Глава 34. Лиза

Снова стук. Да кому неймется?

Я сползла с кровати и подошла к двери.

— Лиза! — раздался знакомый голос с другой стороны, и от сердца отлегло. Как бы ни злилась я на Воровского, а кроме него других дружественных персонажей на данном этапе в моей жизни не было.

Быстро щелкнула замком.

Воровский стоял на пороге. В руках — бутылка красного вина и два бокала. На лице усталость, смешанная с тревогой.

— Лиза, почему же ты не брала трубку? — вталкивая меня внутрь, прорычал он. — Я уже думал, с тобой что-то случилось!

— Случилось, да…

— Ему понадобилась помощница для развлечения?

— Это еще мягко сказано. Если я русская, значит, обязана быть готовой на все. Меня вызвали, чтобы я улыбалась и сопровождала своего босса для развлечения. И еще, он меня облапал!.. Не знаю, как ты, а я уезжаю отсюда немедленно. Сейчас загрузится ноутбук, и начну искать билеты на самолет.

— Расслабься, билеты уже куплены.

Воровский махнул рукой, подхватил с тумбы штопор и плюхнулся на край кровати. Ловко откупорив вино, разлил его по бокалам.

— Ты купил билеты?

— Да. Два билета на самолет. Рейс завтра в семь пятьдесят. Если закажем такси на шесть, точно успеем.

Он протянул мне бокал.

— Сядь, Лиза. Давай немного расслабимся. У нас был очень тяжелый и длинный день. Надо отдохнуть. А ранним утром отправимся в путь.

Я медленно приземлилась на кровать и взяла в руки бокал.

— За самую красивую девушку, из всех, которые встречались в моей жизни, — с улыбкой приподнял бокал Воровский.

— Эта девушка больше на тебя не работает, — незамедлительно подняла бокал в ответ я. — И мне плевать, как ты будешь разгребать свои отношения с Азуле. Он, кстати, не очень хорошего о тебе мнения. Считает русских трейдеров полными дураками.

— Вот сволочь, — фыркнул Воровский. — А я ему еще прием устраивал на высшем уровне… Хотя, сейчас мне нет никакого дела до того, что он там себе надумал про русских. Главное, оградить тебя от всей этой грязи.

Я вздохнула и отпила вина. Терпкое. Приятное тепло разлилось по груди. Стало хорошо от того, что мне не надо заботиться о билетах на рейс. Обо всем позаботилась преданная Анна. Мне остается лишь расслабиться и отдыхать до самого утра.

Мысль об отдыхе и близости Воровского пронзила в один миг. Я подняла глаза, и наши взгляды столкнулись с мыслями.

Вспышка желания, яркого и страстного, затмила разум. Я даже не поняла, как оказалась в его объятиях.

Прижав меня к себе, он запустил пальцы в мои волосы.

Его губы жадно искали мои, жалили поцелуями, и я безжалостно царапала ногтями его шею и плечи.

Он прижимал меня к себе все сильнее, и это безумно заводило.

Его губы скользили по моей шее, прокладывали дорожку поцелуев по полуобнаженным плечам. Руки гладили спину, бессовестно забирались под шелковую ткань моего пеньюара, поглаживали нежную кожу бедер, и я с тихими стонами подавалась навстречу вожделению.

Пальцы потянули шелковый пояс, и мягкая ткань соскользнула, обнажив плечи и небольшую красивую грудь.

Воровский навис надо мной, а я заглядывала в его глаза, на ощупь расстегивала пуговицы на его рубашке и чувствовала, как меня с головой захлестывает желание.

В нашем первом сексе не было места смущению. Мы делали то, что хотелось, не чувствуя страха. Только желание. Дерзкое, поглощающее, будоражащее — оно стремилось вырваться наружу и реализоваться на этой постели.

Он избавляется от одежды, и снова нависает надо мной.

