Глава 54

Лоерея аккуратно "припарковала" наш короб в отведённом для него месте у стены внутри замкового двора. Тут же двери распахнулись и первыми наружу вышли гвардейцы Ульриха, за ним стража Карла, и только после охранников на свет Божий явились оба короля, советник и принц.

Я замерла неподалёку и пристально рассматривала Бернарда: парень был бледен и страшно худ. Он стоял на ногах сам, да, опираясь на трость, но всё же без поддержки кого-то со стороны.

Более-менее удовлетворившись внешним осмотром, переключила зрение на магическое и просканировала его организм изнутри. Сверху вниз, и медленнее, снизу вверх, подмечая, где могла бы помочь. Ульрих поработал с сыном на славу, но остались мелкие недочёты, и там нужна была иного толка работа, более ювелирная, что ли.

В итоге наши с принцем взоры встретились, и я, шагнув ему навстречу, наплевав на этикет, ведь прежде надобно было поклониться королям, искренне сказала:

– Ваше Высочество, добро пожаловать в Друидор! – и улыбнулась широко от души! Этот молодой человек прошёл такое… один из тысячи способен вынести подобное испытание и в итоге выйти победителем.

– Ваша светлость, – голос принца не дребезжал, но был непривычно глух, – я всё для вас сделаю. Всё! Моя благодарность не знает границ.

– Вы ничего мне не должны, – покачала головой. – Но я бы хотела с вами поработать, кое-что поправить.

– Я весь в вашем распоряжении, – криво усмехнулся парень, и я заметила, как на его лбу проступила мелкая испарина, да уж, тяжело ему.

– Вот и договорились. – И, отступив от Бера на несколько шагов, развернулась к остальным молча наблюдающим за нами мужчинам. – Добрый день, Ваше Величество Ульрих, Ваше Величество Карл, – сделала реверанс, после чего вежливо слегка поклонилась герцогу: – Ваша Светлость. Рада всех вас видеть вновь, – и неважно, что кривила душой.

– И я рад. Будто домой вернулся, – пробасил Ликон, подал руку и склонился к моей ладони, чтобы запечатлеть поцелуй вежливости в сантиметре от моей кожи.

– Добрый день, леди Одри, – Карл был куда сдержаннее. А советник так и вовсе промолчал, лишь кивнул.

– Пройдёмте во дворец. Думаю, можем прямо за обедом обсудить самые срочные дела, – предложила я.

Никто возражать не стал.

Стол в главной зале уже был накрыт, гости устроились на подготовленных для них местах. В воздухе чувствовалось некое напряжение. Но мы пока все молчали. Когда подали горячее, заговорил Карл:

– Леди Одри, где содержат мою мать? – и смотрит так… в самую душу. И понятно, отчего именно такой вопрос прозвучал первым: он сын и переживает за родного человека. Это и есть любовь, не так ли? В предыдущей жизни я так и не стала мамой, потому могла лишь догадываться о том, что испытывает Аманида к Карлу. Но вот понять чувства ребёнка к родителю вполне была способна. Я обожала своих родителей. Эх, как они там? Без меня… Надеюсь, с ними всё благополучно, как хорошо, что я у них не единственный ребёнок…

Также я доподлинно знала, что в других своих воплощениях родителем бывать мне точно доводилось, но только те эмоции скрывались за глухой непрозрачной стеной, в отличие от иных воспоминаний таких, например, как умение оседлать коня, или сделать сложную операцию на сердце – запросто, особенно когда ты светлый маг.

– Она здесь, во дворце. Заперта в одной из гостевых комнат.

Мужчина облегчённо выдохнул, хотел незаметно, но у него не вышло – все мысли бежали красной строкой по его хмурому лицу. Он думал, что я её в темницу кинула? Хотелось, если честно, но здравый смысл победил – не стоит обострять отношения между нами, и без того всё "на соплях держится".

– Могу я её навестить сразу же после обеда? – последовал очередной вопрос.

– Да, конечно. Я не могу вам подобное запретить.

– Лукавите, Ваша светлость, – посмотрел на меня Кемпбелл. – В вашей воле запретить нам всё что угодно на неподвластных Его Величеству землях.

