, ребеночка родишь. А твой сын станет следующим герцогом северных провинций! – «мамочка» мечтательно вздохнула при этих словах.
- Он стар? – уточнила Юля.
- Кто?
- Ну… мой жених. Герцог. Сколько ему лет? – пора начинать выяснять причину, почему это Джулина так замуж не хотела.
- Ему тридцать семь – осторожно и даже нехотя поведала женщина, посматривая на Юлину реакцию, и тут же начала ее успокаивать – Но он очень хорошо выглядит, он же колдун, очень сильный! Даже сильнее Зейхана, который жизнь тебе вернул! И я видела его однажды, у него все зубы и волосы на месте, даже седины нет.
- А мне сколько лет?
- Ты и этого не помнишь? – печально вздохнув, уточнила женщина, дождалась отрицательного покачивания головой и ответила – Восемнадцать в прошлом месяце исполнилось. Поэтому папенька твой и согласился на твой союз с герцогом. Так хоть муж у тебя появится, и старой девой не останешься. В столицу-то нам нельзя, папенька у короля в немилости. А тут, в родовом замке, у нас и соседей никого нет. Так бы ты давно уже замужем была!
На слова «мамочки» Юля поначалу только хмурилась, не сходилось что-то. Тридцать семь лет – это же не семьдесят! Почему, интересно, мужчина в тридцать семь должен быть без нормальных зубов и волос? И только потом до нее дошло! Это со своих тридцати ей кажется, что ближе к сорока мужчина еще в самом расцвете сил, а для восемнадцатилетней средневековой девушки это уже старость. Да и вообще, если историю вспомнить, раньше и юношей поголовно женили до двадцати лет точно, а уж девушек. Судя по всему, по местным меркам и восемнадцатилетняя Джулина – уже «залежалый товар», на это и «мамочка» намекает, говоря, что «жили бы в столице – уже бы давно замужем была». А тут, в далекой провинции, хоть какой-никакой, в два раза старше почти, но жениться хочет, и герцог как-никак! Интересно, а сам жених почему не женат до сих пор? Этот вопрос Юля и озвучила.
- Почему не женат? Три раза уже женат был, да только все жены его умерли до того, как успели ему наследника родить. А был бы у него наследник, ему и жениться не надо было бы больше.
- И отчего же умерли все его жены? – напряженно уточнила Юля.
- Так ведь проклятие на нем…
Уточнить, что же это за проклятье лежит на ее вполне возможно будущем муже, Юля не успела. Короткий стук в дверь, и вот в комнате стоят две вчерашние девушки. В руках одной из них поднос. На подносе тарелка с какой-то кашей, пара кусочков белого хлеба и глиняный кувшин.
- Госпожа Раина, завтрак для юной госпожи Джулины – произносит девушка с подносом, «матушка» согласно кивает головой.
- Вот и отлично, ты сейчас поешь, потом оденешься, и я пойду тебе хозяйство замка показывать, заодно расскажу все, о чем ты позабыла и все, чем должна заниматься хозяйка замка.
А дальше Юля с удивлением наблюдает, как девушка ставит поднос на стол, засовывает в кашу ложку, грязную ложку, которая вчера вечером валялась на грязном полу! Потом на поднос поставила медную кружку и налила в нее из глиняного кувшина молоко. В кружку, которая вчера, кстати, тоже на полу лежала! Мало того, даже с кровати Юле было прекрасно видно, что кружка эта грязная, а вчера в нее было налито что-то красного цвета.
- Ммм… Эта посуда грязная, она на полу вчера лежала – произнесла Юля и на «мать» посмотрела. Та недоуменно нахмурилась, на девушек взгляд перевела. Те тоже друг на друга посмотрели, как бы молча спрашивая, что же не нравится их юной госпоже.
- Ты хочешь поесть из новой посуды? – все с таким же недоумением во взгляде уточнила «мама». Да, видимо, с гигиеной здесь дела обстоят не очень, раз даже хозяйка не видит ничего плохого в том, чтобы из грязной тарелки поесть. Вот занесло же ее в средневековье.
- Не из новой, из чистой. Которую помыли, прежде чем наложить в нее еду.
