65

Мне не хочется, чтобы свадьба заканчивалась.

Хочется продлить эту лёгкость и беззаботность, продолжать танцы и участвовать в конкурсах. Тем более, что у ведущего они захватывающие и по-настоящему оригинальные. Таких я ещё нигде не встречала, хотя, признаться, по свадьбам раньше почти не ходила. Разве что на свою да на какие-нибудь деревенские, куда приглашали отца Анатолия с семьёй. В местное кафе, а то и в шалаше.

К концу вечера на танцполе остаётся всего несколько человек. Треть гостей уже разъехались. В основном старшие родственники или те, кто пришёл с маленькими детьми. Уход одних стал толчком для других.

Я прикидывала, что было бы неплохо взять с собой Алису. Хотя бы ненадолго, чтобы осталась память на фотографиях и видео. Даже купила ей пышное белое платье. Но и Паша, и свекровь, и мама были резко против. Сказали, что свадьбы — не детский формат. Здесь шумно и утомительно. Лучше остаться дома, в спокойной обстановке. Насколько я знаю, сейчас дочь вместе с дедом раскладывает на ковре большие мягкие пазлы.

Покручивая ножку бокала, осматриваю зал.

Я сижу рядом с Пашей, который никак не убирает руку со спинки моего стула. От этого я натянута струной и вся на нервах, словно с меня содрали кожу, и каждое невинное касание, будь то движение его пальцев или горячее дыхание, случайно обращённое в мою сторону, цепляет где-то за живое.

— Когда планируешь возвращаться? — спрашивает Влад у Бессонова.

— Ещё не брал билеты. Возможно, на днях. А что?

— Может, не стоит торопиться? Напомню, у меня в среду день рождения. Если задержишься — буду рад видеть. А если нет, приглашу только Аню с крестницей. При условии, что ты не возражаешь.

Резко собравшись всем телом и чуть заёрзав на месте, Паша бросает мимолётный взгляд на меня, прежде чем ответить. Будто стараясь заглянуть в голову и по кусочкам разобрать то, что творится у меня в черепной коробке.

Щеку жжёт.

Несколько раз за эти семь месяцев я просила Влада о мелких одолжениях — отвезти в поликлинику или помочь, когда мы с Алисой застряли на трассе в сломавшемся такси. Он сам это предлагал, будучи крестным отцом и пообещав помогать ещё при священнике в церкви. Поэтому я сочла, что иногда обращаться к нему — это самый разумный вариант. О каждой такой просьбе я сообщала Паше. Уверена, Влад тоже, чтобы никто ничего лишнего не подумал.

С чем-с чем, а с выбором крестных родителей для Алисы мы точно не ошиблись.

— Даже если возражаю, — задумчиво отзывается Паша. — У нас же не рабство.

— Ну да, не рабство. Хотя по глазам вижу, кое-кто бы с удовольствием его вернул, — ухмыляется Влад, скрестив руки на груди.

— Не смеши. Что ты там мог увидеть в моих глазах своим расфокусированным от коньяка взглядом?

Я встаю из-за стола, собираясь пойти в уборную, и у выхода из зала сталкиваюсь с Ликой.

Она выглядит уставшей, но счастливой. Высокие шпильки давно сменила на удобные балетки, фаты уже нет, как и громоздких украшений в ушах и на шее.

— Поможешь ещё и с платьем? — просит подруга, взяв меня под руку. — Хочу переодеться в запасное. В этом уже нет сил. Корсет давит и натирает, а подол весь в грязи.

Кивнув, выхожу в холл и сворачиваю в коридор, где находятся уборные.

Первое, что бросается в глаза — фигура Эли, исчезающая за дверью. За весь вечер мы пересекались разве что на танцполе, но намерено держали дистанцию.

Развязав шнуровку корсета, я помогаю Лике снять платье через голову, а затем подаю то, что она приготовила на смену. Тоже белое, но проще и свободнее.

Моё собственное свадебное платье до сих пор пылится где-то на полках шкафа. За полтора года я ни разу его не доставала. Как бы потом ни трансформировался наш с Пашей брак, вначале он казался мне карикатурным. Даже уродливым.

Я покидаю кабинку и замечаю у мойки прихорашивающуюся Элю.

На ней облегающий кожаный наряд, подчёркивающий широкие бёдра и тонкую талию. Макияж броский — смоки и ярко-красные губы. На фоне чёрных волос она выглядит как настоящая женщина-вамп.

Я подхожу ближе и делаю вид, что поправляю осыпавшуюся тушь под глазами, хотя спустя восемь часов мне не требуется ни малейшей корректировки.

— Изменения тебе к лицу, — наконец произносит Эля. — Я про волосы.

— Спасибо, — сухо отвечаю.

— Давно выпрямила? — уточняет она, чуть прищурившись в зеркале.

Метнув молнии в её сторону, отступаю на несколько шагов и прижимаюсь лопатками к стене. Холодная плитка остужает разгорячённое тело, но это не особо помогает, потому что внутри всё равно бурлит.

— Слушай, Ань, — вздыхает девушка Димы, упираясь ладонями в мрамор. — Я хотела перед тобой извиниться. Похоже, до меня дошла неверная информация… или со временем она просто изменилась. Я была уверена, что у вас с Бессоновым всё. Баста.

Удивлённо вскинув брови, отворачиваюсь к кабинке, где возится Лика. Чтобы показать, что этот монолог мне не по душе, ритмично отстукиваю шпилькой по полу.

— Вы с Пашей только что так танцевали, что у меня саму потряхивало. Так нежно и чувственно. С такими эмоциями, от которых даже воздух дрожал.

— Чего ты хочешь? — грубо выталкиваю из себя.

Мне не нужна конкретика. Я вообще не уверена, что готова знать хоть что-то из того, к чему клонится разговор. Разве это не очевидно?

— Когда Паша улетел, он никому не сказал, где будет находиться. Никому, кроме самых близких. Но я всё-таки вынудила Диму выпытать точное местоположение. Вернее, попросила его сказать, что он будет проездом и хочет встретиться. Знаешь, когда девушки чего-то сильно жаждут, они бывают очень… очень изобретательны. Но вместо Димы на встречу прилетел другой человек. Думаю, ты понимаешь, о ком я.

Горло сводит спазмом. Я так сильно выворачиваю шею, что чувствую, как натягиваются сухожилия. Хотелось бы послать Элю к чёрту, но вместо этого с груди вырывается нервный хриплый смешок.

— Я была уверена, что помогаю двум любящим, но запутавшимся сердцам снова сойтись, — продолжает она. — Думала, что ваша история с Пашей о том, как его вынудили на тебе жениться, а общий ребёнок в моем понимании не должен скреплять то, что не скрепляется. Но теперь я понимаю, что поступила неправильно. Прости, пожалуйста.

Из кабинки выходит Лика, бросив в Элю полный презрения взгляд. Эля, в свою очередь, смотрит на меня — виновато.

— Не зря я не хотела её приглашать, — шипит Лика уже в коридоре, громко хлопнув дверью.