Слегка склонив голову к плечу, задумчиво поглядела на герцога.

– Безусловно, могу. Но не стану. Не вижу в том никакого смысла. Ваше Величество, – снова обратилась к Карлу, – вы ведь проведёте тщательное расследование?

– Как и договаривались, – кивнул мужчина, – по итогам вынесу справедливый приговор.

Ульрих, не скрываясь, зло усмехнулся, но как-то комментировать заявление Карла отчего-то не стал. И вообще, между двумя правителями чувствовалась некая напряжённость, и несложно было догадаться, в чём дело: Аманида стала тем, кто привёл Бернарда в лапы Сурейха. Без её пособничества у злобного древнего существа ничего бы не вышло.

– Сразу предупрежу, вдруг вы не знаете, – сделав глоток вкусного ягодного взвара, сказала я Карлу, – Её Величество временно утратила способность ходить.

– Да, я в курсе. Это было сделано, дабы пресечь любые попытки к бегству. С моей стороны нет никаких претензий.

Последняя фраза словно явилась триггером для Ульриха, и у того будто плотину прорвало:

– Нет претензий? – грохнул могущественный светлый маг, воздух вокруг него ощутимо завибрировал, чёрные глаза затопил белый свет. – А у меня их во-от столько! – и раскинул руки в стороны. – Объять при всём желании не выйдет. С трудом моего сына с того света общими усилиями вытянули.

На слова Ликона-старшего Карл насупился пуще прежнего, крепче сжал вилку, что держал в руках, а Кемпбелл набычился, готовый встать на защиту своего сюзерена, от советника разошлась тёмная волна разрушительной силы: треснули бокалы, столешница неприятно заскрипела, собираясь разломиться на несколько частей.

– А может, не стоит? – негромко сказала я. – Ломать – не строить, и мой дом ни при чём, не надо его рушить. Решите все свои недопонимания где-нибудь в другом месте, например, в мире демонов? Заодно прихлопните пару десятков тварей, чего сейчас зазря тратить энергию? Там хоть оно на пользу пойдёт.

Ульрих первым сбавил обороты. Да, он не мог пульнуть в Уильяма ничем дальнобойным, но поглотить-погасить заклинание противника был вполне способен, а уж если Ликону удастся коснуться герцога, тут я сделаю ставку на старого короля: Кемпбеллу не выстоять перед могущественным светлым магом, тот сожжёт его каналы изнутри.

За Ульрихом и Уильям «припрятал» тёмное пламя, извиняющееся, рвано мне кивнул.

– Вот и замечательно. Раз с этим более-менее разобрались, обсудим важный вопрос. Кто войдёт в группу из тридцати человек? Избранные спасти наш мир от разрушения. От каждой страны нужны лучшие воины, умеющие сражаться не на словах, интриги сейчас ничем не помогут, – я поиграла бровями, жирно намекая на кое-кого. – Нам нужны воины высшего класса. И не в приказном порядке, я бы очень хотела, чтобы они пошли с нами по велению души.

– А почему только тридцать? – удивился Кемпбелл. – Считаю, что нас должно быть не меньше сотни магов! Так выше шансы найти то, что потеряли, и вернуть домой.

– Полностью согласна, – не стала спорить я. – Но дело в том, что Друидор способен за столь короткий срок смастерить только такое количество брони и нового оружия. В снаряжении, созданном моими мастерами, силы бойца увеличатся многократно!

– Даже так? – Ликон вцепился в меня острым взором агатовых глаз.

– Я постараюсь, Ваше Величество, чтобы на деле именно так и было.

– Хорошо. Поддержка артефактами точно не лишняя. Ликония предоставит десять воинов во главе со мной. Его Величество Годро выделит пятерых, командиром выступит его младшая дочь…

– И как это он любимое чадо решил отправить в такое опасное место? – удивился Карл, впервые проявив иные эмоции – волнение.

– Её Высочество Ора сама предложила себя и свой отряд. Король Годро не стал ей перечить, – пожал широкими плечами Ульрих.

Карл недовольно поджал губы: так-так-так… Неужели правитель Аскалы неровно дышит на неизвестную мне принцессу-воительницу?

