Глава 27

— И снова вы, лорд Фредерик, — с притворной и слегка язвительной учтивостью выдавила Реджина, увидев на пороге обсуждаемую всего пару минут назад персону. — Заблудились в собственном замке?

— Вы настолько сомневаетесь в моем благоразумии, леди Реджина? — в тон ей откликнулся гость, бросив внимательный взгляд на стоявшую за спиной девушки Мелиссу.

— Право слово, было бы в чем сомневаться, — хмыкнула княжна, не особо церемонясь. Ну а что? Здесь практически все свои. Мелиссу вряд ли можно шокировать таким общением, если учесть, как мило она недавно пообщалась с Себастианом. Сама от нее недалеко ушла, так что осуждать не будет.

— Я смотрю, вы высокого обо мне мнения, — не уступил подколкам дракон. И они бы, наверное, могли пререкаться до бесконечности, но в разговор вмешалась Мелисса.

— Прошу прощения, Реджина, я пойду? — умоляюще посмотрела она на княжну. Видимо, в присутствии старшего дракона ей становилось слегка не по себе. — Постарайся, пожалуйста, уладить тот вопрос, о котором мы только что говорили.

Замечательно просто! Реджина чуть не выругалась сквозь зубы. Вот зараза! Она первая обнаружила укус, а великую честь рассказать про открытие предоставляет ей, Реджине. И не такой уж он и страшный, ледяной дракон, чтобы шарахаться так от него. Но ничего не поделать, придется рассказывать. Жизнь Жаклин куда дороже ее собственного спокойствия.

— Конечно, идите, леди Мелисса, — учтиво пропустил девушку Фредерик. — Уверен, у вас много дел.

Да он ее практически выгоняет! Зараза! Книжку по этикету ему подарить, что ли? И Реджина непременно бы так и сделала, вот только вряд ли дракон ее откроет. Впрочем, он уже не ее жених, его манеры не должны ее волновать.

— Поговорим позже, Мелисса, — мягко улыбнулась она, прощаясь с подругой. Та, кивнув, вышла. Фредерик продолжал стоять в дверях, но, стоило приятельницы удалиться, как он шагнул в покои и захлопнул за собой дверь, отделяя их двоих от всего мира.

— Даже не буду спрашивать, каким местом ты думал, когда это сделал, — закатила глаза Реджина. — Будем считать, что моя репутация уже погребена под осколками скалы и восстановлению не подлежит. Время хотя бы сэкономим.

Она рассчитывала его этим пристыдить? Как бы не так! Дракон не смутился ни капли! Наоборот решительно шагнул к ней, стремительно сокращая расстояние между ними, схватил ее за плечи и буквально прорычал:

— А каким, спрашивается, местом думала ты, когда устраивала этот спектакль в столовой? Что происходит, Реджи? Какого черта ты покинула палату? Лишь для того, чтобы облить эту идиотку лимонадом?

— Ну почему же сразу идиотку? — насупилась Реджина. — Пусть она и не самая милая особа, но глупой ее явно не назовешь. Но да, ты удивительно догадлив. Ради столь низменной цели я и сбежала из лекарского крыла.

Голос был язвительным, но удивительно серьезным. И, уловив это, Фредерик слегка оторопел. Отпустив ее, он честно признался:

— Не понял.

Отлично, с мертвой точки они слегка сдвинулись! Кротко улыбнувшись, Реджина попросила:

— Сядь, я тебе сейчас все объясню.

Ее рассказ много времени не занял. Все-таки не зря она пела дифирамбы уму Фредерика. Он выслушал ее, не перебивая, и сразу сказал:

— Нужно предупредить Фасбиана, чтобы он приготовил антидот. Только еще одного срыва нам не хватало для полного счастья. Мало нам леди Арианы!

— Для того тебе и рассказала, — призналась девушка. — Но надо это обставить так, чтобы не бросалось в глаза. Может быть, стоит в целом обследования целителями провести? Если честно, мне очень не нравится наплыв реликтовых животных в этом замке. В конце концов, у вас здесь не заповедник утерянных видов.

— Да уж, — выдавил из себя, соглашаясь, Фредерик. — Знаешь, у меня все больше вопросов возникает к нашей службе безопасности.

— Почему? — удивилась девушка. Не может же замковая стража постоянно проверять комнаты участниц отбора.

— Понимаешь, кто-то этих чудесных редких животных умудрился провести в замок. И если вас не досматривали при въезде, это не значит, что никакая проверка не проводилась. Поэтому возникает вопрос. Как этот кто-то это сделал?

