Глава 46. Виола

Первый триместр беременности – то еще удовольствие. Гормоны шалят, меня регулярно выворачивает, особенно по утрам.

Бедные Яр и Илья.

Черт, все мешает, все раздражает, хочется плакать, на ручки и клубники. Не думала, что настолько завишу от гормонов, но ничего не поделаешь, пусть терпят. Тем более их двое, значит, им в два раза легче.

Пока мужчины еще спят в выходной, хожу по квартире как неприкаянная.

Я раньше думала, что бессонница – это то, что с вечера, а у меня с утра. Вот как открою глаза в пять, так и все, сна больше нет. Пью утренний чай, потому что кофе нельзя, немного йоги и прогулка по окрестностям для здоровья. Мне почему-то стало очень важно выхаживать десять тысяч шагов ежедневно.

В дверь позвонили, что немного удивило. Суббота, восемь утра, гостей не ждали.

– Распишитесь, пожалуйста, – заспанный курьер на пороге подал мне планшет и зевнул.

– Спасибо, –  с подозрением приняла из его рук небольшую красную подарочную коробку с бантом из лент и вернулась в дом.

Интересно, что там. Повода вроде никакого нет, да и вряд ли бы мужчины стали заморачиваться доставкой и курьером. Под бантом оказалась закреплена карточка, которую я открыла подрагивающими пальцами.

«С прошедшим днем рождения. Марина»

Сердце ухнуло вниз, и открывать коробку стало страшно. Пока я разрывала бумагу, кожу на подушечках пальцев покалывало от напряжения и плохого предчувствия.

– О господи, – дрожащими руками вытащила из коробки единственное, что там лежало – журнал. Большая фотография на обложке и хлесткая надпись «Любовь втроем – современный взгляд на семью или распущенность?»

На фотографии мы в «RoXi», сидим у барной стойки. Яр целует меня в губы, а Илья обнимает со спины и целует в плечо. Это было еще в самом начале, когда мы пришли.

Пролистываю журнал до статьи, глянцевые страницы разъезжаются и скользят в повлажневших ладонях.  Еще пара фото из клуба. Одно с танцпола, одно уже на выходе, где мы держимся за руки.

Выделенные жирным подзаголовки вызывают приступ тошноты: "Полиамория  – новый формат любви",  "Каминг – аут известных Питерских бизнесменов и их женщины".

Оседаю на пол и инстинктивно кладу на еще плоский живот руку, как такое могло случиться?

Все фото профессиональные, похоже, Марина все поняла ещё тогда. Но откуда фото? Клубный фотограф или она была там по работе и наснимала? Как же так?

Мы совсем не были осторожны и не смотрели по сторонам, а надо было.  Теперь все узнают.

На столе вибрирует телефон и высвечивается мамин номер.

– Виола, это что такое? Ты совсем с ума сошла, дочь, – ее голос звенит от ужаса.

– Мам, я сейчас приеду, и мы поговорим, пожалуйста, успокойся, – я стараюсь говорить ровным голосом, но волнение все равно прорывается.

Мама бросает трубку, и я быстро накидываю на себя плащ. Мне нужно срочно с ней поговорить, объяснить все. Она должна меня понять, она же моя мама. Мы любим друг друга, и у нас будет ребёнок, их внук. Моей семье придётся принять мой выбор, другого варианта нет.

Я очень сильно нервничаю, поэтому с особой тщательностью слежу за дорогой. Не хватало только попасть в аварию. Наверное, это ещё и беременность на меня влияет, я стала очень осторожной и мнительной. Проверяю все упаковки на продуктах и смотрю срок годности, пью только очищенную воду из домашнего фильтра, езжу аккуратно, стараюсь не нервничать.

Черт.

Да как же такое могло случиться? Почему сейчас? Я только недавно, с таким трудом, наладила общение с родителями и теперь это.

Выбираюсь из салона автомобиля рядом с домом и нерешительно звоню в дверь, которая после короткого ожидания открывается.

– Роман?

Вот его я меньше всего ожидала сейчас увидеть.

– Проходи, – он смотрит на меня внимательно и отступает на шаг в сторону.

– Где мама и отец? – задаю резонный вопрос.

– Они не готовы с тобой разговаривать, – его слова меня раздавливают и размазывают. Они не готовы даже просто поговорить, выслушать, увидеть меня.

– А ты, значит, готов? С чего вдруг? Ты не часть моей семьи, – говорю жёстко. Мне уже до чёртиков надоело вечное присутствие Романа где-то рядом со мной. Сколько можно?

