Глава 34

Василиса

Сижу на семинаре, слушаю про инновации в реабилитации. Интересно.

Но я не выспалась, зеваю постоянно в руку.

Стыдно перед Иваном Иванычем, что сидит справа, и Олегом Александровичем, что сидит слева.

Хочу пить. Спать. И снова залезть в телефон.

Будь у меня полномочия, я бы за такие фотографии от мужчин давала бы им трое суток.

Минимум.

Потому что это административное правонарушение против женской нервной системы. Нарушение режима сна. Провокация прилива крови к лицу. Умышленное снижение когнитивной функции перед рабочим днем.

А если ещё учесть, что нарушитель — начальник полиции и прекрасно понимает причинно-следственные связи, то это вообще отягчающее обстоятельство.

Можно и на пять суток.

Не знаю, как это правильно оформляется у Муромова в протоколах. Мелкое хулиганство в особо личном размере или нарушение внутреннего порядка.

А он у меня внутри порядок нарушил.

Да, алкоголь в моем случае развязал пальцы, которые все это ему строчили, флиртовали и провоцировали.

За что и получила фотографией, которая сорвала сон, потому мысли вышли на несанкционированный митинг.

И они требовали бросить все и возвращаться, потому что наверняка возле него есть другие женщины.

Ну не могут не быть.

С таким лицом — запоминающимся сразу и против воли. С такими руками, которые лучше бы вообще не знать, что они умеют. С таким телом, будто страх ему не положен по должности. И голосом — что все начинают верить, что так и надо.

Такого мужчину не бросают просто так.

Такого либо не выдерживают. Либо он сам доводит до побега.

Вокруг него должны ходить женщины, случайно терять документы, ломать каблуки, попадать в трудные жизненные обстоятельства и нуждаться в срочной мужской помощи.

А он ещё и свободен.

А если не свободен?

Про маму Любы ничего не понятно.

И если они разошлись, то есть причина? Потому что такого мужчину просто так не оставляют.

Что там? Работа? Характер, которым можно вскрывать консервные банки. Привычка командовать даже чайником. Манера решать за всех, кому куда ехать, когда спать и сколько бокалов пить.

Конечно, жена могла устать.

Наверное.

А может, ее нет вообще?

Почему тогда женщины нет?

Боже, Муромов, я жду обнажения души. А то про меня все прочитал, а сам закрытая книга.

— А вы что думаете, Василиса? — наклоняется ко мне Олег. — Этот метод у нас бы мог прижиться?

— Метод…?

На Олега смотрю, на экран.

«Нейромодуляция и интерфейсы «мозг — компьютер».

Транскраниальная магнитная стимуляция (ТМС)»

— Думаю, да, все надо опробовать.

— Вот думаю, может, надо бы обучиться. Вы как, не хотите?

Все, что я хочу, находится сейчас не тут.

Да что такое-то.

— Надо подумать.

Проверяю часы. До перерыва ещё сорок минут.

Смотрю на экран, погружаюсь в «стимуляцию», как часы на экране загораются. Сообщение от Муромова.

А я тут так зажата мужчинами, что если достану телефон, то точно каждый из них посмотрит, с кем я переписываюсь.

А я не хочу, зная, что там у нас в чате.

Немного вроде ждать.

Если бы я ещё могла ждать.

Прижимаю к себе сумочку.

— Извините, — киваю Олегу, — мне срочно надо перезвонить, — шепчу ему.

— Конечно, — поднимается, пропуская меня. — Может, что-то случилось и нужна помощь?

— Нет, спасибо.

И весь ряд до конца поднимается, чтобы меня выпустить.

Вот черт. Муромов. Ну вот что ты делаешь.

Одно сообщение. Как будто там что-то важное.

Ну точно опять какая-то ерунда будет, что не стоило того, чтобы выходить.

Но я уже иду. Все равно начало пропустила.

Как только выхожу, достаю телефон и открываю.

Муромов: «Доброе утро».

