Глава 8

Тата Мы втроем проходим за хозяином дома в столовую. Небольшая, но такая же уютная. Дом бревенчатый. И внутри стены не скрыты отделкой. Большой массивный стол из дерева и такие же стулья. Все дышит. И так тепло. Так по-домашнему. – А у вас красиво, – Еська крутит головой по сторонам. – Спасибо, – улыбается мужчина. Стол накрыт. – Ванная вон там, – показывает на дверь чуть дальше к лестнице. После того как вымыли руки, Еська сразу занимает одно из свободных мест за столом. – Татьяна, буду рад, если вы займете место рядом, – любезно отодвигает стул, приглашая его занять. Илья занимает место рядом с девочкой. Мне приходится сесть куда пригласили. Неудобно отказывать имениннику. – Ой, – в дверном проеме появилась женщина в возрасте. – Клим Дмитриевич, ну что ж ты, родной, не сказал, что все же пожаловали гости? – посетовала она, забавно пряча руки в карман передника. – Да не успел, Софья Ивановна, – мягко улыбнулся мужчина. На вид ему лет сорок. Не больше. А когда вот так улыбается, то и вовсе тридцать пять. – Сейчас начну выносить закуски, – проговорила женщина и скрылась. – Это моя домработница, – поясняет Клим. – А гости еще будут? – меня волнует этот вопрос, потому что я чувствую себя неуютно рядом с этим мужчиной. Незнакомы с ним, во-первых. Во-вторых, это странно: взять и пригласить чужих людей за стол. Или не странно? – Нет. Гостей не будет. Я не праздную этот день, – уточняет он. – Да? – усмехается Илья. – А по приготовленным блюдам и не скажешь, – влезает со своими комментариями, наблюдая, как суетится Софья Ивановна, расставляя блюда на столе. – Софочку сложно убедить в том, что надобности в готовке нет. Из года в год одно и то же, – мягко улыбается, провожая взглядом женщину. – Ну что ж все обо мне да обо мне. Давайте знакомиться. Вы, Татьяна, кем работаете у Игоря? – переключает свое внимание на меня, отчего становится волнительно. – Я работаю секретарем, – отвечаю на вопрос. – Так, если не изменяет мне память, секретарь Елена, – удивленно вскидывает брови и смотрит своими голубыми глазами. – Лена ушла в декрет. – Молодец, – улыбнулся. – А позвольте полюбопытствовать, что случилось с договором? Этого вопроса-то я и боялась. – Я его испортила, – влезает Еська. – Но я правда не специально. Бумагу съела машина. – Машина съела? – переводит свой взгляд с девчонки обратно на меня. – Шредер, – поясняю. – Ха-ха, – хохотнул он, прикрывая улыбку сжатыми в кулак пальцами. Я лишь замечаю подрагивающие плечи. – Это несмешно, – дуется Еська, не понимая приступа смеха мужчины. – Ну почему же? – переспрашивает. – Забавная ситуация. – Из-за этого Тату могут уволить, – уточняет Еся. – Даже так? – снова пристальный взгляд на меня. – Есь, – шикаю на девчонку и та замолкает. – Татьяна, если вас Метельский уволит, буду рад предоставить вам рабочее место в моем офисе, – вдруг заявляет он. – Вы меня не знаете. – Мне достаточно, что я вижу. Поверьте, в людях я умею разбираться. А Метельский, – он кидает взгляд на Илью, – будет дураком, если упустит такой бриллиант. Илья молчит, что-то жует. – От него можно ожидать что угодно, – продолжает Клим. – Не наговаривайте на отца, – заступается Илья. – Я не позволю ему уволить Танюшу. Она нам нужнее, чем вам, Клим Дмитриевич. – Мое предложение в силе, – подмигивает мне. Софья Ивановна приносит горячее и разговор сходит на нет. Еська с удовольствием уплетает предложенное за обе щеки. Рада ее аппетиту. Мне же кусок в горло не лезет. Поглядываю на часы. Задерживаемся. Хотя в офис нет смысла возвращаться. Уверена, что Игорь не ждет нашего появления и уже уехал. – Татьяна, почему не едите? Не нравится? – в мои размышления врывается голос хозяина дома. – Все очень вкусно, – натягиваю улыбку. Как бы найти предлог, чтобы отправиться домой? – А сейчас будет десерт, – заявляет домработница, собирая посуду со стола. – Ура! – захлопала в ладоши племяшка. После чаепития с