– Скоро я стану ее частью.

– Это как?

– Мы с Риммой женимся, – Роман проходит в гостиную и присаживается в кресло.

– Женитесь? Она же совсем девчонка, Роман. Ты ей жизнь сломаешь, – иду следом за ним и в бешенстве хожу по гостиной.

– Сломаю? У Риммы будет идеальная жизнь.

– В отличие от моей, – заканчиваю я.

– Так и есть, посмотри, что с тобой стало. Ты выглядишь и ведёшь себя как последняя шлюха, – Роман кивает на журнал, который лежит на кофейном столике.

– Тебя это не касается, – я отбрасываю проклятую писанину Марины с глаз долой.

– Теперь касается, – Роман спокойно складывает руки на груди, – Виола, это же все Яр? Он всегда был таким, с изъяном. Он тебя втянул во все это дерьмо? Неужели ты думаешь, что ваши отношения навсегда? Они поиграются с тобой и выбросят. Найдут себе нормальных, а ты что делать будешь?

– Заткнись, Роман, ты просто не понимаешь, о чем говоришь.

– Виола, ты как была глупой дурочкой, так и осталась. На что ты купилась тогда? На романтику и его большой член? Что в нем было, Ви? А сейчас, он же развратил тебя, сделал посмешищем. И бросит в итоге.

– Это ты от обиды, Ром? Столько лет прошло, а тебя до сих пор цепляет, что я выбрала Яра?

– Да ты слепая и полная дура. Ты выбрала? Яр обвел тебя вокруг пальца. Хотел на деньгах жениться, но не вышло.

– Вот что ты, значит, думаешь, – мне реально стало обидно за Яра. Он столько всего сделал для меня, когда семья отвернулась. И продолжает делать. А для них и Романа он так и остался неудачливым охотником за моим приданым.

– Я знаю. И сейчас тебе нужно решить, Виола, как ты дальше жить будешь. Потому что вот эту грязь никто не примет.

– Ммм, и что ты предлагаешь? Не зря же здесь распинаешься, – присаживаюсь в кресло напротив него и жду очередной план, который он с моей семьёй придумал.

– Ты разведешься и вернёшься домой, с тобой поработает хороший психолог. И, возможно, позже ты встретишь кого-то нормального, кто сможет принять тебя и твоё прошлое, – от его слов мороз пробежал по коже, – только на этих условиях с тобой кто-то будет разговаривать. И учти, ты вычеркнута из завещания сейчас.

– Мило.

Неужели страх остаться без наследства должен вернуть меня в семью?

Развод.

Психолог.

Возможно я встречу человека, который сможет принять меня и моё прошлое....

Нет больше у меня семьи. Пора, наконец, это признать. Есть я и они. Да еще Роман с его уязвленным больным эго. Столько всего мне наговорил, на сестре моей молоденькой жениться собрался, а глаза все так же жадно по моему телу гуляют.

Противно и гадко.

– Я ухожу, – поднимаюсь с кресла и поплотнее запахиваю плащ, – Передай, что я больше не вернусь. Мне не нужны деньги, психологи и ваше вмешательство в мою жизнь.

– Виола, – Роман поднимается следом, – остановись уже, оглянись на то, что происходит вокруг тебя, – он подходит и берет меня за руки, – скоро рядом с тобой никого не останется, все отвернутся. И Яр с Ильей тоже. Натрахаются и бросят. А я помощь тебе предлагаю, пойми это.

Опять подкатывает тошнота, но я сглатываю и глубоко вдыхаю воздух. Не хватало только тут маме заблевать ковры, это уж точно будет последней каплей. Чертов сарказм.

– Это тебе нужно кое-что понять, – я печально поднимаю глаза на Романа. И за этого мужчину я могла выйти замуж и прожить всю жизнь.  Как же он смотрит. Жадно, не в силах себя сдержать. И это несмотря на все слова, что только что говорил.

– О чем ты?

– Это всегда была я, Роман, – я печально усмехаюсь ему, – это я предложила Яру себя, он бы никогда не осмелился даже подойти и позвать на свидание. Это я попросила у него разрешения завести любовника. Это я захотела жить втроем с Ильей. Я всего этого хотела и получила. А Яр мне все дал, поэтому я и с ним, ты понимаешь?

Отталкиваю Романа от себя и понимаю, насколько легче мне стало. Буду плохой, испорченной, плевать. Но, буду собой.