Доброе утро? То есть я все бросила ради доброго утра?

А чего я ждала?

Сама-то ничего не написала ему, даже доброго утра.

Набираю: «Доброе утро» в ответ.

Он не читает даже.

Я уже вышла. Мне как бы надо что-то узнать.

Ну давай, Василиса, напиши ему сама.

Что ему написать?

Муромов…

Иду к скамейкам возле стены и опускаюсь.

Пишу как есть: «Я на семинаре».

Муромов: «Меня на работу вызвали».

Я вспоминаю, как первый раз с ним встретилась в кабинете.

Улыбаюсь сама себе, вспоминая, как там спорила с ним. И как все обернулось.

Я: «сегодня воскресенье»

Муромов: «Отчет нужен?»

О нет.

Я ещё со вчерашнего не отошла.

Но у меня уже загружается фотография.

И как бы не открыть я не могу.

Интернет ещё подвисает.

Растираю шею, запускаю руку в волосы.

Я бы больше хотела, чтобы он меня вот так сжимал за шею.

Загружается… Крутит…

Уж и не знаю, чего ждать.

Я открываю рот, выдыхаю и усмехаюсь.

Что ты вот хочешь от меня, а?

Я: «Вы меня соблазняете?»

Муромов: «Нет. Пока только проверяю реакцию».

И как я должна отреагировать?

В ответ что-то прислать?

Отправляю ему то, что вижу перед собой.

Муромов: «Я не это хотел бы увидеть. Пришли мне лучше свой живот».

Я: «Что?»

Муромов: «Животик. С сережкой».

Я: «Муромов, вы на работе не о том думаете».

Муромов: «Вы, Василиса Ярославовна, мешаете мне сосредоточиться».

Я: «Я даже не рядом, и живот».

Муромов: «В этом и проблема»

Печатаю: «как мой пупок решит проблему?»

Муромов: «Я попробую смотреть туда, а не представлять всё остальное»

Оуу.

Уши начинают гореть от его сообщений.

Вчера я, конечно, погорячилась с тем, что ему отправила. Теперь точно уже меня там раздел.

Закрываю глаза на секунду.

Так.

Все.

Телефон убрать.

Муромов: «Такой он у тебя манящий. Пупочек. Давай скидывай».

Я: «Муромов, я вообще-то на семинаре, а не в номере отеля».

Муромов: «Ну так ты чуть-чуть футболочку приподними, и все».

Взрослый человек, серьезный мужчина.

Я: «Мне пора, Муромов».

Муромов: «Я жду.»

И точка эта в конце.

Принято по правилам ставить точку, но в переписке это звучит как будто что-то не так. И хорошо подумай над тем, что тебе написали.

Фух.

Зато взбодрилась и спать уже не хочется.

Фотку не отправляю.

Убираю телефон и возвращаюсь в зал. Но сажусь уже с краю.

Жаль, тема интересная, но кто-то меня взбодрил только к обеду.

Надо было написать ему раньше, и проснулась бы.

До вечера Муромов не пишет. Я уже и на ужин сходила с Иваном Ивановичем и Олегом. Прогулялись по городу.

Муромов так и молчит. Лежу на кровати в номере, рассматриваю его фотографии.

Вот что в нем такого, что даже от фотографии веет силой и порочностью, если так можно сказать про начальника полиции.

Тоже онлайн.

Но не пишет.

И последнее его сообщение: «Я жду.»

Серьезно? Пупки свои отсылать? Ну смешно, Муромов.

Что он там хотел рассмотреть в пупке? Сама наклоняюсь и рассматриваю. Ну сережка. Так что этим можно удивить, что ли, кого-то?

Ну, татуировка ещё прикрывает след от кесарева.

Особо тут ничем не удивить.

Возле его имени загорается карандашик.

Пишет что-то.

Сдался.

Довольно улыбаюсь.

Приходит от него: «Я всё ещё жду».

И тут же становится оффлайн, выходя из чата.