Глава 21. Лиза

Казалось, в приемной резко закончился воздух, и стало нечем дышать. Щеки пылали, руки жалко дрожали. Меня сейчас захлестнет истерика. Я не справлюсь со слезами, и потечет макияж…

Сорвавшись с места, я быстро вышла из приемной. Закрылась в дамской комнате и открыла ледяную воду в кране. Побрызгала лицо, аккуратно, чтобы не задеть безупречный макияж. Начала глубоко дышать, как учила психотерапевт на консультациях, которые я исправно посещала несколько месяцев.

Истерика начала отступать.

Постояв еще немного, я решилась покинуть свое убежище. Надо научиться жить, не оглядываясь на прошлое. Продолжать играть с Воровским в нашу увлекательную игру в сообщения, дразнить его, делать, все, что угодно — лишь бы не окунаться снова в воспоминания о прошлом.

Шумный говор и шаги за дверью извещали, что французский партнер близко.

Анна распахнула дверь и приветливо впустила мужчин.

Я с интересом взглянула на Азуле. Милый, приятный старичок в дорогом черном костюме. Выцветшие голубые глаза, гладко зачесанные назад седые волосы. Ростом он был едва выше Анны, и на фоне Воровского и его заместителя Сергея выглядел карликом.

— Лизья! — без представлений кинулся в мою сторону Азуле. — Бонжур, жоли филе…

Я робко улыбнулась и ощутила аромат французского коньяка. Видимо, Воровский и его заместитель не теряли время зря, и на скучном отчете успели угостить Азуле выпивкой.

— Здравствуйте. Бонжур…

Растерянно посмотрела на Анну, и та ободряюще кивнула.

— Девочки, думаю, мы достаточно погуляли по нашему бизнес-центру. Приглашаю всех в ресторан! — желая заполнить неловкую паузу, громогласно сообщил Воровский. — Скоро новый год, нам просто необходимо как следует повеселиться!

— Да, по-русский… — лукаво поглядывая на меня, закивал Азуле.

Мы с Аней засобирались, и скоро сидели в служебной машине «Финансиста».

Нас посадили сзади, вместе с Азуле, а Воровский сел вперед, к водителю. Его заместитель и еще парочка ведущих трейдеров должны были подъехать к ресторану на своей машине.

Впрочем, Азуле оказался довольно приятным собеседником. Всю дорогу до ресторана он рассказывал мне о рождестве в Париже, мешая русские слова с французскими. С ним было легко. Он оказался из тех мужчин, которые боготворят женщин и возносят их на пьедестал.

«Еще немного, и вам удастся уехать в Париж на пмж», — отправил мне резкое сообщение Воровский.

Я взглянула на него. Неужели ревнует? Судя по вспыхнувшему на короткий миг горечи во взгляде, да. Ревнует. Потому что сегодня я принадлежу другому боссу. Престарелому Азуле, который распалился и никак не хочет меня отпускать.

«Вы сами этого хотели», — быстро отправила ответ. Он прочел и нахмурился.

По сердцу растеклось мрачное удовлетворение. Мне было приятно, что

я выбила Воровского из колеи привычной расслабленной уверенности в превосходстве. Глубоко внутри я злилась. За эти два дня он стал для меня чем-то большим, чем продажный трейдер, которому надо подписать выгодный контракт. Я хотела его. Я жаждала его внимания. А он отдал меня Азуле.

Машина плавно притормозила у входа в ресторан «Амарат». Воровский вышел первым и открыл заднюю дверь мерседеса с моей стороны. Галантно подав мне руку, пронзил насквозь взглядом.

Расправив плечи, я гордо прошествовала мимо, сделав вид, что не заметила этот взгляд.

«Амарат» был забит до отказа — компании вовсю праздновали корпоративы. За одним длинным столом собрались врачи центральной горбольницы, за другим, поменьше — сотрудники какой-то фирмы. Мелькнуло в них что-то знакомое, но я не успела уловить, что именно — официант быстро провел нас к нашему вип-столику.

Нам выделили изолированную кабинку с видом на вечерний город. Несмотря на общую суету, нам было уютно. Мужчины налегали на водку, весело шутили. Мы с Аней пили самое дорогое шампанское, которое нашлось в ресторане. Так приказал господин Азуле, и нам было нисколько не жаль тех денег, которые он спустил на напиток.

Азуле шутил, будто невзначай касался моей руки, Воровский сверкал убийственным взглядом. Я же переводила шутки с французского на русский и безмятежно улыбалась. Мне нравилось злить Воровского. Нравилась его ревность.

— Я хотель пригласить даму на танец, — вконец захмелев от водки, поднялся со своего места Азуле. — Где можно заказьяль песня?

— Я закажу, — кивнул Воровский и тоже поднялся со своего места.

Я следила за тем, как он сует хрустящую купюру администратору зала, и ощущала, что мне совсем не хочется танцевать на глазах у всех.

— Для нашего французского гостя господина Азуле и его очаровательной помощницы Елизаветы звучит эта песня! — громко сообщил ведущий.

Музыканты настроили аппаратуру.

Зазвучала Лаура Паузини, «Итс нот гудбай».

Я вздрогнула. Это была именно та песня, под которую мы с Олегом танцевали свой первый танец на свадьбе. Но почему все сегодня хочет напомнить о моем проклятом прошлом?

Вдохнув поглубже, я позволила Азуле взять себя за руку и вывести на танцпол.

Мы медленно двигались в такт музыке. Француз улыбался и сыпал комплиментами на ломанном русском, а я мечтала, чтобы в ресторане вырубился свет. Чтобы строящая из себя Лауру Паузини местная певица не смогла продолжать петь.

Снова стало нечем дышать. Да, я понимала, Воровский не специально заказал именно эту песню. Просто в ассортименте музыкантов не было ничего другого.

Подняла голову, и меня, будто ударило громом. Колени подогнулись, и я едва удержалась на ногах. Во главе стола, где праздновали корпоратив, сидел мой бывший муж, Олег Данилевский. Справа от него с гордым видом улыбалась все та же брюнетка, которую я видела у торгового центра, но взгляд Олега был прикован к танцполу. Он будто оцепенел. Все смотрел на меня, кружащуюся в танце с Азуле, и не шевелился.

Мне казалось — еще чуть-чуть, и меня стошнит прямо здесь, у небольшого подиума, на котором надрывались музыканты. Его взгляд — нечеловеческий, почти животный. Ничего не изменилось. Олег так и не отказался от своего чувства собственности на меня. А сейчас, когда Азуле сжимал мою руку, в нем пробуждался зверь.

Сердце безумно колотилось. По спине расползался липкий и влажный страх. Все, чего мне хотелось — сорваться и бежать прочь из «Амарата».