- Хорошо – неуверенно произнесла хозяйка, посмотрела на служанок. Те синхронно кивнули и скрылись за дверью. Вернулись минут через пять, с таким же подносом, на котором стояло пара чистых медных тарелок, деревянных ложек и чистая глиняная чашка.
- Дальше я сама. Вы пока идите, мы вас позовем – поспешно сказала Юля, решительно вставая с кровати и подходя к столику, пока одной из девушек не пришло в голову переложить в чистую тарелку кашу грязной ложкой. Есть хотелось очень. Похоже, сама Джулина, прежде чем сделать последний решительный шаг в своей жизни, о еде и не думала. На кашу Юля не смотрела, пусть это смотрелось со стороны как паранойя, но она не могла себя пересилить и есть еду, в которой побывал грязный, с ее точки зрения, предмет. Служанки послушно скрылись за дверью, и Юля сама налила себе молоко в чистую, на внешний вид, чашку, сделала глоток, порадовалась тому, что вкус ничем не отличается от того, к которому она привыкла. Попробовала белый хлеб, лежащий на подносе. Он оказался очень вкусным, мягким, пористым, с хрустящей корочкой, чем-то напоминал чиабатту. Проглотив два куска хлеба и запив его молоком, Юля пришла к выводу, что для завтрака этого вполне достаточно, о чем и сказала Раине. «Матушка» снова крикнула служанок и, как только те вошли в комнату и уже привычно поклонились, велела им помочь надеть ее «доченьке» платье. Одна из девушек шустро вытащила из сундука длинную бежевую сорочку с длинными рукавами, нижнее платье, как поняла Юля, затем закрытое серое платье, почти точную копию платья хозяйки, после чего из второго сундука достала белый чепец, опять же близнец такого же предмета гардероба ее матушки. Ладно, какое-то время Юля и была готова носить на себе все это безобразие, но сейчас ее волновала еще одна вещь.
- Матушка – обратилась она так впервые к хозяйке, а та буквально просияла и одарила девушку ласковой и теплой, искренней улыбкой – Мне бы перед тем, как одеться, вымыться надо.
Улыбка женщины погасла, а во взгляде снова появилось недоумение.
- Зачем? – уточнила она, а потом еще и добавила – Свадьба только через десять дней.
- А что, мыться только перед свадьбой можно?
- Нет, но… Ты никогда раньше этого не любила. Да и кто любит? Сидеть в этой лохани, вся в воде, тебя трут тряпками до красноты, запах мыла… А потом еще волосы сушить сколько – женщина плечами передернула, немного нахмурилась, глядя на Юлю-Джулину, как будто ей впервые пришла в голову мысль, что девушка, стоящая перед ней, уже не ее дочка. А сама девушка подняла руку и провела по своим волосам, впервые с момента попадания в это тело ощущая, какие они на самом деле сальные у корней, потом даже принюхалась сама к себе. Ей сразу вспомнилось, как пару лет назад она умудрилась подхватить где-то ветрянку, в детском возрасте болезнь переносится легко, а вот для взрослого это тяжелое испытание. У Юли тогда температура больше недели не спадала ниже тридцати восьми, а потом еще неделю она ощущала страшную слабость во всем теле. Во время той болезни она не мылась шестнадцать дней, и сейчас от нее исходил такой же запах, отвратительный для Юли запах немытого тела, который все остальные воспринимали, как должное. Поэтому тут женщины чепцы носят? Чтобы было не видно грязных волос? А такие закрытые двухслойные платья – чтобы не чувствовать запах тела? Да и от вчерашнего барона-папочки запах был не лучше, только вот вчера попаданка внимания на это особого не обратила.
- Мне срочно надо вымыться – в голосе Юли прозвучали панические нотки – Где эта лохань? Мне принесут ее сюда? Или надо куда-то идти?
- Сейчас все сделаем. Если ты так хочешь. Только не понимаю, зачем тебе это – хозяйка кивнула служанкам, те мигом убежали. На пару минут в комнате возникло молчание, но вот задумчивый и подозрительный вид «мамочки» сделался довольным и все понимающим – Ты начала вспоминать, да?
