Глава пятая

Марко

Я был так погружен в мысли, что не заметил, как доехал до дома. Оставил магомобиль в гараже и, поднявшись на первый этаж, столкнулся с Гретой.

– Господин, вы рано встали, – заметила она.

– Свари мне кофе, пожалуйста, – попросил я.

Пока я наслаждался горячим и терпким напитком на веранде, проснулся отец, затем матушка и брат. Пошли хлопоты с завтраком, потом начали рассуждать, не навестить ли всей семьей тетушку, и день плавно потек своим чередом.

Я так и не ложился, но усталости особо не чувствовал. Да и было о чем подумать.

Опасения Одри были мне понятны. Она видела, что происходило со мной, и не хотела, чтобы подобная участь постигла и ее. Тем более если Окрам – не просто дух, а именно бог Пирр. Ведь и в ней могла спать какая-нибудь богиня, и пробудись она, непонятно как ее потом изгонять.

Впрочем, Пирр, если это и правда был он, сейчас был не просто заточен в теле обычного человека, но и ослаблен. Неудивительно, что он не захотел говорить, кто он. Я мог теперь пойти к жрецу Орлиону, и тот мог найти способ не просто извлечь его, но и как-то использовать. Все-таки бог – это не рядовой дух. Мало ли какие у него есть скрытые силы и потенциал.

Я нутром чуял, что моего компаньона такой расклад категорически бы не устроил. А потому, когда в гостях у тетушки принялись обсуждать пополнение в ее коллекции картин, я улизнул в сад, чтобы, оставшись наедине с собой, поговорить с духом-богом.

Во сне Окрам, вероятно, был сильнее, потому что сопротивление моего сознания ослабевало. Во сне, как известно, даже логика не работает. Поэтому там ему было удобнее. Но я был уверен, что мы могли поговорить и днем. Он все время был во мне и как минимум чувствовал, когда Одри была рядом. Тогда в аудитории, где я лежал голым, и когда мы прятались за стеллажом, подслушивая архимагов, Окрам поцеловал Одри, я был уверен. Поэтому я ощущал вишневый привкус на губах. Ловко же он подгадывал момент. А тогда вечером в парке, видимо, решил, что Одри специально его призвала, раз коснулась метки. Не ожидал сопротивления и поэтому позволил себе зайти дальше обычного.

Я устроился на мраморной лавочке между двух кустов сирени и закрыл глаза.

«Я знаю, что ты здесь, – сказал про себя. – Давай поговорим. Окрам?»

Я решил не называть его Пирром, пока не буду уверен, что это действительно он.

Дух молчал, но я не сдавался.

«У нас с тобой есть кое-что общее. Обоим нужна Одри. Но если мы не договоримся и не распутаем этот узел, то потеряем ее навсегда. Она боится и не доверяет нам, и собирается держаться от нас как можно дальше. Так что больше никакой силы тебе не принесет. Да и не пробудится».

Упрямый дух мне достался.

«Окрам, я знаю, что ты помог моему прадеду Алехандро победить повелителя демонов. Мы с тобой тоже могли бы договориться. Я не хочу с тобой сражаться за одно тело. Я хочу тебе помочь».

«Мне нужна она, – отозвался низкий, наполненный печалью голос в моей голове. – Мы расстались в прошлой жизни, чтобы воссоединиться в этой. Но все пошло не так. Я не должен был ни с кем делить свое тело».

«Есть вероятность, что ты сможешь отделиться?»

«Мне нужно больше силы».

«Ты говоришь о перьях? Я знаю, где достать как минимум одно из них. – Я приметил его в коллекции редкостей моей тети. – Но сначала ты должен пообещать, что не будешь перехватывать контроль без моего ведома. Чтобы помочь тебе, я должен тебе доверять».

Дух замолчал, заставив меня усомниться, не разозлился ли он, но затем сказал:

«Хорошо. Только и у меня будет условие».

