74

Анна

Я просыпаюсь на рассвете. В цепком кольце рук, обвивающих мою талию.

Видеоняня подсказывает, что дочь уже настойчиво требует внимания, но Пашка не реагирует ни на один звук, как и на то, что я осторожно высвобождаюсь из его объятий и выскальзываю из-под одеяла.

Голая, разгорячённая. С растрёпанными волосами.

Прежде чем бежать к дочери, я накидываю футболку и заправляю волосы за уши. На секунду замираю в дверном проёме, глядя на раскинувшегося на кровати мужа.

Мужа…

Смакую это слово на языке. Повторяю и про себя, и вслух, будто впервые в жизни. Его звучание мне нравится. Как и он сам нравится. Весь. Его тело, голос, темперамент.

Попытка построить семью на пробный срок закончилась тем, что этот срок стал началом чего-то большего. Настоящего. Постоянного.

Я хочу продлить этот срок до бесконечности. Без условий и без оговорок.

Знать, что это взаимно, — вот и вся формула счастья. Простая до абсурда. Но не каждому подвластная.

— Мама! Мама! — всхлипывает Алиска, едва я появляюсь в дверях детской.

Голосок заплаканный, губка оттопырена. На светлых ресницах блестят застывшие слезинки. Няня привезла её ближе к одиннадцати, и с того времени до трёх часов ночи она спала между нами с Пашей. Крепко, спокойно. Закинув ноги на папу, а руки на меня. И только часа два — отдельно. Но сейчас тон у неё такой, будто нерадивые родители бросили её одну на всю ночь.

— Ну что такое, Лисёнок? Голодная? Или просто соскучилась?

Я подхватываю дочь на руки и несу на кухню, чтобы приготовить смесь.

Процедура занимает всего пару минут благодаря девайсу, который купила свекровь. Достаточно нажать кнопку, и компоненты автоматически смешиваются. Через несколько секунд смесь готова к употреблению.

Выпив примерно половину содержимого бутылки, Алиса засыпает у меня на руках, сжав кулачки у подбородка.

Невероятно очаровательная и милая. До боли родная. Как две капли воды похожая на отца. И чем старше она становится, тем отчётливее я вижу в ней его черты. Брови, губы, ямочки на щеках.

Каким бы ни было наше решение о браке, но забыть Пашу я всё равно не смогла бы, как ни крути. Потому что его копия каждую ночь засыпает у меня на руках.

Я пока не понимаю, в каком формате мы будем жить. Как часто видеть друг друга, как распределять работу и время, что делать со студией… От этих мыслей голова идёт кругом. Но это не паника, а предвкушение, наполняющее грудь трепетом.

Переложив дочь в кроватку, я на цыпочках выхожу из комнаты.

Снимаю футболку, возвращаюсь под одеяло. Смотрю на экран телефона и хочу нажать на паузу, чтобы как можно дольше полежать рядом. Послушать размеренное дыхание. Ровное биение сердца. Вдохнуть солоноватый запах кожи.

С этими пожеланиями я проваливаюсь в неглубокий, чуткий сон. Слыша всё. Понимая всё. Но не в силах даже пошевелиться.

Я знаю, что скоро зазвонит будильник, но всё равно откликаюсь на неожиданный поцелуй. Сначала в затылок, потом в шею, не находя воли отказать себе в этом, даже несмотря на риск опоздать в аэропорт.

Поворачиваю голову и натыкаюсь на упрямые губы, целуя их почти вслепую.

На мою шею ложится ладонь. Я издаю протяжный стон и впускаю настойчивый язык, толкающийся между моих губ. В безусловном порыве не просто отвечать, а подчиняться.

Паша пододвигается ближе, вдавливаясь грудной клеткой в мои лопатки и не оставляя между нами ни сантиметра зазора. Сплетая наши ноги, окутывая теплом и щекоча кожу лёгкой порослью волосков.