- Что вспоминать? – не поняла девушка.
- Ты ведь мужу хочешь угодить? – хозяйка довольно головой покивала – Да, это правильно. И как я сама не подумала?
- О чем не подумала? Я не понимаю…
- Ведь говорят, что герцог буквально помешан на чистоте. Сам почти каждый день моется. И, поговаривают, даже самых приближенных слуг заставляет! – женщина довольно чуть ли в ладоши не захлопала – Ты никуда не уходи. Я сейчас прослежу, чтобы все быстро приготовили – «мамочка» выбежала из комнаты и дверь за собой прикрыла. Юля осталась в комнате одна, взглядом обвела окружающее ее пространство и мысленно прикинула те факты, которые ей стали известны о ее женихе.
Тридцать семь лет. Это неплохо. Больше плюс, чем минус. Все-таки взрослый мужчина, не ребенок.
Хорошо выглядит, зубы и волосы на месте. Однозначно плюс.
Герцог и еще богатый. Как ни крути, тоже плюс.
Моется каждый день! Это не просто плюс. Для средневековья, в котором она оказалась, это огромный плюсище!
А еще он успел трех жен похоронить, и на нем проклятие, очень своеобразное проклятие… А вот с этим еще предстоит разобраться. Минус ли это?
Саму лохань притащили в комнату Джулины буквально через пятнадцать минут. Причем тащили эту тяжеленную лохань не бравые парни, а те же хрупкие девушки, после чего и воды в больших ведрах они же натаскали. Юля еле сдерживала порыв предложить им помощь. Когда вода была наполнена, в комнату зашла «матушка», а следом за ней еще две служанки. «Для помощи», как пояснила хозяйка. Первые две девушки помогли Юле снять короткую до колен сорочку, которую она не снимала с самого момента попадания в это тело, и поддерживали за руки, когда она забиралась в лохань.
Полежать в теплой воде – это непередаваемое блаженство, вот только долго предаваться этому блаженству Юле не дали. Все четыре девушки схватили в руки тряпки, хорошо хоть чистые на первый взгляд, смочили их водой из Юлиной лохани и стали усердно намыливать. Сама Юля и опомниться не успела, как две первые девушки схватили и начали намывать ей намыленными тряпками руки, третья встала у головы, а четвертая встала напротив с намерением мыть ей ноги.
- Прекратите! Хватит! – не сдержалась попаданка. Еще не хватало, чтобы ее мыли как маленькую, будто она и сама не в состоянии это сделать. Девушки синхронно расступились, бросили беспомощные взгляды на хозяйку. Да и та снова хмурилась, на «дочку» поглядывая.
- Джулина… но ты же сама хотела… – растерянно проговорила «матушка».
- Да, я хочу помыться. Но можно я сделаю это сама?
- Сама?
- Да, сама. Пусть все выйдут – и, видя, что «мамочка» еще больше хмурится, Юля добавила – Ну, хорошо, пусть одна из них останется, на всякий случай. Спинку мне потрет. А остальные пусть уйдут.
Девушки ушли, а хозяйка присела на стул и весь процесс купания наблюдала за «дочерью». Юля с удовольствием несколько раз намылила голову мылом, стараясь не акцентировать внимание на том, что мыло это напоминает хозяйственное, а уж до ее любимого шампуня здесь и подавно далеко. Даже попросила оставшуюся девушку полить ее водой, чтобы мыло смыть. Потерла руки, ноги. А служанке, как и обещала, позволила спинку потереть, та обрадовалась этому до безумия, несколько раз поблагодарила. Пристальный взгляд хозяйки замка напрягал и немного нервировал, но Юля старалась не обращать внимания, представила, что она после тренировки в своем фитнес-центре зашла в общий женский душ.
Искупалась довольно быстро. Служанка достала из дальнего большого сундука большую простыню, которая, видимо, играла здесь роль полотенца, помогла Юле в эту простыню завернуться. Пока сама Юля сидела на кровати и небольшим отрезом ткани промокала свои длинные волосы, служанка разожгла камин и предложила Юле пересесть к нему.