«Какое?»

«Я сделаю все, чтобы Одри меня вспомнила. И ты не будешь стоять на пути».

Теперь настал мой черед брать паузу. Я хотел договориться с Окрамом и жить с ним в ладу, но что делать, если Одри перестанет быть Одри и выберет его, я не знал. Надеялся лишь на то, что до этого не дойдет. Надо постараться отделить от меня Окрама раньше, и, возможно, получится отделить и ту часть Одри, которую он так хочет пробудить.

Пока я не представлял, как все это будет выглядеть. Знал лишь, что на сегодня Одри не хотела пробуждаться. И я не хотел, чтобы она меня боялась.

«Ты не станешь действовать насильно, – строго сказал я. – Обещай!»

«Обещаю», – подтвердил феникс.

Я позволил себе выдохнуть. Что ж, начало положено.

«Теперь про остальные перья. Я сомневаюсь, что мы соберем все. Пару-тройку, может. Но остальные, скорее всего, в частных коллекциях или вообще утеряны. На поиски может уйти не один год. У тебя есть другие варианты?».

Окрам задумался.

«Место, где я погиб. Оно может еще хранить мою силу».

«А где ты погиб?»

«В Ледяных горах».

«Надо же, какое совпадение, что именно туда я и направляюсь этим летом».

«Но мне нужна она», – повторил дух даже как-то устало.

И мне нужна, приятель. И мне.

***

Я, должно быть, заснул, потому что вздрогнул, когда кто-то потряс меня за плечо.

– Марко, что с тобой? – раздался взволнованный голос матушки. – Ты заболел?

– Что-то вроде того, – пробурчал я, поднимаясь.

Оказывается, в какой-то момент я лег, а сам этого не заметил.

– Тогда мы немедленно едем домой! – объявила она.

– Да все нормально, – попытался отмахнуться я, но если уж матушка что-то решила, даже отец не мог ее остановить.

Я едва успел выпросить у тети перо в подарок.

Дома ко мне сразу прислали семейного лекаря. Но тот ожидаемо ничего не нашел. Посоветовал лишь хорошенько выспаться.

Сославшись на его предписания, я остался один и пошел в ванную. Здесь разделся и достал из сумки стеклянную трубку с пером.

«Постарайся ничего не поджечь», – попросил я.

Я положил перо себе на ладонь. Оно переливалось от оранжевого к красному и завораживало, не отвести взгляд. Через мгновение оно вспыхнуло и рассыпалось на множество искорок, которые вскоре тоже исчезли.

Я ощутил небывалый прилив сил, как при приеме матирии, только во сто крат больше. Спина зачесалась, перед глазами поплыло. Я сполз по стене вниз. На мгновение все вокруг почернело, а потом я увидел Окрама.

Он стоял перед грядой скалистых гор с ледяными вершинами, а из его спины росли роскошные огненные крылья.

Почувствовав меня, он обернулся, и крылья исчезли.

– Спасибо, – сказал он.

Я подошел ближе и встал рядом.

– Это место не просто так нам снится, верно? – догадался я. – Ты здесь погиб?

Окрам кивнул. Выглядел он задумчивым.

– Я должен пойти к Одри и снова попытаться ее пробудить, – проговорил он. – Возможно, теперь у меня хватит силы.

– А если нет? – возразил я. – Прошлые разы ты ничего не добился, только напугал ее. Если это повторится, кто знает, она может вообще перевестись в другую академию. Лучше держаться рядом, но действовать осторожнее, понимаешь? Дай ей немного места.

Окрам повернул голову, и наши взгляды встретились. У него были оранжевые глаза, в которых будто застыло пламя. Он смотрел с сомнением, взвешивая мои слова.

– Не торопись, приятель, – я улыбнулся ему и хлопнул по плечу.

Когда я очнулся, то понял, что все еще сижу в ванной. И о чудо, ничего не сгорело!