Тело бросает в жар. Я чувствую трение члена о бедро, завожу руку за спину и обхватываю его ладонью. Твердый, пульсирующий, горячий. Он требовательно дёргается, наливаясь всё сильнее с каждым движением моей руки вверх и вниз.

Я не думала, что у нас вообще будет прелюдия, но тону в ней так глубоко, что громкая мелодия будильника звучит как издёвка, потому что выдёргивает из сладкой неги и заставляет сердце неприятно сжаться от досады.

— Твою мать… — хрипло возмущается Паша и тянется через меня к телефону, чтобы зажать боковую кнопку.

Ленивые ласки, будто по тумблеру, переключаются в более скоростной режим.

Перевернув меня на спину и раздвинув коленом ноги, Паша скользит по мне взглядом от макушки до пят. Чуть дольше, чем нужно, задерживаясь на развилке между бёдер.

Голый, возбуждённый. Неприлично привлекательный в этом состоянии.

— Что? — спрашиваю, хватая ртом воздух, когда он сжимает мои колени и разводит их шире.

— Ты сейчас решишь, что я доёбываюсь до твоей внешности, — произносит с запинкой, словно извиняясь.

— Возможно, решу.

Я реагирую на это насторожено. Слегка хмурюсь, немного отползаю назад. Но стоит мне только сделать это, как Паша снова сокращает расстояние.

— Не трогай больше эту полоску, — кивает вниз. — Пожалуйста. Меня кроет, когда я её вижу.

— Прямо-таки кроет?

— Да.

— Я подумаю, — тихо откликаюсь.

Это признание заливает лицо яркой краской. Не успеваю я обдумать услышанное, как Паша устраивается между моих ног, тянет меня к себе и врезается сразу, до упора.

Мы одновременно срываемся на протяжный, рваный стон.

Дневной свет, заливающий комнату, не скрывает ни движений, ни звуков, ни эмоций на наших лицах. Он больше не смущает. Наоборот, делает нас честнее и ближе.

Диван скрипит.

Я ласкаю грудь, подрагивающую в такт его толчкам. Сжимаю соски, будто подаю сигнал: куда смотреть и как смотреть. Заставляю Пашу терять самообладание, ускоряться. Метаться. Дышать чаще и резче.

Его руки стискивают мои бёдра, приближая к себе и впечатывая нас друг в друга, пока оргазм не обдаёт искрами живот. Судя по напряжению мышц и дрожи, пробегающей по крепкому мужскому телу, мы с мужем финишируем практически одновременно.

— Две минуты, — произносит Паша, выскальзывая из меня. — Отдышусь, и буду собираться.

Две минуты, разумеется, растягиваются на десять. Может, и больше. Я не засекаю время, просто перебираю светлые волосы на затылке мужа, плавно переходя к вискам и лбу. Это занятие вводит в почти медитативное состояние — и его, и меня.

— У меня квартира с видом на набережную, — бормочет Паша, устроившись у меня на животе. — Красивые закаты, терраса, просторная кухня.

— Ты не показывал.

— Покажу.

— Ты сейчас дразнишь меня или заманиваешь? — коротко смеюсь.

— И то, и другое. К тому же рядом детсад и школа. Я снимал квартиру с расчётом на перспективу.

На перспективу, значит…

Я понимаю, что такому целеустремлённому человеку, как мой муж, необходимо ощущение движения и роста. Поэтому, чтобы искать пути быть вместе, мне придётся уступать. Очень-очень сильно уступать. Для меня эта потребность — не главная. По крайней мере, не на первом месте. Я могла бы попросить Пашу не переподписывать контракт, но заранее знаю, что не стану.

Просто не стану…

Наши ладони соприкасаются в воздухе.

Я бы с удовольствием повалялась в тёплой постели, ещё не остывшей после секса, целую вечность, но во второй раз звонит будильник, просыпается Алиса, и нам буквально приходится отлипнуть друг от друга.

