Глава 13

Алекса слушала, боясь отвлечься, но официант принес бутылку вина и два бокала, и Амала, не прерывая разговор, показала знаком, чтобы он разлил легкое белое и принес сыр.

– Вихо врач, увидев Марка, он разозлился, но Тейлор сумел ему объяснить, что не виноват в состоянии Марка. Тогда мой муж отвез мальчика к шаману.

Лекси боялась вздохнуть, но художница усмехнулась и подняла свой бокал:

– Давай выпьем, Алекса, за то, что выше нашего понимания в этом мире!

Девушки пригубили вино и продолжили разговор:

– Шаман помог Марку? – спросила Алекса, глядя через стекло на веранду, где мужчины дымили сигарами и сигаретами, прикладываясь к бокалам с виски.

– Помог, но это было долго. И все это время Тейлор жил у нас на ранчо. Он сразу все понял про нас и… не осудил.

Алекса поняла. Как бы ни бодрилась художница, ей, выросшей в традиционной семье, было непросто принять сразу двух мужчин.

– А как вы с Джоном и Вихо… договорились?

– Хочешь узнать, как мы очутились в одной постели? – лукаво улыбнулась Амала.

Лекси покраснела, но кивнула.

– На самом деле ничего сложного, – фыркнула новая подруга, – в больнице Джон все время травил байки, а Вихо обдавал меня арктическим холодом. А мне хотелось их нарисовать… – Амала задумчиво и нежно улыбнулась, пригубив вино. – Меня выписали быстрее, чем Джона, но Вихо попросил оставить адрес, чтобы прислать счета для страховой компании. Я же отмахнулась, потому что жила тогда в палатке на склоне, а иногда и в пикапе, и целыми днями рисовала. Дала адрес родителей и уехала в палатку.

Официант принес сырную доску, виноград и груши, художница оживилась, вспоминая:

– Жара спала, работай себе и работай, а я вдруг заскучала. Очнулась, дописывая портрет Джона по фотографии в телефоне, а портрет Вихо уже сох под навесом. И вот представь себе, стою я такая у мольберта, и вдруг за спиной раздается стук копыт!

– Джон? – затаив дыхание, спросила Алекса.

– Не-е-ет! Джон еще три недели на костылях скакал! Это был Вихо! Представляешь, как это было красиво-о-о! – Амала допила бокал и уже сама наполнила его.

– Он приехал один и увидел портрет Джона, – вдруг сообразила Алекса.

– Именно, – хихикнула Амала, – сделал самое каменное лицо и молча смотрел, как я мою кисти. А когда я его позвала выпить чаю под навесом, увидел свой портрет.

– И вы тогда?

– Нет, что ты! Он же тогда не знал, как ко мне подойти, думал, я не соглашусь быть с ним рядом, – махнула рукой художница и зажевала огорчение ягодой.

– Почему же? – удивилась Алекса. – Он молод, красив и врач еще!

– Он… как твой Марк. В нем много боли и страданий. Я не в праве тебе рассказывать, просто поверь, что Вихо трудно было даже заговорить со мной, не то чтобы предложить встречаться. Портрет дал ему надежду.

– Как все сложно! – вздохнула Лекси и тоже пригубила вина. Разговор становился все более личным, но очень важным и нужным.

– Еще пару недель Вихо навещал меня, когда у него случался выходной, а потом Джон сумел сесть за руль и сразу приехал ко мне.

– Они встретились?

– Сразу же! – кивнула Амала и дернула плечами. – Посверлили друг друга взглядами, и Вихо собрался уезжать.

– Уехал? – Алекса слушала историю, как сказку на ночь.

– Нет, Джон не позволил. Он увидел их портреты и что-то понял, наверное. В общем, он отвлек Вихо разговором о своей ноге, а потом выгрузил из пикапа корзину с едой и бутылку виски. К вечеру они оба были пьяны и признавались в любви друг к другу, – вновь тихонько рассмеялась художница, хрустя орешком.

– Зрелище, наверное, было еще то! – широко улыбнулась Лекси.

– Не сомневайся! Я постелила одеяла под навесом и уложила их спать, а утром Джон заявил, что уйти должен он, потому что Вихо слишком хороший парень, чтобы терять такую огненную девчонку, как я!

– И уехал?

– Они оба уехали, – печально вздохнула Амала и добавила: – Из-за этих твердолобых и благородных упрямцев я не могла работать практически целое лето! Они то появлялись, то исчезали, произносили патетические речи о расставании и снова вламывались в мой лагерь. В конце концов мне надоело страдать, и я взяла дело в свои руки.

– Как это? – от нетерпения Алекса осушила бокал одним глотком, и официант тотчас наполнил его снова.

– Я устроила барбекю, – пожала плечами Амала, – мужчины любят это. Огонь, мясо, виски… А когда они расслабились и вытянулись на одеялах, сказала им, что хочу обоих.

– И… – у Лекси снова запунцовели уши.

– И, – подтвердила художница. – Все было изумительно, прекрасно и восхитительно. А утром я уехала, оставив их досыпать под пологом.

– Уехала? – мисс Мэлдон непонимающе хлопнула глазами.

– Я хотела их обоих, но понимала, что ни Вихо, ни Джон не примут соперника. А я не хотела рваться на части. Мне нужны были оба. Я уехала в город и почти полгода выплескивала свои чувства на холсты и шелк.

– Они остались одни? Но как же вы встретились?

– Ну, резервация не такой уж край цивилизации, – хмыкнула Амала, – и ранчо тоже. Через полгода у меня состоялась крупная выставка, о которой трубили в интернете.

– Они приехали, – догадалась Алекса.

– Приехали, – улыбка художницы стала лукавой и чуточку виноватой, – и обнаружили меня в зале с большим животом и бокалом минералки в руках.

