Глава 50. Таша

И снова такое чувство, что по кухне прокатилась взрывная волна.

— Дрянь, да как ты могла?! Зачем дотянула до такого срока, когда аборт не сделать?! — визжала надо мной мать.

Бабушка побледнела. Сидела за столом и не дышала.

— Проклятый Виктор! Чтоб он сдох там, в тюрьме!

— Не смей! — вскрикнула я. — Не смей ему смерти желать!

Подскочила со своего места и швырнула ей в лицо вилку. Опрокинула нечаянно тарелку, и та со звоном раскололась надвое. Не дожидаясь, когда мать на меня набросится с кулаками, заперлась в ванной комнате. Рухнула на край ванны и закрыла лицо руками.

Мама и бабушка ругались. До одури, до хрипа, обвиняя друг друга. Тарабанили в дверь, грозились сломать замок, но я не открывала.

— Пусть собирает свои вещи и проваливает! Нам в подоле дети не нужны! — кричала мать.

— Что ты ее теперь гонишь? Куда она беременная пойдет? — наступала бабушка. — Оступилась, да. Тебя же вырастили. Ее вырастили. И этого вырастим!

— Да он от Янковского! Проклятое отродье! Он никогда покоя мне не даст, этот Янковский! Я из-за него карьеры лишилась, жизни нормальной! А теперь ребенок! Незаконнорожденный!

— Таша, открой! Слышишь? Сознание потеряешь опять, не дай Бог, головой ударишься, что мы делать будем? — стояла под дверью бабушка.

Я рыдала горько и отчаянно, и мне казалось, что на мою голову рухнул весь мир. Я плакала не от того, что оказалась беременной и никому не нужной. Я горевала по Виктору. Колкие слова матери в его адрес, будто раскрыли глаза. У меня под сердцем не обуза, нет. У меня там маленькая девочка. Единственное, что осталось на память от Виктора. Его частичка.

Возможно, я больше никогда его не увижу, но в глазах дочки всегда буду видеть те самые осколки души, которые забрались в мое сердце и уже не отпустят.

Внутри росла жесткая уверенность. Я никому не отдам дочку.

Открыла дверь и вышла из ванной.

— У меня дочка будет. И да, я люблю Виктора. До сих пор люблю. Дочка его, я ее никому не отдам. Хотите прогнать меня, прогоняйте. Я к Ульяне уйду.

Сказала и ушла в свою комнату.

На кухне воцарилось гробовое молчание.

Легла на диван, укрылась пледом. Трясло так сильно, что стучали зубы. Казалось, против меня ополчился весь мир. Что сейчас в эту комнату ворвутся чудовища и растерзают на части.

«Скажут уйти, уйду. А ребенка не отдам», — повторяла про себя, как заговоренная.

Никто не входил, и от напряжения начало клонить в сон.

Бабушка пришла позже. Тихо поправила плед, погасила свет.

— Его когда забрали, он мне денег оставил, — тихо проговорила я. — Я часть Ульяне в магазин вложила, а часть осталась. На приданое для ребенка хватит. Ничем не стану вас обременять. Если надо уйти, скажи. Уйду.

— Таша, ну о чем ты говоришь? — всплеснула руками бабушка. — Кто же тебя выгонит? Что мы, нелюди, что ли? Случилось все, как случилось. Ты молодец, на ноги встала. Ульяна в тебе души не чает. А дети, они Богом даются. Сама потом поймешь, когда она родится. Нет большего счастья, чем держать на руках своего ребенка.

— А мама где?

— Уехала. Не может никак смириться, что ты от Виктора ребенка ждешь.

— Почему она так меня ненавидит? Полюбила, да. Только и он тоже меня любил.

— У нее с Янковским одно время роман был. Яркий, безумный.

— У мамы?! — опешила я.

— Да. С Толиком этим, будь он неладен. Мать твоя красивая была, а он брутальный, властный. Ох, такие мужчины навсегда запоминаются.

— И чем все закончилось?

— Ничем. Он нашел себе новую игрушку. Мать тогда таблеток наглоталась, чуть на тот свет не отправилась. Ее Дашуля нашла, еле откачала.

— А я, почему ничего не знала?!

— Ты как раз у меня была. На каникулах.

Я так разволновалась, что стало жарко. Села на диване и отбросила плед в сторону.

— Иди, я тебе чая ромашкового сделаю, — вздохнула бабушка. — Он нервы успокаивает. А тебе теперь нервничать нельзя.

— Ладно.

В груди разлилось невероятное облегчение от того, что меня больше никто не пинает и не судит. Тихо встала и пошла за ней следом на кухню. Кажется, судьба отняла у меня не все.