***

На следующее утро Ксандр предложил съездить посмотреть гонки на болидах. Я согласился, и мы с братом отлично провели день.

А вечером воскресенья я вернулся в академию.

– У-у-у, ты такое пропустил! – воскликнул Дин, завидев меня в дверях нашей комнаты.

Я поднял брови.

– К Одри наведался жених, – пояснил приятель.

– Жених? – переспросил я. Это слово больно ударило по голове. – Кто?

Дин пожал плечами.

– Да какой-то тип, похоже, из ее родного города или деревни. Прибыл с букетом, и они пошли гулять по парку.

В животе от напряжения сжалась какая-то пружина. Конечно, у Одри мог быть жених. Кто же упустит такую хрупкую красоту? Не стоило быть самонадеянным и считать, что ее волнует только наша ситуация с Окрамом.

– И что же? – хмуро спросил я.

– Пошли они гулять, даже вроде как поцеловались. – Из моей груди словно выбили дыхание. – А потом, – Дин продолжал, а я беспомощно слушал, – она отметелила его букетом. Прям по роже, прикинь? Страстная девчонка! Вся аллея была в лепестках…

Он усмехнулся и глянул на меня, ожидая реакции. Я же все еще силился переварить новости о наличии у Одри жениха.

Поняв, что что-то не так, Дин нахмурился.

– Что у вас с ней в итоге? – спросил он.

– Все сложно, – только и выдал я.

– Даже после того, как ты полез за ней на карниз? Тут уже пошли слухи, что она подожгла кабинет ректора из мести… – глядя на меня, Дин осекся. – Но это явно неправда. Что случилось на самом деле?

Я не стал посвящать приятеля в подробности про Окрама, но посчитал, что о преступлении Бетси с Коллинзом он должен знать. Неясно, что предпримут архимаги, но в любом случае замалчивать такое нельзя.

– Они завтра объявляют тех, кто прошел на практику, – заметил Дин в конце моего рассказа. – Интересно, скажут ли что-нибудь об этом…

Да, мне тоже было интересно.

Одри

Совсем как неделю назад главный зал академии наводняли студенты. Архимаги должны были объявить тех, кто отправится с ними на самую престижную в стране практику. Мне же не хотелось даже идти в зал. И так было ясно, что я не прошла, учитывая, во что превратилось мое финальное испытание.

– Мало ли, вдруг они засчитают, – уговаривала меня Лекси. – Ты же ради них, можно сказать, жизнью рисковала.

В итоге она меня уговорила, но мы пришли чуть позже, когда места оставались только в последнем ряду. Среди голов сидящих перед нами студентов я без труда нашла красную. Марко с Дином расположились впереди и болтали с какими-то девчонками.

На сердце защемило. И как ни старалась себя одернуть, не помогало. Я не видела Марко всего два дня, а уже скучала. Сама сказала ему, что нам лучше держаться друг от друга подальше. Но это не мешало думать о нем и грустить. В другой жизни при других обстоятельствах, кто знает, может, у нас что-то бы и получилось.

Гул резко стих, и в зал вошла троица архимагов в сопровождении ректора. Как и неделю назад, они поднялись на сцену. Первым выступил де Шарль, прочитав короткую речь о том, какая большая честь для академии принимать архимагов и что он гордится каждым студентом, который попытал счастья на испытаниях. Интересно, включал ли он в этот список меня…

Затем слово взял Ардэльф де Норвин и тоже всех поблагодарил за участие, а после выдал неожиданное:

– Прежде чем объявить победителей отбора, нам бы хотелось прокомментировать поведение одной из его участниц…

Я затаила дыхание. Надеюсь, он не обо мне?

– Мисс Бетси де Аурунг, – продолжал Ардэльф. – Попыталась победить обманом, подменив последнее задание у одной из участниц.

Несколько студентов обернулись ко мне, и захотелось сползти со стула на пол.