На завтрак — бутерброды и чай. Приготовить что-то более изысканнее я просто не успеваю, потому что телефон разрывается от звонков свёкров, которые, вопреки просьбам, тоже решили приехать, чтобы проститься перед отлетом, хотя Паша строго велел родителям оставаться дома.

Дорога до аэропорта занимает примерно час.

Я сижу, как на иголках, пока дочку развлекает Паша, рассказывая ей, как летают самолёты и какое будет расстояние между нами. Не знаю, что именно так увлекает Алису — тон, мимика или всё вместе, но она тянет к нему руки и широко улыбается, не обращая внимания на затяжную пробку.

В здании аэропорта нас уже ждут родители. Чуть позже к нашей компании присоединяются Антон и Лика.

В кольце родных и близких становится шумно.

Антон показывает Паше что-то на телефоне, Лика рассказывает Юлии Владимировне о предстоящих родах, а Константин Сергеевич шутит, стараясь развеселить всех.

Его политическая карьера уже позади. Теперь на первом плане — здоровье, ставшее особенно хрупким после инфаркта. Но, насколько я знаю, свёкор не из тех, кто способен усидеть на месте без дела. Наверняка он найдёт способ остаться в информационном поле. Возможно, даже возьмётся за написание книги.

В этой суете, в этом уютном, но слишком шумном хаосе я чувствую эгоистичную нехватку времени, тишины и уединения. Нехватку прикосновений. До зуда под кожей.

— Веди себя прилично, — говорит Константин Сергеевич, похлопывая сына по плечу. — Стоп-кран не трогай, с пилотом не спорь. И не забудь отзвониться, как долетишь.

Следом за ним Пашу обнимает Юлия Владимировна, раздавая уже менее шутливые наставления.

После неё — новоиспечённые молодожёны, которым самим вскоре лететь на отдых. В медовый месяц. В Таиланд.

Я передаю Алиску крестной, смотрю на электронное табло и пытаюсь вчитаться в названия рейсов, хотя буквы сливаются в одно размытое пятно.

Когда Паша подходит ближе, обходя Антона, я не сразу собираю всю концентрацию, чтобы поднять на него взгляд. Чтобы выглядеть спокойно и невозмутимо на глазах у присутствующих. Тем более, как мне казалось, в спальне мы попрощались более чем достаточно. Более, чем горячо, чтобы не прощаться уже здесь.

Паша заглядывает мне в лицо, обнимает за затылок и привлекает к себе. На заднем плане слышится нервный смешок свёкра и его фраза о том, можно ли кричать: «Горько».

Колени слабеют.

Я вздыхаю и тяну мужа за ткань свитера. Прижимаюсь носом к его шее и прикрываю глаза. Последнее, что успеваю заметить, — как свекровь толкает Константина Сергеевича локтем под ребро и тепло улыбается. Похоже, она только сейчас заметила обручальные кольца на наших пальцах и всё-всё поняла.

Этот поцелуй — тягучий и медленный. Мы целуемся, сплетаясь губами на глазах у всего аэропорта, что для меня вообще нехарактерно. Но сейчас я не думаю ни о чем, кроме темпа и вкуса этого поцелуя. Чуть жадного, немного неровного. Но точно не последнего.

— Напиши мне что-нибудь, — просит Паша, касаясь лбом моего.

— Хочешь начать переписку?

— Да, — протяжно отвечает, дёргая уголками губ. — Да, хочу. Ты ведь так и не ответила тогда на блиц-опрос.

Я разжимаю пальцы, улыбаясь в ответ.

Провожаю высокую фигуру мужа, пока он не исчезает из виду. Свёкры обещают подвезти меня домой, и я сажусь на заднее сиденье вместе с Алисой, открывая диалог с Пашей.

Как поддерживать связь, разогревать интерес и оставаться рядом, когда нас разделяют тысячи километров, — опыт у нас уже есть.

Сердце ускоряет ритм, когда я вижу зелёный кружок у знакомой аватарки.

Паша онлайн.

Паша печатает…