- Так вы быстрее высохните, госпожа – сказала она. Юля пересела, а дальше опять что-то пошло не по плану.
- Вот. Давайте, я помогу вам одеться – произнесла служанка, подняв с пола уже грязную сорочку и протянула Юле. Ту самую сорочку, которую она сняла перед купанием, и в которой Джулина, наверное, неделю проходила, если не больше. Под взглядом юной госпожи девушка стушевалась, коротко отступила, очередной беспомощный взгляд на хозяйку бросила.
- Джулина? – это от «мамочки» вопрос – Что-то опять не так?
- Эмм… А чистой сорочки нет?
- Найди ей чистую сорочку! Я скоро вернусь – на ходу бросила она служанке, а сама сбежала из комнаты, только что дверью не хлопнула.
Раина, баронесса речных земель, спешила в рабочую комнату своего господина и мужа, хоть и знала, что того нельзя отвлекать, когда он занят важными делами. Если его не вовремя отвлечь, он и наказать может. В комнате на несколько дней запрет, но сегодня он этого делать не будет, Джулину надо к свадьбе готовить, без ужина и завтрака оставить может, так это ерунда, а может и черной работой заниматься заставить на потеху всем слугам. Бить не станет, не тот проступок. Отбросив дурные мысли о возможном наказании, Раина коротко постучала в дверь, к которой так быстро и стремительно бежала, и, не дождавшись ответа, зашла внутрь.
Барон Рейтон сидел за большим деревянным столом. Рядом с ним стоял мужчина в годах в длинном черном камзоле и таких же черных сапогах до колен, это был управляющий замка по имени Нипрак, который как раз заканчивал зачитывать месячный отчет по хозяйству. Рейтон грозно нахмурился, глядя на жену, которая, едва войдя в помещение, голову низко склонила, и даже глаз на своего мужа не смела поднять. При управляющем барон ничего не сказал, лишь коротко велел тому удалиться. Но стоило тому покинуть комнату и закрыть за собой дверь…
- Как ты смеешь врываться сюда?! – громкий крик заставил женщину вздрогнуть всем телом и еще ниже опустить голову – Давно кулака моего не отведывала?
- Мой господин, простите меня…
- Не прощу! – припечатал барон – Ты знаешь, что я ненавижу, когда мне мешают заниматься делами моих земель! Так почему ты ослушалась и заявилась сюда без приглашения?!
- Это не она – по щекам Раины покатились слезы – Мой господин, я не знаю, что за ритуал проводил колдун, но это не наша дочь, не наша Джулина.
- С чего ты это взяла? – барон напрягся. Неужели эта ненормальная душонка решила все рассказать его жене? – Она что, сама тебе это сказала?
- Нет, мой господин, но она ведет себя странно, очень странно! – ответила женщина, не замечая, что барон заметно расслабился.
- И в чем ты видишь странность, женщина?! Твоя дочь вернулась в мир живых с того света, не помнит ничего из своей жизни. Конечно, она будет вести себя странно!
- Она с утра сказала, что посуда у нее в комнате грязная, велела чистую принести. А потом сказала, что вымыться хочет. Да никогда она в воде сидеть не любила. И брезгливой такой не была.
- И что? – снова крикнул барон, но постарался взять себя в руки и продолжил уже спокойно – Я был там, когда колдун проводил обряд, я своими собственными глазами видел, как Джулина вернулась к жизни. А ты, что ты сделала?! Вместо того, чтобы помочь своему ребенку освоиться и хоть что-то вспомнить, посмела сказать, что это вообще не твоя дочь! Какая ты после этого мать?!
- Она велела прислуге убираться, когда они собрались ее помыть. И мылась сама, как какая-то… как будто она сама служанка, а не дочь барона – пролепетала Раина, но под тяжелым взглядом мужа уже самой себе не казалась убедительной. И уже сама не понимала, как она могла усомниться в Джулине. Девочка такое пережила, а предстоит пережить еще немало. Замужество с герцогом – это тяжелое испытание, в котором неизвестно, что лучше, умереть сразу или прожить еще какое-то время. Раину затопило глубокое чувство вины перед дочерью и желание немедленно исправить совершенную ошибку.
