Глава 14

Максим

Вечер. Офис почти пустой, только в моём кабинете горит свет. Я сижу за столом, барабаня пальцами по столешнице. Андрей входит ровно в девять, как и договаривались. В руках у него тонкая папка и планшет. Лицо серьёзное — значит, нарыл немало.

— Садись, — киваю я. — Рассказывай всё. По порядку.

Андрей устраивается в кресле напротив и открывает папку.

— Алина Романова, двадцать четыре года. Родом из Подмосковья, небольшой городок. Отец умер, когда ей было двенадцать. Мать — единственный близкий человек. Три года назад у матери обнаружили рак. Тяжёлая форма. Алина бросила учёбу, работала на трёх работах одновременно. Продали всё, что могли. Кредиты, микрозаймы, платная клиника, химия, операции. Мать выжила чудом, но они остались должны почти два миллиона рублей. Сейчас проценты душат.

Я молчу, только челюсть сжимается сильнее. Андрей продолжает, листая документы:

— Живёт в старой коммуналке. Восьмиметровая комната. Соседи — алкаши и маргиналы. Главный персонаж — Виктор Сидоров, пятьдесят два года. Хронический алкоголик, три судимости, две условные. Последние полгода особенно разошёлся. Соседи слышали крики несколько раз. Вчерашний инцидент — не первый. Он её регулярно домогается, когда напьётся. Следы на руке — точно его пальцы. У меня есть показания двух соседей, которые подтвердили.

Я встаю и подхожу к окну. Руки сжаты в кулаки. Перед глазами снова всплывает мать — лежащая на кухонном полу. Кровь. Синяки. Тот ублюдок, который бил её, пока она не перестала дышать. Тот же самый запах перегара и пота. Тот же страх в глазах.

— Дальше, — говорю я хрипло.

— До этого серьёзной работы не было. Так, мелкие подработки, логистика, переводы. Девушка старательная, чистая. Никаких связей с криминалом, никаких романов на стороне. Живёт очень скромно. Денег едва хватает на комнату и минимальные платежи по долгам. По отзывам коллег — тихая, исполнительная, никогда не жалуется.

Андрей делает паузу и смотрит на меня:

— Максим Петрович… она реально в дерьме. Если этот Сидоров продолжит — может дойти до худшего.

Я молчу долго. В груди кипит. Ярость на того пьяного урода. Жалость к ней — чистая, непривычная. И что-то ещё. Что-то более глубокое. Я вспоминаю её потухший взгляд сегодня утром, как она краснела от стыда, как дрожала, когда я держал её за руку. Красивая, хрупкая, но при этом сильная. Старается изо всех сил, хотя жизнь бьёт её по полной.

— Что по решениям? — спрашиваю я наконец.

— Можем выселить Сидорова через знакомых в полиции — у него долги по коммуналке и старые дела. Можем помочь с переездом для неё. Есть пара вариантов квартир ближе к офису. Также можем закрыть часть долгов анонимно, если нужно. Но…

Я поднимаю руку, останавливая его.

— Тормози. Пока ничего не делай.

Андрей удивлённо смотрит на меня. Я возвращаюсь к столу, наливаю себе виски и медленно делаю глоток. В голове уже формируется решение. Я не собираюсь просто так разбрасываться деньгами и решать все её проблемы. Я не благотворительный фонд.

— Собери полную информацию по квартирам. И по долгам тоже. Но пока ничего не начинай. Я сам решу, как и когда этим воспользоваться.

Андрей кивает, понимая, что лучше не задавать лишних вопросов, и выходит.

Когда дверь за ним закрывается, я остаюсь один. Подхожу к бару, наливаю ещё виски и залпом выпиваю половину стакана.

Алина… Обычная девчонка, которая оказалась в моём мире. С долгами, больной матерью, пьяным соседом-насильником и этими огромными глазами, в которых столько силы и страха одновременно. Я не должен был лезть в её жизнь. Но теперь уже поздно. Я влез.

Ставлю стакан на стол и смотрю в тёмное окно.

Я хочу её — это факт. И если я буду помогать ей с квартирой и долгами, то это будет не бесплатно. Она заплатит тем, чем может. Своим телом. Когда захочу, где захочу и как захочу. На неопределённый срок.

Я сжимаю стакан в руке. Решение принято.

И да поможет тому ублюдку Бог, если он ещё раз к ней приблизится.