– О! – Алекса не знала, что сказать. Вообще, в ее контракте был пункт о предохранении, но она еще не задумывалась о возможных последствиях, хм, взрослых утех!

– Да, это было… громко! – признала Амала. – Джону и Вихо пришлось объединиться, чтобы найти меня. Ехать на одной машине было дешевле, искать проще, и каждый был уверен, что задаст мне вопрос и уступит, если я откажу.

– Ты отказала? – Лекси жгло любопытство. История этих троих казалась трейлером к блокбастеру и вызывала у нее какой-то щенячий восторг.

– Нет, – тут голос художницы стал мягче, и в нем появились отчетливые материнские нотки. – Я сказала, что моему ребенку нужен отец, но до самых родов я не могу сказать, чей он.

– О! – слов у Алексы оставалось все меньше.

– Им пришлось оставаться рядом со мной, я ведь не могла уехать до окончания выставки! И все это время они жили в квартире, которую я снимала, чтобы не оставлять надолго. Спали в моей кровати, потому что мне было страшно одной, и обсуждали, что будут делать, когда ребенок родится.

– Как же вы договорились? – вздохнула мисс Мэлдон, внезапно радуясь тому, что Тейлор и Марк уже вместе. Это она приходит дополнением в их странную пару, а не они пытаются состыковать свои жизни с ее, словно странные кубики из разных наборов.

– Сначала они привыкли быть рядом, есть за одним столом, спать в одной постели и целовать меня, когда я плачу, – пожала плечами Амала. – Потом мы вместе улаживали мои дела и медленно ехали в горы. Там они поссорились, – художница хмыкнула и взглянула через окно на своих мужчин. – Джон считал, что мне будет лучше на ранчо, а Вихо тянул в резервацию. Я же заявила, что втроем готова жить где угодно, или в одиночестве, но рвать себя на части не позволю.

– И что они решили? – Алекса уже ерзала от нетерпения узнать, как же разрешилась вся эта история.

– Их подтолкнула наша Руби, – хмыкнула Амала и отпила еще вина, – пока они спорили на границе между угодьями Джона и резервацией, у меня отошли воды. В больницу ехать было поздно, так что Вихо принял роды прямо в пустыне, в тени машины Джона, на одеяле, сшитом его бабушкой. Пережив такое, они поняли, что им плевать на условности, их беспокоим только мы с дочкой.

– Но ты все же живешь на ранчо? – уточнила Лекси, задумчиво покручивая бокал.

– После родов меня все же отвезли в больницу, чтобы сдать анализы и все такое. И пока я отсыпалась в палате, мужчины все решили между собой. Они купили землю на границе с резервацией и построили для нас дом. Там есть все необходимое для жизни, даже мастерская для меня, кабинет для Вихо и конюшня для Джона. Это наше совместное владение, которое перейдет детям. Иногда бывает скучновато, тогда я могу поехать в племя или на конный завод.

– Очень… взвешенное решение, – сказала Алекса, понимая, что легко и просто все выглядело только на словах.

– Кое-кто в племени был против женитьбы Вихо, – призналась художница. – Они считали, что белая женщина уведет их доктора, но потом смирились с тем, что я люблю эту землю и не собираюсь никуда исчезать.

– А родственники Джона?

– Там тоже было непросто, – дернула плечом Амала. – К счастью, у него есть бабуля, которая в юности жила в общине хиппи. Она быстренько вбила немного мозгов в самые горячие головы, так что теперь мы иногда встречаемся с родственниками Джона на семейных торжествах или на скачках.

– Значит, вы живете все вместе и не ссоритесь, – задумчиво проговорила Алекса, пытаясь уложить в своей голове новую информацию. Надо же – семья из трех взрослых и двух детей, и никто не обращает на это внимание!

– Почему не ссоримся? – удивилась Амала. – Бывает! Я иногда сержусь, когда они балуют девочек или решают что-нибудь за моей спиной. Бывает, я устаю от бедлама в доме и сбегаю в пустыню с мольбертом. Иногда Джон вынужден ночевать на конюшнях, особенно когда там кобылы жеребятся. Ну а Вихо… Мало того, что у него нередко бывают ночные дежурства на скорой или срочные операции, так ему тоже необходимо одиночество вдвоем – только он и пустыня. Так что на самом деле, если бы я осталась с кем-нибудь одним, я бы постоянно страдала от одиночества и заброшенности. А так… у них есть время побыть со мной, у меня есть время для себя. Мы счастливы. Но это все индивидуально. Бывает… по-разному.

Алекса вскинула на подругу глаза и тихонько вздохнула. Да уж. Маловероятно, что Марк будет сбегать в пустыню. Скорее запрется в комнате, поручив выгул песика дворецкому или горничной. А Тейлор? Он уверял, что у него практически отпуск, но если он не едет в офис, то проводит в кабинете несколько часов! А она сама? Ее виртуальные походы по музеям, изучение библиотеки искусств, чтение музейных и выставочных каталогов – все это важная часть ее жизни, от которой она не готова отказаться даже ради мужчин, купивших ее на год.

После таких мыслей Алекса погрустнела. Амала и ее мужья познакомились просто так. Они не покупали друг друга, а просто встретили и полюбили. Разве в отношениях, основанных на деньгах, могут быть чувства?

– Эй, ты чего-то загрустила! – встряхнул девушку голос художницы. – Хочешь мороженого, или пойдем к мальчикам?

– Пойдем! – Алекса решительно встала из-за стола и, не оглядываясь, вышла на веранду. Было слишком больно осознавать, что таких красивых любовных отношений у нее не будет. Поиграют годик, решат проблему Марка с прикосновениями к женщинам, и… все.