Глава 24: Последствия

Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

Ладони скользили по влажному телу, стирая следы недавней близости с эйнарцем. Но сколько бы я ни терла свою кожу, та все равно упорно казалась пропитанной запахом Илара насквозь.

Места его прикосновений горели и пульсировали, а низ живота навязчиво ныл, ни на секунду не давая забыть о случившемся.

Закрыв глаза, я уткнулась лбом в ребристую поверхность душевого отсека, позволяя потокам воды падать мне на голову, медленно стекая вниз.

"Это был просто секс", — пыталась убедить себя мысленно. — "Просто способ сбросить напряжение. Ничего особенного".

И тут же осознавала, что безуспешно пытаюсь сейчас солгать.

В космическом кадетском корпусе всё было просто и понятно. Когда гормоны настырно бьют по мозгам, каждый день расписан по минутам, а дисциплина довлеет над личностью, короткие встречи в пустых учебных отсеках после отбоя становятся единственным способом не сойти с ума и почувствовать себя живой и самостоятельной.

Тогда это казалось любопытным, немного запретным экспериментом. Не актом любви, а неумелым и иногда болезненным способом стать взрослее, на практике проверить то, о чём шепчутся другие кадеты и... разочароваться.

Позже, во время службы, секс и вовсе стал своего рода утилитарной процедурой сродни тренировке, горячему душу или крепкому сну.

После тяжелого боя или изматывающих недель на полигоне тело порой требовало иного выхода накопившегося адреналина.

Близость стала взаимным соглашением, честным обменом без лишних слов и признаний, подарков, совместных завтраков и планов на будущее.

Мы помогали друг другу выжить, а на следующий день снова становились плечом к плечу, не вспоминая о том, что было ночью.

Неуставные отношения не приветствовались, но если все происходило по взаимному согласию, командование закрывало глаза и позволяло бойцам подобные вольности.

Когда опасность постоянно дышит тебе в затылок, любое задание может стать последним, а ошибка стоить жизни товарища, ты прекрасно понимаешь, что для глубоких привязанностей места в твоем сердце просто не остается.

Но стоило выйти в отставку, как этот годами отлаженный механизм дал сбой.

В мирной жизни всё казалось… пресным и утомительным. Гражданские мужчины, с которыми я пыталась сбросить пар, ждали романтической нежности или яркого отклика, которых во мне не находилось, или не вызывали ничего, кроме раздражения и желания поскорее завершить это бессмысленное трение тел друг об друга.

Они обижались, обвиняя меня в черствости и даже в фригидности, так что мои попытки наладить личную жизнь быстро сошли на нет.

Я начала думать, что просто разучилась чувствовать. Что служба выжгла во мне всё, оставив лишь пустую оболочку.

До сегодняшней близости с Иларом.

Там не было привычной эмоциональной отстранённости, будто наблюдаешь за процессом со стороны. Не возникало ощущения, что ты банально используешь чужое тело как инструмент для выплеска своего стресса.

Там ощущалась какая-то... яростная взаимность, словно мы не просто физически воспользовались друг другом, а вместе создали что-то взрывное, сложное и очищающее.

Это пугало, тревожило и напрочь сбивало с толку.

Не учитывая еще и морального аспекта нашей связи. Ведь формально эйнарец несвободен, пусть явно несчастен в своем сложном групповом браке.

В других обстоятельствах я бы даже не посмотрела в его сторону, несмотря на наше взаимное притяжение, потому что считала измену нерушимым табу, а теперь...

Теперь ко всему прибавилось еще и настойчивое чувство вины.

Оставшаяся часть дня прошла будто мимо меня, хотя я всеми силами старалась убедить себя, что жалеть нечего. Время не повернуть вспять, а сделанного все равно не изменить.

Наблюдательная и не по годам мудрая Мисси наверняка что-то заподозрила и сделала собственные выводы, однако никаких вопросов мне не задавала и вообще вела себя так, словно ничего не произошло, позволяя мне разобраться в своих переживаниях самостоятельно.

Лежа на кровати перед сном, я блуждала взглядом по погруженной в полумрак обстановке нашей крошечной каюты и неожиданно наткнулась за висящий на спинке кресла китель Илара.

Совершенно не помню, куда дела его после того, как вернулась из тренировочного отсека в каюту. По-моему, оставила в санитарном блоке, планируя отправить в чистящий бокс, а потом...

Неужели Артемиссия сама привела его в порядок и разместила на видном месте, как молчаливый намек на что-то?

Довольно долго я сверлила взглядом несчастный предмет эйнарского гардероба и...

Да гравитация меня раздери!

Подскочив с места, я кое-как натянула на себя комбинезон, пригладила волосы рукой, схватила китель и тихо выскользнула из каюты в темный коридор.

И не видела, как девочка, которая лишь прикидывалась крепко спящей, перевернулась на спину и довольно улыбнулась, глядя в потолок своими чуть светящимися в темноте глазами.