Глава 7

Алина

Машина мягко покачивается на вечерних московских улицах. Я сижу на заднем сиденье рядом с Максимом Петровичем, прижимая к себе блокнот, как щит. Руки до сих пор слегка дрожат от напряжения. Это была моя первая серьёзная встреча с партнёрами, и я ужасно боялась сказать или сделать что-то не так.

Ресторан «Савой» оказался именно таким, каким я его себе представляла по фильмам: тяжёлые хрустальные люстры, белоснежные скатерти, приглушённый свет и тихая классическая музыка на фоне. Запах дорогой еды, кожи и мужского парфюма. Я чувствовала себя там чужой, но старалась не показывать вида. Сидела чуть в стороне, быстро записывала каждое слово, каждую цифру. Когда Максим Петрович обращался ко мне, я отвечала коротко и по делу, как он любит.

Теперь, в тишине салона, я наконец позволяю себе немного расслабиться. От него снова пахнет тем самым дорогим парфюмом — древесным, с лёгкой цитрусовой нотой. Я невольно вспоминаю, как он иногда смотрел на меня во время встречи. Не долго, но достаточно, чтобы у меня внутри всё сжималось. Не от страха… или не только от страха.

— Ты хорошо держалась, — вдруг говорит он низким голосом, не поворачивая головы.

Я вздрагиваю от неожиданности.

— Спасибо, Максим Петрович. Я очень старалась.

Он ничего не отвечает. Просто смотрит в окно. Я тоже отворачиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на своих мыслях. Сегодняшняя встреча была важной: речь шла о миллиардах рублей, о сроках сдачи огромного бизнес-центра, о согласованиях с мэрией. Я записала столько цифр, что голова до сих пор гудит. Два миллиарда восемьсот тысяч инвестиций, штрафы за срыв сроков, графики подключения сетей… Всё это казалось мне огромным и далёким, но я понимала — от того, насколько точно я всё зафиксирую, зависит очень многое.

Когда мы подъезжаем к офису, он выходит первым и придерживает дверь. Я быстро выбираюсь, чувствуя, как юбка слегка задирается на бёдрах. Кажется, он замечает это, но сразу отводит взгляд. Сердце стучит чаще.

— Завтра в восемь. Подготовь полный отчёт по сегодняшней встрече и разошли всем участникам, — говорит он деловым тоном.

— Конечно. Сделаю.

Я киваю и иду к своему кабинету, чтобы забрать сумку. Офис уже почти пустой, только в коридоре горят несколько ламп. Пока собираю вещи, в голове крутятся события дня. Утро в кофеине с коллегами, потом бесконечные звонки и документы, а вечером — эта встреча. Я до сих пор чувствую лёгкую дрожь в ногах от напряжения.

По дороге домой в метро я сижу, уставившись в одну точку. В ушах звучат обрывки разговора: «штрафные санкции», «подключение к электросетям», «два месяца максимум». Я вспоминаю, как Максим Петрович жёстко отстаивал свои условия, как спокойно и уверенно говорил, не повышая голоса. От него действительно веет силой и властью. Он красивый — это факт. Высокий, широкоплечий, с этими стальными глазами. Но я не могу себе позволить думать о нём в таком ключе. Он — босс. А я — девушка, которой нужно закрывать долги.

Дома, в своей крошечной комнате в коммуналке, я снимаю туфли и падаю на продавленный диван. Ноги гудят, спина ноет. Достаю телефон и смотрю на сумму долга в банковском приложении. Почти два миллиона. Каждый месяц проценты съедают почти всю мою предыдущую зарплату. А здесь… здесь платят в три раза больше. Если я продержусь хотя бы полгода, смогу наконец начать серьёзно гасить.

Я закрываю глаза и вспоминаю сегодняшний вечер. Как Максим Петрович иногда смотрел на мои губы, когда я говорила. Как его взгляд на секунду задерживался на мне, когда я вставала. Это ничего не значит, говорю я себе. Просто мужчина. Начальник. Суровый, требовательный и очень закрытый человек.

Но почему тогда от одного его присутствия у меня внутри всё переворачивается?

Я встаю, раздеваюсь и надеваю старую футболку. Завтра снова ранний подъём. Снова кофеин, снова его вызовы, снова эта смесь страха и странного, тягучего волнения. Я должна справиться. Ради мамы. Ради себя. И я справлюсь. Даже если каждый день рядом с ним будет всё сложнее сохранять спокойствие.

Я ложусь и закрываю глаза. Перед сном в голове снова всплывает его низкий голос: «Ты хорошо держалась». И от этих простых слов почему-то становится теплее на душе.