изумительно вкусным тортом мы все же засобирались домой. – Вот, – мужчина подает мне папку. – За своим экземпляром я либо заеду в ваш офис, либо пришлю своих. – Спасибо большое, – благодарю его, готовая рассмеяться от счастья. – Не стоит. Действительно в этом ничего страшного не было. Игорю достаточно было сообщить мне о случившемся. Клим провожает нас до ворот. С Ильей обмениваются рукопожатиями. Довольная Еська с увесистым пакетом в руке, в котором лежит контейнер с внушительным куском торта, машет мужчине и берет за руку Илью. Идут к машине. – Спасибо, что не отказались составить мне компанию, Татьяна, – как только Илья с Еськой садятся в машину, говорит Клим. – Спасибо за приглашение, – отвечаю я. – И все же мое предложение в силе. Буду рад, если вы им воспользуетесь, – смущает меня своими словами. – Я вас услышала. И буду иметь в виду. Но не обещаю. – Вот моя визитка, – протягивает маленький кусочек пластика. – Звоните, если что-то понадобится. – Обязательно, – убираю его в карман. – Еще раз спасибо, Клим Дмитриевич… – Клим, – поправляет меня он. – Клим, – исправляюсь. – Всего доброго. – Всего доброго, Татьяна. Я забираюсь в машину, и она тут же трогается. Даже не успеваю пристегнуться ремнем. Его тут же заедает. – Не гони, – прошу парня. – Он на тебя запал, – как будто меня не услышав, говорит Илья. – Какое это имеет значение? – злюсь. – Просто располагайся поудобнее и наблюдай за представлением, Танюш, – усмехается он. А я стараюсь не принимать близко к сердцу сказанные им слова. Какое представление? Ерунда все это. – Домой? – в мои мысли врезается голос Ильи. – В офис. Нужно вернуть договор, – отвечаю. – Его уже нет там, – продолжает парень, не отрывая взгляда от дороги. Въезжаем в город. – Не дай бог спохватится и я снова на грани вылета, – качаю головой. – Завтра у него планы на весь день. Он о бумагах и не вспомнит. Езжайте домой. Еська вон уснула. Посмотрела назад. Еська действительно спала. Чудо-юдо мое. Из-за шалости столько всего закрутилось. День подходит к концу. И это называется выходной. – Я наберу ему, – достаю телефон и замираю, прежде чем решиться нажать на кнопку вызова. Не знаю, почему медлю. – Напиши ему и все, – усмехается Илья. И я поступаю так, как он говорит. Строчу сообщение в мессенджере, что договор подписан. И его привезу в понедельник. Если срочно не нужен. В ответ почти мгновенно прилетает: “Хорошо”. И все. Хорошо ему. А по словам Клима, Игорь мог разрулить этот вопрос одним звонком. Да только из-за чужого человека он не стал себя утруждать. Злюсь. В первую очередь на себя. Потому что в голову почему-то взбрело, что он действительно расстроен выходкой девчонки и этот договор будто решал чью-то жизнь. А по итогу приходит разочарование… что не так уж и срочно нужны были бумаги. А я потеряла день, когда могла бы заниматься своими делами. – Ну что? – снова Илья. – Да, домой, – и диктую ему адрес. Когда машина въезжает на территорию дома, я задумываюсь. Парня надо бы отблагодарить. Пригласить на чай? – Ну вот, приехали, – останавливает машину и, не заглушив ее, поворачивается вполоборота ко мне. – Спасибо, Илья, – благодарю его. – Ты сегодня очень мне помог. Даже не знаю, как сама справилась бы. – Не за что, – улыбается. – Не думай, на чай набиваться не буду, – смотрит на Еську. – А вот ребенка занести помогу. – Да я сама, – не подумав, отказываюсь. – Ага, конечно, – усмехается и выходит из машины. Я следом за ним. Открывает пассажирскую дверь и отстегивает Еську. Осторожно берет на ее руки и смотрит на меня. – Показывай дорогу, маманя, – говорит тише. Открываю дверь, прохожу внутрь, включаю свет. – На кроватку ее, – захожу в комнату, показываю, куда уложить ребенка. – Ты проходи в кухню. Я сейчас, – а сама принимаюсь осторожно раздевать ребенка. Через пару минут выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь. – Я сейчас чайник поставлю, – прохожу в кухню, где у