- А она и не помнит, что она дочь барона. В этом и состоит твоя главная задача, напомнить ей об этом – резонно заметил Рейтон, его жена чуть голову приподняла, взглянула на мужа, увидела в нем непоколебимую ничем уверенность в том, что девушка, которая сейчас находится в одной из комнат женской половины замка – никто иная как его дочь. Больших заверений ей было и не нужно.
- Благодарю вас, мой господин, что глаза мне открыли – горячо поблагодарила женщина мужа и снова низко склонилась перед ним, коснулась губами его руки – Я не понимаю, что нашло на меня. Не иначе, Бог тьмы и хаоса навел на меня эти страшные мысли. Я немедленно пойду к Джулине, я все-все для ее благополучия сделаю.
- И простите меня – все также не поднимая глаз продолжила Раина – Я просто так испугалась, что это совсем не моя девочка, а кто-то другой вместо нее, что колдун обманул вас… - она осеклась – я приму любое наказание, за то, что посмела потревожить вас, мой господин.
- Сегодня наказания не будет. Цени мое великодушие, женщина – произнес барон, не обратив особого внимания на вырвавшийся у жены облегченный вздох, и опустился на свой стул – И скажи Джулине, чтобы зашла ко мне. Поговорить с ней хочу.
- Благодарю вас, мой господин – смиренно прошептала Раина и попятилась к двери – Джулину я сейчас приведу.
Облачившись в подобранный ей наряд, Юлия даже порадовалась, что зеркал здесь нет, и она не может себя в этом зеркале увидеть. Платье ее по крою напоминало халат с длинными широкими рукавами и высоким воротом. Ни о какой приталенности и речи не шло, расширение на платье шло сразу от груди. Пояс? О чем это вы, как можно? Никто не должен видеть женскую фигуру, кроме ее мужа! Застегивалось платье на множество небольших круглых пуговок, которые находились спереди. А сверху на голове обязательный атрибут – непонятной формы чепец! Видели когда-нибудь монашек в церкви? В нынешнем своем наряде Юля смело могла идти пополнять их ряды. Внизу под платьем была длинная бежевая сорочка тоже с длинными рукавами из более тонкого материала, под ней еще одна сорочка, только короткая, чуть выше колен и на бретелях, а под ним самые настоящие панталоны. Длиной ниже колен! Платье, надетое на Юлю, имело светло-серый оттенок. Собственно, наряд «матушки» был аналогичен тому, что Юля наблюдала на себе, только расцветка темнее. Да и на служанках платья были такого же, прости Господи, фасона. Только ткань более грубая, да фартуки поверх повязаны.
- Напомни, как твое имя? – попросила Юля у служанки, которая помогала ей с одеждой. И которая вчера посуду с пола подбирала, да сегодня пыталась накормить ее грязной ложкой. Вообще-то, эта служанка, пока с одеждой помогала, уже успела выболтать, что была у Джулины личной служанкой, еду ей всегда носила, одеваться и раздеваться помогала, прически делала, все мелкие просьбы и распоряжения выполняла. А-ля девушка на побегушках при юной баронессе. А, следовательно, много чего интересного про свою госпожу знала.
- Я - Маиля, моя госпожа – ответила девушка и в очередной раз низко склонила голову. Выросшую в Росси двадцать первого века Юлию эти вечные поклоны уже не просто напрягали, а выводили из себя.
- Маиля, когда мы наедине, не смей кланяться. Мне это не нравится – строго сказала она девушке. Та глаза испуганно выпучила, попыталась что-то возразить, но под строгим взглядом юной баронессы пролепетала только «да, госпожа моя» и хотела было уже снова поклониться, да в последний момент остановилась.
- Вот видишь, не так уж это и сложно – слегка улыбнулась Юля – Маиля, я хочу тебя кое о чем спросить. Но отвечать ты должна очень честно.
- Конечно, моя госпожа. Что бы вы хотели узнать? – девушка говорила, а глаза преданные-преданные. Видимо, за своей госпожой и в огонь, и в воду готова прыгнуть. Ну вот и посмотрим.
- Ты знаешь, что за проклятие лежит на моем женихе?