– Такое поведение неприемлемо, – говорил архимаг. – И несмотря на огромное уважение к ее семье, мисс де Аурунг исключается не только из этого отбора, но и из всех будущих отборов.

По залу прошла волна ахов и вздохов. Теперь все смотрели на Бетси. Она вскочила со своего места и, выбравшись к проходу, быстрым шагом покинула зал. Я только успела заметить, что ее лицо было красным, как помидор, а глаза наполнились слезами.

Против всякой логики стало ее жаль.

– Так ей и надо, – шепнула на ухо Лекси.

С этим было не поспорить, и все же…

– А теперь, – снова заговорил Ардэльф, возвращая внимание к себе. – Магистр де Миртайн объявит победителей отбора.

Внутри сжалось. Нет, я не могла быть среди них, никак не могла. Но откуда тогда взялась эта глупая надежда? А вдруг объявят и меня? Бывают же на свете чудеса. Может, Лекси права, и они оценили последнее испытание по-своему. Особенно после того, как исключили Бетси.

Да, если я поеду на практику, это не освободит меня от долга Бергам. Вряд ли ректор вернет им деньги. Но практика была гарантией поступления на королевскую службу после окончания академии. А там уже и достойное вознаграждение, и покровительство архимагов. Гарольд бы точно не смог меня забрать себе. Ух, что-то я размечталась! Сначала надо, чтобы мое имя назвали…

Я посмотрела на Линду де Миртайн, как будто она была богиней и от ее слов зависела моя судьба.

– Итак, – заговорила она. – На практику в Ледяные горы отправляются Марко де Аллентайн, Дин де Росса и Нолан Хаммонд.

Линда замолчала. Зал разразился аплодисментами, все вокруг кинулись поздравлять парней, а я сидела и не двигалась. Я ведь знала, что не пройду, но все равно почему-то надеялась. И теперь на меня обрушились одновременно и обида на архимагов, так и не оценивших моей решимости, и злость на себя, звучавшая почему-то голосом мамы: а что ты хотела? Думала – ты особенная?

Причем я даже не могла сказать, что дело в моем происхождении. Нолан тоже не был дворянином. И он оказался тем самым исключительным случаем, когда на практику взяли кого-то без титула. А я… Что ж, придется искать работу и разбираться с Гарольдом. Что я думала, кто-то решит мои проблемы за меня? Да когда такое было?

Было… На мгновение, когда Марко помогал мне…

Я посмотрела в его сторону. Огневика окружала толпа друзей и девчонок. Все правильно, все и так знали, что его возьмут.

– Сильно расстроилась? – спросила Лекси.

Я отвела взгляд от Марко.

– Ну как сказать…

– Ты хотела быть с ним на практике, – заметила она.

– Да дело не в нем. – Я мотнула головой. – Просто я думала, что хоть раз в жизни мне повезет. Но, видимо, нельзя переиграть собственную судьбу.

Я поднялась и пошла к выходу. И ровно как и неделю назад меня перехватил в коридоре ректор. Только на этот раз он выглядел еще более хмурым и недовольным, чем в прошлый.

– Мисс Лайн, – сухо сказал он. – С вами хотят побеседовать.

Ну вот опять…

– Кто? – устало спросила я, не ожидая ничего хорошего.

– Комиссия по этике.

– Ничего себе, – присвистнула за моей спиной Лекси.

– Встретимся на парах. – Я ей махнула и отправилась за де Шарлем.

Отвел он меня, правда, не в ректорат, а в одну из аудиторий. Примечательно, что в свежеотремонтированную. Видимо, подумали о комфорте гостей. На первом ряду их сидело трое: две женщины и мужчина. А перед ними стоял стул, похожий на одинокую сосну в бескрайнем поле.

– Мисс Одри Лайн, – представил меня ректор и удалился, закрыв за собой дверь.

Надо же, я думала, он будет присутствовать…

– Проходите, – сказала одна из женщин, указывая на стул.

