Глава 26: Пробуждение

Межпанетарный паром Вердан-Аль-Тур

Мила Громова

Грубая рука проходится по моему бедру и сжимает кожу до боли. В ушах только шумное дыхание, в глазах - слезы.

«Мне больно» - шепчу я – «отпустите, мне больно».

Горячая ладонь сжимает мою. Она дарит спасительное тепло. Она мне поможет, поможет выбраться…избавиться. Фантомные ощущения чужих грубых пальцев уходят. Остается только тепло, я тянусь к нему, и когда горячая рука ослабляет хватку, сжимаю ее сама.

«Не уходи, пожалуйста» - я молю кого-то невидимого – «мне так больно, мне больно и страшно».

«Тшшш, я с тобой» - голос знакомый и незнакомый дает ощущение защищенности и убаюкивает - «я с тобой, Мила, я всегда буду с тобой».

***

Я просыпаюсь от невыносимой жажды. Рука привычно тянется к тумбочке, на которой всегда стоит вода. Чертов кошмар, будь он неладен. Но рука натыкается на препятствие.

Что это такое?

Открываю глаза. Передо мной – прозрачный экран регенерационной капсулы. Лежала в них пару раз за жизнь. Наконец, до меня начинает доходить. Разговор с Эйденом, зона отдыха, тура Кирана, шоколадка…шоколадка. Я кашляю и подставляю руку, пытаясь снова обнаружить там кровь. Но ничего нет.

От моих движений верх капсулы раскрывается. Левую руку опоясывает датчик. Я пытаюсь встать, но сил не хватает.

- Тебе лучше еще полежать – слышу я громкий голос. Я ложусь обратно. Очень хочется пить.

- Пить – хочу сказать, но хриплю. Слышу шаги, к моему ложу подходит майор Ир-Ходар.

«Опять ты» - хочется сказать, но язык будто бы опух.

Майор осторожно засовывает трубочку в мой рот, и живительная влага снимает часть болезненных ощущений в горле.

- Горло будет болеть – сообщает аль-тур – андроиду-медику пришлось насильно вталкивать в тебя абсорбирующую пену. Горло было опухшим. Лучше пока ничего не говорить.

Я тяжело вздыхаю. Хочется задать кучу вопросов. Что было в шоколадке? Что со мной произошло, и как я сюда попала? Где Эйден?

Видимо мое лицо отображает всю гамму невысказанного, потому что майор садится рядом и кладёт свою руку около моей. Не касаясь, но очень близко.

Я жду. Он просто смотрит в мое лицо. Черные глаза испускают небольшие язычки, мягкие, желтые.

- Ты пробыла в капсуле восемь часов вместо четырех – начинает он глухим голосом – доза яда была большой, а на пароме просто нет антидота, потому что мы не знаем, какой яд ты приняла. Поэтому капсула работала на максуме возможностей.

Мотаю головой.

- Я знаю, Мила, что ты его не принимала. Но он попал в твой организм. Из шоколада, который ты ела. Когда прилетим на Аль-Тур, я лично прослежу, чтобы сделали анализ и наказали виновного. На уши всех подниму на этом Вердане, поняла? – кажется, моего непонятного обидчика ждет мучительная и долгая расплата, судя по его лицу. И знаете, я ему верю.

Киваю.

- Я отправил Эйдена отдохнуть и решить свои рабочие дела, он буквально двадцать минут назад ушел, а так, сидел с тобой и ждал, когда ты очнешься. Я, по понятным причинам – он кивает на фуражку, которую держит в руках – постоянно быть с тобой не мог. Хоть и хотел.

«Твою галактику, ты мне чужой!» - хочется заорать - «чужой, незнакомый. И что, что твой огонь как-то на меня среагировал? Мне-то что с этим делать? У меня есть мужчина. Я хочу быть с ним. Наверное. Я теперь уже вообще не знаю, чего я хочу».

- Ты ведь уже поняла, что я буду рядом? Не отпущу и не отстану, пока сама не прогонишь. Слышишь?– говорит он сурово и твердо, с напором, с нажимом. Только в глазах я вижу совсем другое - ожидание, надежду, что-то болезненное и хрупкое.

Я только вздыхаю. Я пока не знаю, что мне ему сказать.