– От нас пойдёт пять человек, я шестым, – Кемпбелл внимательно посмотрел на Карла, тот кивнул, – все воины – маги высшего класса.

– Получается, от Друидора выступит девять, – задумчиво протянула я, побарабанив пальцами по столешнице. – И я иду с вами.

Ликон-старший, а следом и Бернард, резко ко мне повернулись.

– Вы останетесь дома, Ваша светлость, – глаза Ульриха сверкнули тёмным огнём.

– Нет. И не спорьте со мной. Феи тоже считают, что моё место в группе обязательно.

Ноздри Ликона яростно раздулись – король явно не в восторге от услышанного, но возражения проглотил, лишь крепче сжал вилку в руке, та, бедная, согнулась под напором непростых чувств Его Величества.

– Леди Одри, – когда обед подошёл к концу, заговорил Карл, – прошу вас, составьте мне компанию?

Я удивлённо вскинула брови, но кивнула.

Молодой монарх подал мне руку, и мы пошли в сторону лестницы.

– Я хочу при вас допросить матушку, – негромко сказал он мне, – и сразу же вынести приговор.

– Только у меня к вам маленькая просьба, – в тон ему ответила я, – я выхожу замуж, если несложно, то пусть своё наказание Её Величество получит после столь знаменательного для меня события?

– Примите мои поздравления, леди Одри! И кто же этот счастливчик? Я его знаю? – и глаза такие невинные-невинные. Ага-ага, так я тебе и поверила, хах!

– Знаете, и довольно хорошо. Это граф Лиам Кенсингтон.

– Ого! Неожиданно! – из Карла актёр, как из меня солистка оперного театра. – Повезло ему, несказанно повезло!

– Спасибо, – наигранно смущённо улыбнулась я.

Герцог Кемпбелл шагал на полкорпуса позади и точно всё прекрасно слышал; я с трудом подавила нестерпимое желание обернуться и посмотреть на его полное торжества физиономию.

Мы подошли к комнате, находившуюся под охраной двух стражников. Воины и глазом не моргнули, продолжая молча, как истуканы, сверлить стену напротив.

Я провела рукой над артефактом, который был вмонтирован в центр двери, активировала печати, и замок с тихим щелчком распахнулся.

Карл толкнул створку и вежливо пропустил меня вперёд.

Помещение было погружено в полумрак. В камине горел огонь, а сама королева сидела около окна и глядела бесстрастным взором на лес. С этой части дворца рассмотреть, что происходит во внутреннем дворе, не представлялось возможным.

– Добрый день… – Его Величество прошёл вперёд, обогнав меня, и замер неподалёку от матери. Та, услышав голос сына, вздрогнула и резко обернулась. От прежней красоты, наведённой Сурейхом, не осталось и следа: перед нами сидела убелённая сединами, вымотанная жизненными невзгодами, старуха. Некогда красивые глаза потеряли блеск, и без того тонкие губы практически исчезли, щёки ввалились, кожа на лице и шее стала дряблой, пугая глубиной морщин.

– Сын?.. Карлуша? – ахнула она, неверяще глядя на неожиданного гостя. – Т-ты… пришёл за мной!

– Матушка, – мужчина шагнул к ней, подхватил протянутые тонкие кисти и, присев на одно колено, добавил: – как вы?

– Теперь хорошо. Раз ты здесь, то уже всё точно будет замечательно, – тут она заметила меня, в её тёмных глазах мелькнула нешуточная ненависть, рот скривился в злобном оскале, и вот такая молниеносная метаморфоза отрезвила монарха, его лицо вмиг заледенело, он резко встал, отпустил руки родительницы и отрывисто заговорил:

– Я пришёл, чтобы услышать от вас правду. Всю. Что было до моего рождения и дальше, до сегодняшнего дня. – И выложил на стол небольшой круглый артефакт. Артефакт-правды.

– Лисса, будь добра, выйди, – приказала я служанке, приставленной к Её Величеству.

– Да, госпожа, – короткий книксен, и женщина внушительной комплекции на удивление тихо прошмыгнула вон из комнаты.

Остались только я, королева, герцог и его сюзерен.