окна стоит молодой мужчина. Да, его сложно назвать “парнем” после того, как он себя сегодня повел. Лучше, чем его взрослый отец. – Да необязательно. – Обязательно. Ты на нас сегодня убил весь день. Спасибо большое! Я у тебя в долгу. – Не придумывай. Иногда полезно делать хорошие вещи. Авось зачтется, – в голосе смешинки слышатся. – Тебе есть для чего? – включив чайник, сажусь напротив Ильи за стол. Пожимает плечами. – У тебя хороший ребенок. Заступается за тебя. А где отец? – спрашивает он. – Извини, если не туда лезу. – А Еська не моя дочь. От моих слов у него брови забавно взлетают вверх. Что-то щелкает в голове, но не могу уловить мысль. – Не понял, – улыбка сползает с губ. – Еся моя племянница. Дочка моей сестры, – уточняю. – А, – усмехнулся одним уголком губ. – Но она на тебя очень похожа. – Она, скорее, похожа на своего отца. Потому что она и на Лильку не очень похожа, – отвечаю. – Лилька, – хмурится. – Это твоя сестра? – Да. – И где она? Махнула рукой. Уж о ком, а о сестре говорить совершенно не хотелось. – Я знал в свое время одну Лилю. С тех пор барышень с этим именем не переношу, – вдруг разоткровенничался мой гость. – Обидела? – Можно и так сказать, – запускает пятерню в волосы. – Извини за любопытство, а фотки нет Еськи с матерью? – Есть, сейчас, – вскакиваю на ноги и возвращаюсь в комнату. С комода беру фоторамку. – Вот, – ставлю на стол перед ним. А тем временем раздается щелчок, оповещая о том, что чайник вскипел. Но стоит мне только схватиться за кружки, как заговаривает Илья. – Тань, извини, но мне нужно ехать, – говорит он охрипшим голосом. Оборачиваюсь. – Но… – Вспомнил, важные дела, – поднимается со стула и покидает кухню. Я за ним. У него словно настроение изменилось. – Что случилось? – непонимающе спрашиваю. – Все хорошо. Правда, нужно ехать, – грустно улыбается. – Спасибо еще раз. – Это тебе спасибо, – смотрит на меня так, словно я для него звезду с неба достала. Пожимаю плечами. Сказать мне нечего. Закрыв за ним дверь, задумываюсь. Возвращаюсь на кухню. Смотрю на фотографию. Здесь Еське четыре. Убираю чашки. Есть не хочется. Заглядываю в комнату. Еська спит. Даю ей еще полчасика на сон. А сама решаю разобрать последний ящик комода. Здесь кое-какие вещи. Несколько книг. Файл с фотографиями. И ежедневник. Интуитивно беру его первым. Раскрываю на середине и понимаю, что это дневник Лильки. Ком подкатывает к горлу. Я не люблю нарушать личное пространство. Поэтому откладываю его. Просматриваю фотки. Там тоже ничего интересного. Книги. Мда. И здесь ничего. Снова беру в руки ежедневник и, нерешительно покрутив его в руках, все же не решаюсь в него лезть и хочу убрать обратно, но он выскальзывает и падает на пол открывшись. Вылетают два бумажных огрызка. Я хватаю их и замираю. Это фотография. Разорванная. На одной половинке я узнаю Лильку. Еще молоденькую. А на второй молодой парнишка. И в нем я узнаю Илью. Подставила две половинки и вот она фотография. С двумя счастливыми молодыми ребятами. Еще раз посмотрела на ежедневник и взяла с собой. Закрыла ящик комода. Вернулась на кухню и, положив найденное на стол, подошла к окну. Уперлась лбом в прохладное стекло и задумалась. Они знакомы. Илья и Лилька. Он явно дал понять, что обижен на девушку. Что у них случилось? Почему разошлись? И не он ли отец Еськи? Самый главный вопрос. А если да, знал ли он о дочери? Сам отказался или Лилька что учудила? Мозг закипает от такого количества мыслей. Убежал. Почему? Понял, что у Лильки есть ребенок? Беру в руки телефон и нахожу его номер. С которого он делал прозвон. Позвонить, спросить напрямую? Неудобно. Беру себя в руки и настраиваюсь. Падаю на стул и дрожащими руками раскрываю ежедневник. Листаю. Ищу подходящие даты. Шесть с лишним лет назад… И не нахожу. Потому что вырвано приличное количество страниц. А дальше начинаются записи почти два года спустя после рождения Еськи. Нет, откопать нужную