Его руки сминают мою грудь. Оттягивают, покручивают тугие горошинки, заставляя комкать простынь и выгибаться.

Низ живота сводит от желания. Я чувствую, какой он твердый, и мне хочется впустить его в себя. Наше противостояние, безумно пошлая переписка — все это закрутилось в вихрь страсти, от которой никуда не скрыться.

Он отбрасывает подол моего пеньюара в сторону. Рука ложится на низ живота. Бесстыдно скользит вниз, а горящий взгляд следит за моей реакцией. Дыхание сбивается. Я обхватываю его шею руками. Поглаживаю спину, ощущаю крепкие мышцы под упругой кожей и всхлипываю от наслаждения, когда он раздвигает нежные складочки моего лона и его пальцы проникают внутрь. Массируют нежную бусинку клитора, дразнят проникновением — глубже, резче, — и я задыхаюсь от страсти. Широко распахнув глаза, ловлю ртом его губы, желая насладиться поцелуем.

Он оглаживает мои бедра изнутри и вдруг вдавливает в подушки всем телом. Губы впиваются в мой рот властным поцелуем, не давая увернуться.

Я пытаюсь выровнять дыхание, обхватываю коленями его талию, а его рот уже терзает тугие розовые соски вздымающейся груди.

Мои пальцы блуждают по его спине, хватают за волосы, и я тянусь к нему подрагивающим от желания телом. Мне сейчас меньше всего нужны прелюдии. Я хочу его в себя. Жестко, страстно.

— Давай же, трахни меня, — запуская пальцы в его короткие и растрепанные волосы, хрипло шепчу ему в губы я.

Он заглядывает в мои глаза всего на миг. На губах играет подернутая вожделением полуулыбка. Приподнимается надо мной, дерзко разводит мои бедра руками еще шире и резко заполняет меня собой.

Вдавливая меня в подушки, пару раз вторгается в меня на всю длину, а потом с наслаждением водит головкой по моим влажным складочкам. Задевает клитор, и низ спины окатывает горячей волной.

Всхлипывая, я подаюсь ему навстречу. Резкий рывок, и он снова заполняет меня полностью. Мое тело выгибается под ним, и я хватаюсь за его плечи. Мы стонем от наслаждения, которое теряется в нашем сбивающемся дыхании. Я ощущаю, какой он большой, обхватываю его ногами и стараюсь уловить единый ритм движений. Он вдалбливается в меня рывками. Я ощущаю боль от такой внезапной атаки, но она быстро растворяется в совершенно иных ощущениях. Вожделение, страсть, безумное возбуждение — они захватывают каждую клеточку моего тела, затмевают разум, и все остальное теряет значимость.

Мы с Воровским, будто становимся единым целым. Его движения во мне обретают плавность, и я парю, парю в новых ощущениях. Плавлюсь под ним, охваченная дикой, первобытной страстью. Где-то глубоко внутри мелькает едва ощутимое осознание, что так — правильно. Так и должно быть, когда женщина выбирает своего мужчину. Во мне поднимается что-то до этого незнакомое. Я хватаюсь за крепкие плечи Воровского, и внутри что-то окатывает бедра и низ живота безумно сладкими волнами. С губ срывается громкий крик, я выгибаюсь под ним, царапаю ногтями спину и плечи, и он, охваченный возбуждением, двигается во мне, будто поршень, сильный и твердый.

Мое тело сотрясает, сознание теряется. Разрядка — яркая, всепоглощающая, накрывает с головой, и я с криком обмякаю под ним, не имея сил пошевелиться. По телу прокатываются остаточные волны оргазма, и я теряюсь в блаженстве.

Я слышу, что Воровский где-то совсем рядом. Чувствую тепло его тела, но не могу открыть глаза.

— Миш, обними меня… — шепчу в темноту.

Он притягивает меня к себе. Расслабленно поглаживает по обнаженной спине, и я растворяюсь в сладости его прикосновений к моей коже.