От такой постановки вопроса Реджина слегка оторопела. А ведь и правда! Если одного зверя можно пронести, спрятав в багаже, то двух? И вообще, это очень странно. Как обычный маг может сладить с такими опасными тварюшками? Да еще в таком количестве? И последнее ли это реликтовое животное, которое им предстоит встретить в данных обстоятельствах?

— Знаешь, — тихо проговорил Фредерик, наблюдая за эмоциями на ее лице, — мне не нравится, что ты молчишь. Обычно ни к чему хорошему это не приводит.

Она была расстроена, ошарашена и только этим могла объяснить свою следующую реплику:

— Да ладно? Когда ты в прошлый раз решил промолчать о своих проблемах, это благополучно привело к разрыву нашей помолвки. И что? Все хорошо обернулось? Ты счастлив?

Сказала и замолчала, понимая, что говорить этого совершенно не стоило. Она не собиралась показывать, что ее до сих пор задевает их разрыв. Что она ничего не может поделать с собственными эмоциями, как ни старается. Что Фредерик все равно не дает ей в мыслях покоя. Вот так вот глупо. Бестолково.

Реджина украдкой кинула взгляд в сторону Фредерика, потом отвела глаза в сторону. Его лицо словно превратилось в глыбу льда, казалось, на нем застыли все эмоции. Он молчал. Тишина звенела напряжением, заставляла кусать губы и сожалеть. А потом вдруг дракон взорвался:

— Ты думаешь, мне было легче, Реджи? Думаешь, я хотел этого разрыва?

Они опять вернулись к тому, с чего начали. Непонимание, упреки, боль. И так по кругу. Как же она от этого устала. Реджина коснулась пальцами висков и отстраненным голосом спросила:

— А что, разве нет? Ты ведь этого хотел.

— Я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось, — повторил Фредерик. Он что-то подобное говорил и в тот раз, когда она узнала о проклятье, но она тогда не обратила на этого особо внимания. Слишком сильные эмоции раздирали. Но когда дракон повторил это уже во второй раз, девушка насторожилась.

— Да что со мной может случиться?

Она не собиралась кричать. Это совсем не пристало леди. Но сдержаться не смогла. Оставалось лишь надеяться, что магия заглушает все возможные звуки.

— А что с тобой могло случиться на озере? — разъяренный дракон шагнул к ней, стремительно сокращая расстояние. — Ничего? А что вышло? Т ы впала в магическую кому и могла умереть. И это только потому что одним пальцем умудрилась коснуться воды. А теперь подумай, что случилось бы, когда я потерял контроль над своим драконом? А я его потеряю, рано или поздно, если ты останешься рядом. И как нам тогда быть? Я не могу предсказать его реакцию. Я не могу поручиться, что обезумевший дракон тебя просто не разорвет! Ты этого хочешь?!

Он говорил торопливо, горячо, искренне. Так, словно куда — то спешил и боялся не успеть, если не скажет этих слов вовремя. И это подкупало. Убеждало. Вот только легче от этого не становилось ни на йоту.

— Да почему ты так уверен, что ты его не удержишь? — прямо спросила она.

— Ты же знаешь, что я проклят, — глухо ответил Фредерик. Его возмущение, горячность как рукой сняло. Эмоции обоих скакали так сильно, что придерживаться какой — то одной линии поведения не получалось. Хотелось бы, но никак.

— Да будь оно проклято это проклятье! — выкрикнула Реджина, не обращая внимания на каламбур этих слов. Пусть оно к демонам катится. Ни одно проклятье не должно вмешиваться в их судьбу и диктовать, как жить. Ни один бог не имеет права играть ими, как пешками, даже если его когда-то предали!

— Реджина!

— Надоело, — честно призналась девушка. — Хватит, Фредерик. Да, я понимаю, у тебя проклятье, самоконтроль, жизни и прочее. Но с меня хватит, честно. Сейчас, сию минуту мы с этим покончим раз и навсегда. Или ты перестаешь прятаться за этим идиотским проклятьем, и мы думаем, что с этим можно сделать. Или ты разворачиваешься и уходишь. Но уходишь навсегда, Фредерик. Без всяких присмотров за мной, твоих дурацких ревностей, опекой, защитой. Ты перестаешь меня душить, даже когда я нахожусь в твоем замке. И вообще ведешь себя так, словно меня не существует. Выбор за тобой. Только он будет окончательным, Фредерик. Раз и навсегда.