– Ты врёшь, – он отшатывается от меня.

– Нет, – качаю головой, – ты столько времени был рядом, но не смог увидеть какая я на самом деле. А Яр все рассмотрел за секунду, и ему понравилось, – выплевываю слова с диким облегчением, –  Ты понял? Мне не нужно лечиться или ломать себя, чтобы быть счастливой рядом с ним, он примет меня любой, – не замечаю, как перехожу на крик, – так же, как и Илья. Они оба примут и будут рядом, даже если все вокруг сгорит.

К черту все.

Выбегаю из родительского дома и даже не оглядываюсь обратно. Все в прошлом, а мне пора домой. Сердце стучит и готово выпрыгнуть из груди, слезы застилают глаза, но я переживу.

Давно пора было это сделать, а я молчала. Каждый раз пряталась за Яра, который брал вину за все на себя.

– Ты не брала, – Яр выбегает из дома мне навстречу и прижимает к себе, как только я выбираюсь из машины. Как всегда, эмоциональный, открытый и не прячущий эмоций. Следом идет Илья, у которого в руках чертов журнал.

– Не слышала, прости, – я прижимаюсь к теплому телу мужа и, наконец, чувствую, что я дома. Такое облегчение после пребывания в родительском доме, просто не передать словами. Там все давит, сковывает, туманит голову и внушает чувство вины. А тут солнце светит, и дышать легко.

– Мы волновались, – Илья целует меня в макушку и тоже обнимает. Он сильно напряжен, хоть и старается казаться спокойным.

– Ездила домой, хотела поговорить с родителями, – захожу первой в дом и сбрасываю туфли и плащ.

– Ви, тебе нельзя сейчас волноваться, – Яр кладет мне ладони на плечи, – что они сказали?

Я разворачиваюсь к мужчинам и неловко пожимаю плечами:

– Со мной никто не стал разговаривать, они послали Романа, который предложил мне развод и курс у психолога. По его словам, вы натрахаетесь и бросите меня, друзья и знакомые отвернутся, а я останусь одна.

– Блядь, не слушай эту чушь, – Яр давно знает моих родителей и отреагировал соответственно.

Но Илья к этому всему вообще был не готов.

– Как это не стали разговаривать, Ви?  Послали Романа? – мне кажется, я никогда до этого не видела Илью в таком гневе. Все его лицо побило красными пятнами, грудная клетка бешено вздымалась, а кулаки были сжаты так, что побелели.

– Не обращай внимания, – я опустила глаза, – так всегда было, с ними сложно.

Последние слова Илья уже не услышал, потому что входная дверь грохнула так, что чуть не слетела с петель.

– Яр, останови его, – я с тревогой побежала следом за Ильей, но он уже вырулил от дома.

– Пошли в дом, Илья разберётся. Не только же мне Роману морду бить, – муж уверенно вернул меня внутрь помещения и закрыл дверь, отрезая от внешнего мира.

– Яр, так нельзя, – я в отчаянии вцепилась в руку мужа.

– А как, Виола? Я могу поехать за ним, но боюсь, вдвоем мы Романа убьём нахрен. Тоже мне, блядь, борец за общественные нормы.

Кошмар какой-то. Голова плывет, и дышать стало тяжелее. Желудок скрутило так, что добежать получилось только до раковины на кухне. Меня выворачивало водой и чаем, что я пила с утра. Хорошо, что больше ничего в желудке не было.

Яр аккуратно поддерживал меня за спину и не давал упасть. Нервы вкупе с токсикозом оказались нелегким испытанием для моего организма.

– Пойдем малышка, – муж подхватил меня на руки и перенес в спальню, где уложил в кровать и накрыл пледом, – сейчас принесу тебе воды и поесть. Ви, тебе нужно успокоиться. Ради себя и малыша.

– Я знаю, Яр, – голос совсем осип и упал, – никто даже не вышел, чтобы поговорить. Мама, отец. Как же так?

– Виола, мы твоя семья, – он присел рядом и прогулялся пальцами по животу, – которая скоро станет больше. Они тебе больше не нужны, прими это.

– Может, уедем? – эта мысль слишком долго вертится в моей голове. А сегодня просто нон-стопом. Ощущение, что последняя нить, связывающая меня с этим городом, лопнула и я здесь чужая. А чужакам нужно уезжать, их никто не любит.

– Поговорим с Ильей, когда вернётся, но думаю, это лучший вариант. Нам всем здесь слишком сложно, твой отец не даст нормально работать. А Марина и ей подобные не дадут жить. У нас будет ребёнок, Ви. Я не хочу, чтобы он рос в этом болоте.