***

Мы пробыли с майором вдвоем в медотсеке еще какое-то время, когда вернулся Эйден. За это время Даян (буду называть его так, хотя бы в голове, что уж теперь) рассказал, что пришел к нам с Эйденом в каюту и выяснил, что мы поссорились, если это можно так назвать. Пока они решали, что делать дальше, их нашел Нани и привел ко мне. Как сообщил андроид-медик, между моим отравлением и тем, когда они меня нашли, прошло около пяти минут. Не знаю, на какой космической тяге двигался мой фурчик, но, получается, он рванул к Эйдену фактически сразу, после того, как мне стало плохо. Мой пушистый спаситель. Нужно купить ему на Аль-Туре какое-то огромное лакомство.

Яд воздействовал на желудок, пищевод, горло, легкие. И в целом был токсичен для всего организма. Я могла умереть, если бы меня нашли не сразу. Но яд вовремя блокировали и вывели из тела. А капсула залечила повреждения внутренних органов.

- Это могла быть твоя конкурентка в «Межгалактических новостях»? - спросил Даян.

Я кивнула. Конечно, страшно думать, что Диса способна на такое. Одно дело – легкие пакости, включая соблазнение моего мужчины. Другое дело – покушение на…убийство. Точнее, если бы доза была маленькая, мне бы просто стало плохо. Но тут яда было очень много.

Но других вариантов у меня не было. Тем более, это не еда, взятая где-то там. Это шоколадка, которая лежала в моей сумке. И я действительно оставляла ее без присмотра на работе. Думаю, в тот момент, когда мы с Эйденом или Витаром общались в кабинете, Диса могла положить в мои вещи эту отраву. Раньше это делать ей просто не имело смысла.

В голове не укладывалось, что эта женщина, какой бы она не была, сделала нечто насколько страшное.

Эйден залетел в медотсек и буквально налетел на меня с объятьями. Какими-то судорожными и нервными. Он был обжигающе горячим, так, что стало физически тяжело. Я обняла его в ответ той рукой, которая была без датчика. Отстранилась и погладила по щеке. Вздохнула.

- Я вас оставлю – как-то глухо и безжизненно сообщил майор и ушел.

- Я зря ушла – попыталась сказать я, но вышла какая-то мешанина из звуков и хрипов.

- Андроид сообщил, что отек сойдет с горла и связок через день – сказал Эйден, проводя кончиками пальцев по моему лицу – Мила, прости меня. Я все сделал не так. Точнее так, как планировал, но получилось все равно плохо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Положила руку ему на губы и покачала головой. Не время сейчас. Я думаю над ситуацией, мне нужно еще поразмышлять обо всем.

Я кивнула на место рядом со мной. Эйден подозвал андроида и тот что-то пощелкал в своем комме, увеличивая пространство зоны, на которой я лежала. Я немного отодвинулась, позволяя аль-туру прилечь рядом. Он кое-как поместил свое мощное тело на ложе, подложив под меня руку. Я положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Мысли потекли сплошным, но ровным потоком. Близость Эйдена меня успокоила и заставила взглянуть на ситуацию под другим углом.

Если быть честной с самой собой, я жалела о своем эмоциональном взрыве. Это не мое обычное поведение. Складывалось ощущение, что это что-то потаенное, что я обычно никогда не демонстрировала. Но именно этот взрыв дал ощутить себя какой-то живой. Как до этого я ощущала себя такой все те дни и ночи, когда Эйден был рядом. Как будто моя скорлупа, многие годы опоясывающая сердце, потрескалась.

Ситуация с отравлением в каком-то роде оказала мне услугу. Во-первых, я поняла, насколько хрупка и скоротечна жизнь. Когда даже кончиками пальцев прикасаешься к грани жизни и смерти, начинаешь все воспринимать как-то по-другому. Было бы печально умереть, так и не разобравшись толком в своей непростой ситуации.

Ну, и во-вторых, знаете, я верю в Провидение. В то, что каждого по жизни ведет кто-то незримый. Меня привели к этому моменту. Именно к этим аль-турам. Мне вручили в руки их жизни и сердца. На, Мила, бери, разбирайся с ними. Принимай решение.

И я решила, что отпущу ситуацию настолько, насколько это вообще возможно сделать. Я не буду бежать от происходящего, постараюсь не реагировать резко, просто буду жить дальше, раз высшие силы мне дали такой шанс.

Насильно никого принимать не буду, а если почувствую к кому-то, помимо Эйдена, что-то, то не буду этому противиться сразу, а буду смотреть по обстоятельствам. Наверное, так будет правильней для всех. Я же оптимистка. Я верю в лучший исход.

***

Следующие три дня своего пути на Аль-Тур я провела в медотсеке под наблюдением. Эйден почти неотрывно был со мной, не покидая отсек даже ночью.