Мир, казалось, застыл, пораженный ее словами. Где — то рядом слышался шум, голоса людей, но они, казались, существовали отдельно от них. Сейчас вселенная сузилась до ее покоев, до них двоих, стоявших друг напротив друга. У каждого были свои причины. И никто ни на йоту не желал уступать.

— Что же ты делаешь, Реджи? — с укором проговорил Фредерик, сообразив, что она вовсе не собирается забирать назад случайно сказанные слова. Девушка не смутилась:

— Ставлю точку, Фредди, — уверенно заявила она. — Иначе мы так и будем бесконечно топтаться на одном месте, не в силах жить дальше. Так будет лучше.

Пристальный взгляд в глаза окатил ее сначала жаром, потом ледяной волной. А потом бывший жених опустил глаза, но она уже и без того знала, что он ответит. Чувствовала, осознавала, но не верила.

— Я хочу, чтобы ты была жива, — упрямо сказал он. Это было больно, адски, невыносимо. Жар поднимался с самой глубины души и грозился вырваться наружу. Опалить все, сжечь дотла, как сейчас сгорала ее душа.

Непослушными губами девушка выдавила из себя кривую улыбку:

— Тогда иди, — она кивнула на дверь. — Где выход, знаешь.

Она справится. Ей хватит воздуха, чтобы не задохнуться. Хватит сил и выдержки, чтобы не сжечь все. Хватит ума не натворить глупостей. Даже если ей придется до бесконечности считать, чтобы выдохнуть и не сорваться. Она сможет.

Но смотреть, как он уходит, было выше сил княжны. Отвернувшись в сторону окна, она притворилась, что крайне заинтересована видом. А сама прислушивалась, ожидая звука уходящих шагов. Почему он медлит? Зачем он с ней так? Это слишком мучительно.

А потом они раздались. Тихие, еле слышные, для нее они казались громовыми. Или так сильно билось сердце? А, может, именно так звучат разбивающиеся надежды?

Реджи уже ничего не ждала. И когда на ее плечи легли знакомые ладони и развернули ее, она уже не верила в чудо. Во всяком случае, осознанно.

Взгляд ее карих глаз встретился с его льдисто — голубым. Вот только сейчас его никак нельзя назвать холодным — в них столько эмоций, что можно задохнуться.

— Я хочу, чтобы ты была жива, — вновь повторил он каким — то странным, прерывающимся голосом. — Хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы все было хорошо, И твоей самой страшной проблемой был вопрос, какую шляпку тебе сегодня надеть и подходит ли она к твоему платью.

От этих слов в горле встал ком, и Реджина закусила губу, стараясь сдержать слезы. Зачем он сейчас ей все это объясняет? Как будто она сама не понимает, почему он сейчас уйдет. В этот раз между ними все гораздо честнее и правдивее, чем тогда, пять лет назад. Но не легче, точно. Если уж хочет уйти — пусть уходит. Не мучает ни себя, ни ее.

— Но я эгоист, — продолжал тем временем Фредерик. — Отпустить тебя насовсем я не могу. Не могу не следить. Не могу не решать твои проблемы. Не видеть тебя. Просто не могу.

Вздох — тихий, прерывистый — сорвался с ее губ, но произносить что-то княжна не спешила. Боялась осознать, что ей послышалось. Боялась спугнуть. Ив то же время боялась поверить. Страх, который присутствовал в ее жизни последние годы, кажется, сейчас сосредоточился единым комков в ее душе.

— Фредди, — его имя прозвучало на грани слышимости. Просто потому что молчать дальше стало невыносимым. Невозможным.

— Я не уйду, — решительно проговорил ледяной дракон, пальцами приподнимая ее подбородок, чтобы заглянуть прямо в глаза. — Конечно, можно снова попытаться. Но из этого все равно ничего не выйдет. Стоит тебе хотя бы на секунду показаться в поле моего зрения, и я снова, как цепной пес, буду следить за тобой. Потому что иначе не смогу. Это больше, чем потребность, Реджина. Больше, чем осознанное желание. Прости, но я никогда не смогу уйти навсегда.

— И как же нам тогда быть? — прошептала девушка, боясь громким голосом спугнуть такую призрачную реальность. Слишком это все не похоже на то, что должно случиться.

— Ты права, — Фредерик коротким поцелуем коснулся ее губ. — Будем разбираться. И с злоумышленником, и с моим проклятьем. Если есть вход, значит должен быть и выход. И мы его найдем. Чего бы нам это ни стоило.