– И я. Полежишь со мной? – тяну Яра к себе и устраиваюсь на груди, – Это, наверное, странно, но я чувствую облегчение. Больше не нужно бояться, скрываться и изображать из себя пай-девочку.

– Я рад, что для тебя это именно так, – пальцы опять щекочут кожу живота. Мне так приятно, что Яр постоянно его трогает. Даже не думала, что он настолько хочет ребенка. Видимо, проблема с бесплодием была для него намного более болезненной, чем я могла себе представить. Яр трясется надо мной и моей беременностью больше, чем я и Илья вместе взятые.

– Наверное, я посплю, – после скачка адреналина и трудного разговора с Романом, меня, наконец, немного отпускает. На тело наваливается какая-то свинцовая усталость и хочется спать.

– Поспи, я буду рядом, – муж легонько целует меня в висок и продолжает поглаживать животик. Уже представляю, как он будет его целовать и прикладывать ухо, когда ребенок начнет шевелиться и толкаться. Такая милота. И Илья будет так делать. Мое счастье.

Мысли уплывают куда-то, лениво затягивает дрёма и мне уже все равно, что где-то, кто-то меня ненавидит или обижен. Пусть так, я же не золотой червонец,  чтобы всем нравится. Кажется, так когда-то ответил Яр, когда отец сказал, что глубоко его презирает.

Мерное дыхание мужа продолжало успокаивать, когда я потихоньку стала выныривать из забытья. Сначала мне послышался хлопок двери, потом скрип половицы в коридоре. Надо бы ее, наконец, починить, а то даже поход Яра ночью за стаканом воды меня иногда будит. Я осторожно проморгалась от солнечного света, который так и бил в окно, потому что шторы остались не завешены, и сфокусировалась на фигуре в проеме спальни.

Илья.

Весь в синяках и ссадинах, земле и разорванной майке.  Но такой спокойный и задумчивый, что я даже не дергаюсь от увиденного физического урона. Тихонько поднимаюсь с груди Яра и выбираюсь из постели, чтобы подойти к Илье.

– Идем, – тихо шепчу ему, и мы за руки выходим на кухню, – ты как?

– Нормально, – Илья сжимает и разжимает кулаки, рассматривая запекшуюся на них кровь, – набил морду Роману, поругался с твоим отцом.

– Давай я посмотрю, – нахожу в кухонном ящике аптечку и извлекаю из нее бутылочку с перекисью водорода и вату.

– Все в порядке? – Илья с тревогой осматривает меня и останавливается на животе.

– Да, все нормально, – я расплываюсь в улыбке, вся эта осторожная забота и отношение как к хрустальной вазе одновременно и забавляет и очень льстит.

– То, что несет Роман – бред. Виола, мы можем жить, как хотим. Мы взрослые люди. И я за это буду бороться, знаю и Яр тоже. Главное, чтобы ты не поддавалась этим уговорам.

– Илья, вы теперь моя семья и точка. Если родители не хотят видеть меня такой – это их право. Но и я имею право жить дальше без оглядки на их мнение. Все кончено, между мной и семьей полный разрыв.

– Это к лучшему.

– Я знаю, – присаживаюсь рядом и начинаю стирать пропитанной раствором ватой, кровь, – и тебе нужно подумать, что ты скажешь своим родителям, Илья. У меня болит сердце, когда я думаю о том, что они могут от тебя отвернуться из-за меня. Они же так тебя любят сейчас, но если узнают, все закончится.

– Я скажу правду, – упрямится он.

– Подумай, им не обязательно знать все на самом деле.

– Обязательно, Ви. И у них тоже будет выбор, принимают ли они меня таким, какой я есть. У нас будет ребенок, их внук.

– А если они откажутся?

– Их право, – Илья усаживает меня к себе на колени и поглаживает по животу, – тогда у них не будет шанса познакомиться с нашим чудом. Твои родители лишили себя этого. А у моих будет выбор, последовать их примеру или нет. Мы живем в современном мире, Ви. Вон на востоке разрешен гарем и четыре жены. А у нас вот так.

– Гарем, – я прыскаю со смехом, – неожиданное определение нашей семьи, но мне нравится.

– Гарем? – заспанный Яр шлепает по кухне голыми ногами и нажимает на кнопки на кофемашине.

– Прикинь, – Илья смеется мне в волосы.