Глава 30

Я вообще собиралась позвонить Муромову.

Ваня сбил мне все планы и мысли.

Вот как объяснить мужчине, что уже ничего не надо? Поздно. Поезд ушел. Спектакль окончен.

Я: «Вань, я серьезно говорю. Не надо приезжать. Мы расстаемся».

Надеюсь, он воспримет это не как вызов и не приедет. На всякий случай ещё блокирую, чтобы понял, что на этом все.

И набираю Илью.

Он берет после первого гудка.

— Да.

И молчит.

Господи, как он умеет молчать.

Будто ставит стул напротив, включает лампу в лицо и ждет, когда я сама начну давать показания.

— Илья….

— Уже без Романовича?

— Думаю, отчество уже неуместно. Спасибо хотела сказать.

Поджимаю губы, улыбаясь.

— Пожалуйста, конечно, но только спасибо?

На что я надеялась, когда звонила?

— Успела хоть?

— Ещё едем, вроде бы успеваю.

— С кем едем?

— С таксистом, Илья Романович. Что-то не захотелось уже сегодня больше за руль.

— Одобряю. Когда возвращаешься?

— В понедельник вечером.

— Во сколько?

— Не знаю точно. Рейс после семи, если не перенесут.

— Я тебя встречу.

— Илья, это лишнее.

— Давай ты не будешь мне объяснять, что лишнее, а что нет.

— Давайте вы не будете командовать моей логистикой.

— Буду, если твоя логистика заканчивается ДПС и звонком мне.

— Это был форс-мажор. Больше не будет.

— У тебя все форс-мажор, Василиса. Собака через реку, сын у шпаны, ключи дома, ты под дождем, багажник с коробками. Мне уже пора ставить тебя на оперативный контроль.

— Ещё браслет электронный наденьте.

— Я подумаю над этим.

— Так что там случилось у тебя?

— Не успевала, хотела проскочить на мигающий зеленый. Но въезжала уже на красный. Потом ещё номер оказался грязный. Зачем-то меня решили проверить полностью. Там коробки с тейпами и спортинвентарем. Я забрала, на следующей неделе надо было в клинику отвезти. А ваши коллеги решили, что я, видимо, крупный перевозчик медицинских контрабандных липучек.

— Я бы тоже тебя остановил на их месте.

— Чего это?

— Подозрительно красивая, — выстреливает то ли комплиментом, то ли укором. — А красивая женщина за рулем — это всегда потенциальная угроза общественному порядку.

— Шутки ваши…

— Это не шутка, это опыт. Вроде едет по правилам, а у мужика уже внимание нарушено.

— Поэтому они хотели меня задержать? Чтобы мужскую выдержку на мне потренировать?

— Не потренировать. Проверить на пригодность к службе. Оценивать выдержку, реакцию, способность не терять голову. Так что, если уж я, подготовленный, провалился утром по всем нормативам, то у остальных вообще шансов не было.

— Муромов…

— Я вообще согласен с ними, они правильно почувствовали, что таких отпускать опасно.

— Каких «таких»?

— Которые сначала доводят мужчину до потери самоконтроля, потом сбегают с места происшествия.

Амммм… Смотрю на таксиста. Не для его ушей разговор, конечно.

— Я не сбегала.

— Василис, у меня в ванной пар ещё не рассеялся, а тебя уже не было.

— Мне Денис позвонил, что вернулся. А я опаздывала. Из-за вас, между прочим, Илья Романович.

— Да-да, — серьезно говорит, но я даже через расстояние чувствую его улыбку на губах. — Особо коварно они умеют прикрываться детьми и скидывать вину на других.

— Сказать, что уходишь, несложно же.

— Нет, — признаю. — Илья, это… — откашливаюсь.

— Что?

— Мы, наверное, зря… — тише говорю, чтобы водитель не услышал.

— Начинается… Когда ты успела так себя раскрутить и решить, что зря, а что нет? Когда по лестнице сбегала или пока ждала, что я улажу с ГАИ?

— Ты не знаешь обо мне многого.

Усмехается шумно в ответ.

Меня вдруг озаряет, кто он на секундочку и какие у него возможности.

— Или знаешь? Ты что, проверял меня?

— Одним глазком глянул.

— Илья Романович! А ничего, что это вторжение в личную жизнь?

— На то были причины.

— Ты что, правда проверял меня?

— Искал твой номер телефона всего лишь и адрес.

— И что ещё ты там увидел?

— Ничего.

— Да прям….

— Не злись. Я обязан был убедиться, что рядом с Любой безопасный специалист. Это не про тебя. Это про мою дочь.

Мне и хочется его понять и все же цепляет недоверие.

— Василиса, мы взрослые люди. Ты понимаешь, кем я работаю.

— А тебе не кажется, что это нечестно? Я о тебе ничего не знаю.

— Ты не спрашивала.

— Ну так и ты не спрашивал, полез и вывернул все грязное белье.

— Меня сложно удивить чем-то. Твое прошлое относится к тебе. Меня оно не касается.

Значит, знает.

— До свидания, Илья Романович, я уже почти приехала.

— Хорошего перелета и солнечной погоды.

— Скажи ещё, что знаешь, куда я лечу и какая там будет погода.

Вздыхает.

— Дурацкая привычка. Сначала узнать, потом думать.

— Илья, мне не нравится ощущение, что каждый мой шаг теперь у тебя под контролем.

— В целях твоей безопасности.

— Как-то жила без тебя это время.

— Не знаю даже, как жила, — усмехается, как будто это смешно. Не смешно.

— Я тебя встречу.

Теперь понятно, почему даже не спрашивает рейс.

Вот так, да?

Опасная женщина, говоришь?

И внутренние весы сбоят. Меня раздражает, что он лезет, куда не следует, и знает обо мне больше, чем я разрешала. И одновременно приятно, что он хочет встретить, ищет повод.

Потому что можно же и не ехать, можно подождать, и через пару часов я буду в доме напротив.

Неприлично приятно.

И во мне просыпается не Василиса Мудрая, а Василиса Мстительная. Хочется ткнуть его носом в то, что не все под его контролем.

— Я буду не одна.

— В смысле?

— С начальником. Ты же проверил, с кем я лечу?

— С каким начальником?

— С моим. С директором центра. Мы летим на одну конференцию.

— Мужчина?

— Да.

— Надеюсь, у вас номера разные.

— А вы проверьте, Илья Романович.

— Василиса, не проверяй мою выдержку. Номера разные?

— Мне пора, Илья Романович, на этот раз прощаюсь, пока.

А то водитель и так уже знает о моей личной жизни больше, чем положено.

— Начали с Ильи, закончили Романовичем.

— Мне не нравится, когда всю мою биографию без моего разрешения и согласия считывают из базы. Одно дело, когда это надо было бы для расследования. Другое — когда вы просто пользуетесь положением.

— Ладно, извини. Не должен был. Больше не буду. Я все равно встречу. Хочу тебя увидеть.

— А я хочу увидеть вашу биографию. Ну так… чтобы мы были на равных.

— Там ничего интересного.

— Это вам ничего интересного, а у меня есть вопросики.