Магистр Альмира

В этот день я совмещала в себе должность сильной женщины, от которой не только кони, но и избы бегать уже начали, и прекрасной леди, что заводит даже столбы. Раньше казалось, что такие попаданки встречаются только в книгах.

То есть вначале мне пришлось пройти испытания, после которых дико хотелось лечь и проспать дней эдак десять, а потом… Потом все мужики Академии ка-ак начали за мной ухаживать, словно планировали все эти десять дней спать рядом. И не только спать, и не только рядом.

Райден – тот самый женоненавистник с косой и профилем хищной птицы, что одевался, словно собрался на средневековое торжество – без конца широко улыбался. Уоррик – пепельный блондин с голубыми глазами – очень высокий, слегка долговязый, неизменно в академической форме – вился вокруг меня постоянно. Хант – массивный блондин в цветастой рубашке и шортах – подмигивал и кивал.

Даже ректор смягчился. Обычно мое появление вызвало у него две эмоции. Первая отражалась на лице опасливым ожиданием, что немудрено после моего эпичного появления с паяльником и разрушений, которые за этим последовали, вторая – облегчением, что я еще жива и ничего ужасного пока в вузе не натворила.

Я еле шевелилась от усталости и сонливости, зато мужики были готовы носить на руках. Утешало, учитывая, что еще немного обсуждений – и я бы заснула стоя, как лошадь, рухнув в руки того, кто ближе стоит.

Особенно мне нравилось, как Рейв заботился и отреагировал, когда нашел меня под завалом. Нет, от его объятий, мои ребра немного пожаловались. Ну как пожаловались – кричи они вслух, наверное, везде выбило бы стекла. Но… мне вдруг стало настолько приятно, что я ослабела в руках начальника, колени подогнулись, как у малолетки, с которой заговорил первый красавец класса. И… я сама обняла Рейва. Это, кстати, и спасло мои ребра. Почувствовав, что я не вырываюсь, не сопротивляюсь, начальник хватку сразу ослабил.

Потом, у ректора мне постоянно казалось, что Рейв очень хочет меня проводить. Но его постоянно кто-то задерживал. В итоге, я все же удалилась с Уорриком. Тот из кожи вон лез, чтобы понравиться: и под ручку вел, и комплиментами осыпал, и в глаза нежно заглядывал. Возле моей двери чудилось, что он вот-вот спросит: «А на кофе пригласите? А то даже переночевать негде».

К счастью, у меня закончился кофе, а у Уоррика крайне вовремя закончилась решительность.

Дома я первым делом приняла душ. Смыла с себя затхлый сырой запах катакомб и едкую пыль, и долго стояла с закрытыми глазами, подставляя лицо под мягкие струи. Потом, утопая в мягком объемном халате и с полотенцем на голове, села за туалетный столик и принялась делать всякие масочки, мазаться кремом. Надо сказать, косметика здесь была очень даже достойная. Химии ноль, а кожа после нее, как у младенца. Затем размотала полотенце и начала неспешно расчесывать волосы. И тут… в комнату ворвались.

Ну самое время! Я лохматая, с полу сплетенными мокрыми прядями, словно выбираю между стилем “я упала с самосвала, тормозила головой” и образом – “а я сошла с ума, какая досада”. Почти голая – под халатом ничего нет. Зато на ногах тапочки с помпоном, а на носу крем.

Самое оно, чтобы встречать ухажеров. С другой стороны, если после этого мужчина не улепетывает в закрытую дверь, значит, действительно, во мне заинтересован.

Но самым ужасным оказалось то, что пришел Рейв.

И тут за считанные секунды я испытала массу противоречивых эмоций.

Испуг, что он узрит меня не с макияжем, прической и при параде.

Удивление, когда начальник, не здороваясь, набросился, схватил и поцеловал.

Возмущение, что он даже не поинтересовался, хотя бы для приличия – а вообще можно ли?

И… блаженное состояние. Потому что Рейв целовал долго и пылко, гладил, прижимал, напоминая моим ребрам, что все страшное у них еще впереди. Вдруг опомнившись, чуть ослаблял хватку.

Наконец, слегка отстранился и вздрагивающим от волнения голосом спросил:

– Аля, ты будешь моей женщиной?

– Э-э-э, – я была словно пьяная, – А ты всегда такой резкий? Ворвался, захватил, поцеловал?

– Вообще-то нет, – он даже смутился. – Но мне кажется, я люблю тебя…

Все, у меня щеки загорелись, в голове поплыл сладкий туман. Я сама положила руки на плечи Рейва и произнесла:

– Я подумаю, – улыбнулась. Кокетливо так, зазывно.

– А так? – он поцеловал меня снова.

– Уже лучше. Думать буду менее долго.

– А так?

– Знаешь…я сонная, плохо соображаю. Да нельзя вот так – с бухты барахты. Мне нужно больше входных данных для анализа.

Он продолжал целовать, демонстрируя «и так» и «вот так» всю силу своей страсти и нежности. Я таяла… С каждым разом приближаясь к простому и банальному «да» на вопрос Рейва.

Надо признать, что искра между нами, действительно, переросла в пламя не только в душевой, когда плазма и электричество искрились в моих руках, но и проникла в сердца.

Кто бы мог подумать, что наше «горячее знакомство» перерастет в такие жаркие и теплые отношения.