Глава 6

*Роман*

Ни на секунду не сомневаюсь, хотя вижу лишь профиль. Сердце, словно баскетбольный мяч, отскакивает от рёбер куда‑то к горлу, а потом проваливается обратно, тяжёлым и метким трёхочковым падая на место.

Делаю ещё два шага.

Под подошвой хрустит ветка, и Зара вскидывает голову.

Серые глаза, именно те, что снились мне чёртову вечность, расширяются. Алые губы вздрагивают. На хмуром лице ни намёка на улыбку, впрочем, её улыбок я сейчас и не жду.

– Зара? – Её имя выходит хриплым и скрипучим.

Она резко поднимается на ноги, смахивает землю с ладоней. Делает два шага назад.

– Подожди, – выбросив вперёд руку, тоже делаю шаг. Каких-то несколько метров, и расстояния между нами не останется.

Но в этот миг она действует так, как умеет только Зара: молча сбегает.

– Зарина! – Бросаюсь следом.

Она мелькает впереди ярким пятном: бронзовая кожа, выбеленные солнцем пряди волос. Её льняное платье летит за ней парусом, захватывая в складки воздух.

Трава пружинит под подошвой.

– Зара! Постой! – Голос рвётся из груди вместе с горячим воздухом и эхом разносится по саду.

Она не оборачивается. Легко и бесшумно скользит меж стволов, будто и сама часть этого сада. Срезает угол, прячась за раскидистую ветку, и мчится дальше к заросшей тропке, где деревья смыкаются почти вплотную.

Секунда – и узкий проход проглатывает её фигуру.

Мне приходится приложить усилия, чтобы продраться через ветви в том же месте. Сучья цепляются за рукава рубашки.

Рву дистанцию между нами.

Пальцы смыкаются на тонкой талии. Разворачиваю её к себе и рывком впечатываю спиной в шершавый ствол яблони. Дерево содрогается, лепестки срываются целым вихрем и оседают на наши плечи, волосы.

Наше дыхание смешивается.

Грудь Зары вздымается под белой тканью, платье липнет к влажной коже.

Запахи яблоневого цвета и тёплого человеческого тела смешиваются, лупят в голову и пьянят не хуже вина.

К щеке её прилипает белый лепесток, и мой собственный палец, не спрашивая, смахивает его, как пятно, мешающее рассмотреть всю картинку целиком.

– Зара…

Она упрямо молчит.

Между нами лишь колебания тёплого воздуха, невидимый перехлёст пульсаций.

На секунду всё замирает, как в стоп‑кадре, и слышно лишь, как где‑то в глубине сада хрустит ветка.

Щёлк.

Словно режиссёр хлопнул хлопушкой, но следующего кадра пока нет.

И мир сейчас существует только в трёх цветах: бронза её кожи, алая притягательность губ, туманная серость глаз. Все остальные оттенки история беспощадно стирает ластиком.

Ещё один лепесток плавно опускается в изгиб её ключицы. И во рту почему-то солоно… Я помню вкус её кожи. Она – персик, щедро обогретый солнцем. Бархат и мёд.

– Я нашёл тебя…

Зара запрокидывает голову к стволу, но глаза – серые, как талая вода – не отводит.

– А ты искал? – Бросает с вызовом.

– Шесть лет.

Подаюсь ближе, блокирую ладонью ствол слева от её головы, закрывая пространство.

– Зря тратил время.

– Я не трачу. Я инвестирую. И всегда получаю дивиденды.

Зара пытается двигать плечом, чтобы отстраниться. Взгляд снизу вверх – серо‑стальной прищур, будто клинок. Храбрится. Узнаю девочку свою, она никогда не умела проигрывать и показывать слабость.

Прихватываю её запястье, большой палец ложится точно на пульс. Он рвётся из-под кожи, судорожный, частый, скачущий синусоидой – значит, маску холода она держит усилием.

– Отпусти, – дёргается.

– Отвечай сначала. Куда ты исчезла?

– Я никому не обязана. Ни тогда, ни теперь!

– Обязана. Ты была моей!

– Кончай присваивать себе то, что тебе не принадлежит!

– Хочу забрать положенные мне объяснения!

– Твой мир состоит из сделок. Я – не контракт!

– Ошибаешься. Мы заключили договор, когда решили быть вместе. Ты нарушила его первой! Назови хоть одну причину, – тихо приказываю. – Зара, я заслуживаю знать!

– Ты заслужил то, что получил. Считай, что случился форс‑мажор.

– Не принимается. Я перекрывал форс‑мажоры стоимостью в сотню миллионов. Справлюсь и с твоими условностями.

Усиливаю хватку на запястье. Телом приваливаюсь ближе. Подбородок Зары приподнимается – жест гордый, почти королевский.

– Пусти, Рома.

– Слово в обмен на свободу.

– Ни слова сегодня.

– Значит, никакой свободы.

Она делает резкое движение, будто собирается ударить. Перехватываю вторую руку, фиксирую оба запястья над её головой.

– Ты силой ничего не добьёшься, Истомин!

– Силой я лишь пресекаю попытку к бегству. А правду вытяну иначе. Я это умею. Я камень за камнем разнесу все твои стены, ты поняла?

– Угрожаешь?

– Предупреждаю.

Прижимаю её к шершавому стволу. Ближе уже некуда. Лепестки сыплются на нас, как конфетти, но всё, что я замечаю сейчас – это смешанный грохот двух дыханий.

– Шесть лет, Зара. Шесть грёбаных лет я просыпался и ложился, спрашивая себя, куда ты делась. Что случилось? Я чем‑то тебя обидел? Назови хоть одну вразумительную причину! Или скажи, что разлюбила, глядя мне в глаза!

На миг в огромных кошачьих зрачках вспыхивает боль – резкая, голая, ничем не прикрытая.

– Да! Да, я разлюбила тебя! – Парой пригоршней колючего гравия мне в морду летят слова.

И тут же в глазах Зары появляется влажный блеск. Раньше она не плакала. Неужели научилась? Но буквально через секунду эта ртутная влага исчезает, словно и не было её там никогда. Черты лица снова спокойны, почти безжалостны.

– Не верю.

– Не верь. Я разлюбила. Это правда!

Огорошивает…

На пару мгновений теряю связь с реальностью, потому что… Я любого ответа ждал, но вот это чёртово откровение повергает меня в шок.

– Тогда объясни хотя бы, зачем бежала только что? Если всё так.

Между нами снова тихая сирена сердцебиений.

– Яблони цветут, – почти шёпотом. – Не хочу осквернять их цвет твоими вопросами.

– Очень поэтично, Зара. Поэтично, но пусто.

– Уезжай, Роман. Здесь ты не найдёшь ответов. Уезжай. Позволь саду остаться садом, а не кладбищем.

Пальцы мои всё ещё держат её, чувствуя, как под кожей бьётся упрямый пульс. Внутри все протестует против этого решения, но…

Я медленно разжимаю руки.

Зара делает шаг в сторону. Молчит. Не двигается больше. Только пушистые её ресницы подрагивают, отбрасывая тени на загорелые щёки.

Тёплый ветер, пахнущий яблоневым цветом, подхватывает край её платья. Через секунду Зара уже скользит меж деревьев, оставляя меня среди белого снега лепестков и целого полчища вопросов.

Вопросов, которые всё равно настигнут её позже.