На вид ей было чуть больше сорока. В сером шерстяном пиджаке с черным шарфом под горло. Светлые волосы собраны в пучок, делая ее лицо немного вытянутым, как у гончей. Серые глаза смотрели внимательно, даже въедливо, как будто дама служила в полиции.

Вторая женщина была ниже ростом, в бордовом пиджаке, кругленькая и розовощекая. Она была противоположностью первой и производила впечатление доброй тетушки или владелицы пекарни.

Сопровождавший их мужчина был в круглых очках, худой и нездорово бледный, словно никогда не видел солнца. Он держал перед собой папку, поверх которой лежало несколько белых листов. Когда ректор объявил мое имя, он его тут же записал.

Пройдя перед комиссией, я уселась на стул. То, как он стоял, напротив парт, да еще и на расстоянии, сразу вызывало дискомфорт. Казалось, что меня судят и я одинока, как сухая коряга в пустыне.

Положив ладони на колени, я подняла голову и по очереди посмотрела на каждого из членов комиссии.

– Мисс Лайн, хотим вас предупредить, – начала «гончая», —за ложь вы понесете ответственность вплоть до исключения вас из академии. Поклянитесь, что будете говорить правду.

Сказали бы хоть сначала, о чем будут спрашивать.

– Клянусь.

– Мисс Лайн, – заговорила вторая женщина и, кажется, почти улыбнулась. – Расскажите о ваших отношениях с мистером Коллинзом.

– У меня нет отношений с мистером Коллинзом, – торопливо ответила я.

– Но он сделал вам определенное предложение, не так ли? – спросила первая женщина.

Я медленно вдохнула и выдохнула, собираясь с силами. Ну что ж, расскажу как есть, а там будь что будет.

Пока я говорила, меня не перебивали, а мужчина в очках что-то строчил на листе.

– Кому вы рассказывали об этом? – спросила «гончая», когда я закончила.

– Никому.

– Почему? – как будто искренно удивилась вторая женщина.

– А кто бы мне поверил? Ректор де Шарль, например, не стал.

Сухонькая дама смерила меня строгим взглядом и неодобрительно покачала головой.

– Вы понимаете, мисс Лайн, что из-за молчания таких, как вы, страдают другие? Если бы вы публично заявили о том, что произошло, нас бы пригласили намного раньше. И никто бы больше не подвергся домогательствам со стороны этого человека.

От удивления я приоткрыла рот.

– Погодите… Другие? Вы говорите, что он приставал к кому-то еще?

Вторая женщина кивнула.

– Если бы вы выступили сразу…

– Но ведь другие тоже молчали! – воскликнула я.

– Кто-то должен стать первой. – Сухонькая женщина снова смерила меня недовольным взглядом. – Почему не вы? Говорят, смелости вам не занимать.

На это мне нечего было ответить, и я лишь поджала губы.

– Идите, мисс Лайн. – Кругленькая женщина снова почти улыбнулась. – И больше не позволяйте мужчинам разрушать вашу жизнь.

То, что в аудитории как раз присутствовал мужчина, этих дам, похоже, не волновало.

Озадаченная, я вышла в коридор и здесь столкнулась с мисс Дейл.

– Одри, – она ласково улыбнулась. – Как все прошло?

Я пожала плечами.

– Меня отругали, что я молчала раньше.

Дейл кивнула, словно была с этим согласна.

– Ты могла прийти хотя бы ко мне, – сказала она вполголоса. – И в будущем, надеюсь, так и поступишь.

– В будущем… – повторила я за ней.

Будет ли это будущее? Несмотря на наказание Бетси и комиссию по этике, меня все равно могли обвинить в порче имущества и исключить из академии, как сказал де Шарль, за «серьезное нарушение дисциплины».

Мрачные мысли, похоже, отразились у меня на лице.

– Ты еще не говорила с ректором, – скорее сказала, чем спросила Дейл.