Нани тоже временно перебрался сюда. Как сказал аль-тур, фурчик просто извелся, пока я была без сознания в капсуле, выл, драл мебель, грыз вещи и вообще вел себя очень нервно.

Даян иногда сменял Советника у моей постели. Все же, как капитан парома, он физически не мог отлучаться с мостика надолго.

«Ты вообще спишь?» - напечатала я ему на мини-комме. Говорить мне еще было больно, да и получалось это делать только очень тихо. Для того, чтобы расслышать меня, майору приходилось наклоняться ко мне максимально близко. Что он, судя по лицу, делал с удовольствием, пользуясь весомым поводом. Меня же эта близость немного смущала, как и мурашки, которые бежали каждый раз, когда я ловила его задумчивый, вопросительный или обжигающе-внимательный взгляд на себе.

Поэтому я предпочла писать, чтобы не нервировать себя этой близостью еще больше.

- Иногда – лаконично сообщил мне мужчина – аль-турам требуется всего пара часов сна в сутки, Мила. Мы не люди, наш организм работает совсем по-другому.

Я фиксировала в голове любые факты об аль-турах, которые слышала. Мне все было интересно, а Даян рассказывал довольно много, в те минуты, которые мы проводили вместе.

Он рассказал немного и о своей семье. Я не спрашивала, но мужчине, казалось, было важно, чтобы я узнала о нем хоть что-то. Даян оказался из смешанной семьи, его мать была эйнаркой, один из отцов-аль-туром, два других – эйнарцами. У него также был младший брат, пилот, как и сам майор.

Я впитывала эти данные, как губка. Было очень любопытно узнать об устройстве аль-турских семей. И о том, как воспитываются дети в таких полиаморных отношениях с одной женщиной и несколькими мужчинами. То, что женщина не просто спит или живет с несколькими мужчинами, а именно официально выходит за них замуж, я уже поняла. Но вопросов у меня было еще очень много, так что я решила пока просто собирать их во внутреннюю копилку, не для статьи, я ведь понимала, что об этом никто написать на широкую аудиторию мне не разрешит, а просто для понимания собственного…будущего, которое пока для меня было покрыто слоем тумана.

Я не была против такого формата общения с Даяном в виде бесед, точнее, его монологов и рассказов. Внутренние противоречия во мне касательно его присутствия рядом уже немного снизили градус. Мне кажется, аль-тур это почувствовал и несколько расслабился. Один раз он даже коснулся моей руки. Мне показалось, что это не первое наше касание. Но я не могла вспомнить, когда было предыдущее, ведь до этого происшествия со мной мы виделись лишь единожды.

Я уже поняла, что Даян порывист, эмоционален, даже взрывоопасен. Он пытался контролировать себя рядом со мной и не пугать напором, но иногда я видела, как он сжимает зубы, гася в себе какие-то порывы, направленные в мою сторону. За что я ему была искренне благодарна. Хотя и знала, что это затишье будет недолгим и ухаживать за мной он явно будет, причем активно, пока я напрямую ему не откажу.

Эйден смирился с периодическим присутствием второго аль-тура около меня. По крайней мере, открыто свое недовольство он не демонстрировал. Хотя между мужчинами явно чувствовалось напряжение, но я не могла понять, связано ли оно со мной или возникло задолго да этого.

Родителям я отправила несколько коротких сообщений, но о том, что со мной произошло, решила пока что умолчать.

Лиля написала сама короткое и лаконичное «У меня все хорошо». Эта ее скрытность меня нервировала. Особенно, в свете той информации, которую так любезно сообщили мне об Эйнаре майор Ир-Ходар и тура Кирана.

Так как особых развлечений в медотсеке не было, я начала писать новую книгу, очень быстро закончив предыдущую. В своем новом писательском творении я решила попробовать окунуть героиню в отношения с несколькими мужчинами сразу. Эдакая сублимация собственных переживаний, которые меня, безусловно, мучали и грызли. То, что получалось, мне нравилось и настраивало на какой-то позитивный лад, делая переживания не такими острыми.

Эйден вел себя со мной так, будто мы уже давно находимся в крепком браке. Его забота, в которой он меня просто утопил, щемящая нежность, которая временно заменила обжигающую страсть, покоряли и заставляли меня еще больше тянуться к нему всей душой.

Я внутренне его простила, а все его недомолвки списала на то, что он умалчивал важные подробности аль-турских реалий не просто так. Может быть, вы скажите, что я наивная и доверчивая, но мучить себя подозрениями еще и по отношению к Эйдену, мужчине, в которого я уже…да…была влюблена, было бы для моего сердца слишком травмирующим и откровенно губительным.