информацию мне не удалось. А жаль. Лилька все зачистила. Настроя работать нет. Откладываю курсовые на завтра. Придется Еську занять мультиками, а самой уткнуться в ноут и поработать от души. Поэтому ничего лучше не придумываю, как просто взять и пойти спать. Уж слишком был насыщенный день. И как я устала, поняла, как только голова коснулась подушки. Все тело гудит. И голова в том числе. Все еще поглядываю на телефон и все равно не решаюсь позвонить Илье. Завтра. С утра непременно позвоню. – Тата, – в сознание проникает детский голосок. – Таточка, – чувствую, как рядом еле ощутимо проминается матрас. – Просыпайся. – Есь, рано же еще, – пытаюсь укрыться одеялом с головой. – Нет. Уже десять. А ты все спишь, – дуется мой Ежик. – Ладно. Ты победила, – откидываю край одеяла в сторону. – Ура! Ура! – захлопала мелочь в ладошки. – Я хочу блинчики. Приготовим? – Конечно, – улыбаюсь. Утро плавно перетекает в обед. Мы завтракаем, потом готовим борщ. Еська его очень любит. А затем отправляю девчонку в комнату к телевизору. При этом находим с ней еще раскраски и карандаши. В итоге ребенок слушает телевизор и увлеченно разрисовывает картинки. А я погружаюсь в работу. Но к вечеру после легкого ужина и прогулки с племяшкой я не выдерживаю и набираю номер Ильи. Племяшка плещется в ванной и я с нетерпением жду, когда ответит молодой человек. – Танюша, – после долгих гудков раздается мужской голос. – Неожиданно. Соскучилась? В тоне чувствуется усмешка. А ведь он может быть другим. Я поняла за день общения с ним. Это напускное. Маска. – У меня к тебе вопрос, – пропускаю его слова мимо ушей. – Так-так, – тянет он. – Для тебя что угодно. – Тогда ты попался, – усмехаюсь. – Давай, детка. Убей меня первым же выстрелом, – звучит чуть серьезнее. Будто он чувствует, что я хочу узнать. – Ты говорил, что у тебя была знакомая девушка по имени Лиля, – начинаю я. В трубке повисает тишина. Я даже отстраняю телефон от уха, проверяю, не прервалась ли связь. – Ау? – говорю. – Да, – слышится тяжелый вздох. – Была. И ты, Шерлок Холмс, все поняла правильно. Та самая Лиля – это твоя сестра, – заявляет Илья. – И не надо ходить вокруг да около. Задавай вопросы в лоб, тогда у собеседника будет мало шансов на то, чтобы соврать тебе. – Почему ушел вчера? – спросила то, что не давало покоя. – Знаешь, не так просто встретиться с прошлым, – слышу какую-то возню на заднем плане и женский голос. Становится неудобно. – Извини, я тебя отвлекаю, наверное, – заглядываю в ванную. Еська мылит мочалку. – Нет, почти нет, – слышатся шаги. Молчу и он молчит. Но слышу его дыхание. – А я думал, кого ты мне напоминаешь, – хохотнул. – Да, слышу твой немой вопрос. И нет, я не знаю, моя ли Еська. Честное слово, не знаю. Мы с Лилькой разругались к чертям. Не хочу даже вспоминать. – Думаешь, она не сказала бы, что беременна, даже после ссоры? – удивилась я. – Не знаю, в том-то и дело, Тань. Лилька – она же взрывная как порох и упрямая как ослица, – в сердцах выплюнул он. – Где она? – тут же меняется голос. – Отдыхает где-то. Не знаю. Со мной не разговаривает, на звонки не отвечает, – у меня появляется ощущение, что мы с Ильей являемся заложниками Лилькиного характера. – Не удивлен, – горький смешок. – Ребенка, значит, на тебя бросила. – Она мне не в тягость. – Скинь мне ее номер. Хотел бы я с сестрой твоей поговорить, – просит он. – Хорошо. Скину. И спасибо, что не послал меня с моими расспросами, – благодарю парня. – Ты не обязан был… – Обязан. Еще как обязан теперь еще и узнать, имею ли я отношение к девчонке. И если это так, то Лиле придется ответить за свои поступки. – Что ты хочешь сделать? – становится не по себе от его голоса. – Узнать правду, Тань, – и звонок обрывается. Что это такое сейчас было? Удивленно смотрю на погасший экран телефона. Но тут же прихожу в себя от голоса Еськи. – Тата, я готова, – кричит из ванной. Готова так готова, пора бы уже спать.