– А он вызвал?

Девушка качнула головой.

– Пойдем-ка.

Видеть де Шарля не хотелось совсем. Небось опять наговорит гадостей. Но секретарь настояла, и вот я уже снова была рядом со знакомым кабинетом. Тут начался ремонт, и пара рабочих перекрашивали стены. Ректор вместе со своим столом временно переехал в аудиторию напротив.

Увидев нас с Дейл, он заметно помрачнел.

– Мисс Лайн, как прошло ваше общение с комиссией? – поинтересовался он.

Секретарь легонько подтолкнула меня в спину.

– Я сказала им правду, – ответила я, все же заходя внутрь.

Ректор откинулся на стуле и сложил сцепленные ладони на животе.

– Похоже, ваши обвинения не так уж беспочвенны, – проговорил он, но в голосе не слышалось и толики симпатии. – О скандале наверняка напишут в газетах, и к вам могут прийти журналисты. Вы это понимаете?

Хотя он больше не порывался защищать Коллинза, его слова все равно звучали как обвинение. Как будто это я устроила скандал.

– Понимаю, – ответила я.

– Если вас спросят, вы, надеюсь, будете отстаивать честь академии? – Ректор наклонился вперед и внимательно посмотрел мне в глаза.

Я растерянно моргнула. Что именно он у меня спрашивал?

– Мисс Лайн, – он говорил отрывисто, чеканя слова. – Академия не будет выдвигать против вас обвинений за пятничный инцидент.

Мои глаза округлились.

– Правда? – воскликнула я.

– Но если к вам придут, постарайтесь отказаться от любых интервью и комментариев. Не думайте, что потеряете свои пятнадцать минут славы, такая слава все равно не пойдет на пользу…

– Я и не думала, – возразила я.

– Вот и отлично. Значит, мы друг друга поняли.

Я кивнула.

– Всего доброго, мисс Лайн, удачи на сессии.

Таких, как де Шарль, моя мама называла флюгерами, потому что они поворачивались по ветру. В пятницу он мне угрожал отчислением, если я буду настаивать на вине Коллинза. А сегодня уже предлагал сделку: я останусь, но скандал всеми силами замнут.

Это меня вполне устраивало. Придут журналисты или нет, а привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Тем более такое внимание. Наверняка ведь найдутся и те, кто все перевернет, как ректор в прошлый раз, и скажут, что я сама охотилась за мужчинами, а бедный Коллинз пострадал. Не надо мне такого удовольствия.

В раздумьях я спустилась на первый этаж и вышла на улицу.

Возле ворот академии было очередное столпотворение. Из любопытства я подошла ближе и увидела за решеткой шикарный магомобиль, блестевший серебром на солнце. Даже не разбираясь в технике, я могла сказать, этот был один из дорогих. Приехали за кем-то, должно быть.

Один из парней в толпе обернулся и посмотрел сначала на меня, а потом куда-то за мной. Я тоже обернулась.

Со стороны общежития шла Бетси. Она рассталась со студенческой формой и теперь облачилась в элегантное платье розового цвета и расшитый кружевом пиджачок. Чуть позади девушки шел молодой человек в простом костюме синего цвета и белых перчатках. Он нес толстый чемодан, который явно едва-едва застегнули.

– Ее все-таки исключили, – заметила студентка, стоявшая недалеко от меня.

– Нет, говорят, сама ушла, – ответила другая.

Бетси гордо шагала к воротам, стараясь ни на кого не смотреть, но передо мной все же остановилась.

– Ты… – Она презрительно дернула верхней губой. – Думаешь, ты победила?

Я качнула головой.

– Я ничего тебе не сделала. Ты сама себя подставила.

– Эта академия все равно обречена. – Она махнула рукой. – Пока тут учатся такие, как ты и твоя подружка. Ах да, ты же не знаешь!

Я нахмурилась.

– Чего не знаю?