Глава 47: "Поток"

Планета Эйнар, магнитно-подвесной глайдер "Поток"

Майя Бриг

Мир за панорамным окном “Потока” распадался на изумрудные полосы долин, лазурные росчерки рек и серые штрихи скал. Если бы не дополнительные гравитационные стабилизаторы, на такой скорости пассажиров непременно бы укачало, но с умными окнами, которые представляли собой не просто стекла, а сложные дисплеи-фильтры, поездка превращалась не в стремительный бросок через половину планеты, а в созерцание медитативного, бесконечно меняющегося гало-фильма.

Стоило прикоснуться к прозрачной поверхности окна, и на ней вспыхивали данные о ландшафте: названия населенных пунктов, высота гор, типы лесов и растений, мимо которых мы проносились. При желании можно было даже вывести туда и трансляцию с гало-камер, установленных на носу и крыше глайдера, получив невозможный для обычного зрения обзор на триста шестьдесят градусов.

Снаружи “Поток” выглядел как цельный матовый слиток серебристо-белого металла без видимых стыков и швов. Его носовая часть была вытянута и слегка сплюснута, а мощные магнитные подушки, скрытые глубоко под днищем, создавали ощущение, что наш транспорт буквально парит над землей.

Дорога в Лиарен занимала целые эйнарские сутки. Учитывая скорость нашего транспорта и размеры Эйнара, равные приблизительно десятой колонии Земли, Фиросу, маленькому и компактному, мы фактически ехали на противоположную сторону планеты, пересекая несколько совершенно разных климатических зон.

Путь “Потока” пролегал через широкую Срединную равнину, горы Кайн и Наверн, долины с благозвучными названиями вроде “Долины Цветов” или “Долины Спящих Исполинов”, зеркальные виадуки и многочисленные тоннели.

Я сидела на мягком, подстроившемся под изгибы тела сиденье и вспоминала последние проведенные в Эйне часы, которые, как ни странно, оказались довольно спокойными, пусть и насыщенными событиями.

После резиденции Совета мы вполне благополучно посетили Комитет по фиксации, где я наконец-то полноценно оформила брачную связь с Иларом, а также заключила временный союз с Райаном на год, который по истечении этого срока по моему желанию можно было продлить или сделать бессрочным.

При этом сама процедура включала не только подписание документов через сканер, благо еще на Нуме Тео и Зу подменили мою биометрию в общественных базах, но и разговор с очередным чиновником, который делал упор на том, что, поскольку брак заключается без резонанса, я должна быть готова к тому, что мои мужья могут энергетически откликнуться на любую другую эйру. При этом, что интересно, законы Эйнара не предполагали, что я тут же обязана отпустить супруга к его новоявленной паре, а могу сделать это исключительно по собственной инициативе.

Да-да, именно в этом моменте власть законной супруги над жизнью и свободой своего мужа проявлялась во всей красе...

И если Райан, который всю дорогу в принципе вел себя довольно пассивно, никак не отреагировал на эту новость, потому что, похоже, даже не допускал мысли о какой-то иной женщине в своей жизни, кроме погибшей пары или меня, временной жены по рекуперации, то Илар сразу же уверенно сообщил, что, если у него когда-либо и случится резонанс, то произойдет он исключительно со мной или не произойдет вовсе.

От этой его отчаянной уверенности мне в тот момент в очередной раз стало больно и тошно от себя самой. С другой стороны, я не эйра, но при этом мы прекрасно сосуществуем друг с другом и без резонанса. И то, что энергетически это мужа никак не беспокоит, дает мне надежду, что... что он останется в моей жизни и так.

Потому что...

Да, потому что именно тогда я впервые остро ощутила, насколько он стал мне дорог и близок. Нам обеим: и мне, и Артемиссии.

После Комитета мы заглянули в тот же видовой ресторан на берегу реки, где были с Иларом и Мисси во время прогулки по столице, а затем забрали свои заранее собранные вещи из гостиницы и отправились в наземный порт для посадки на “Поток”.

Пассажирский комплекс магнитно-подвесных глайдеров “Эйнар-Центр”, гармонично встроенный в архитектуру города, оказался под стать всему, что я уже успела увидеть на этой планете: огромным, сияющим, безупречно организованным и неправдоподобно чистым. Его высокие своды из прозрачного материала уходили вверх так далеко, что терялись в мягком белом свете, а по полу скользили тонкие линии навигационной подсветки, указывая путь к платформам, отделенным от путей стеклянными перегородками.

Здесь, как и на главной космостанции Эйнара, не наблюдалось привычной для транспортных терминалов других планет суеты, толчеи, криков и запахов гари и металла, а наш путь к зоне посадки сопровождали только ровный гул магнитных систем, сервисные андроиды и чистящие роботы, бесшумно снующие между немногочисленными пассажирами и редкие объявления искусственного голоса, звучавшие попеременно на двух языках, певучем эйнарском и лаконичном общем.

Сам “Поток”, ожидавший у платформы, не столько стоял, сколько висел над направляющими, удерживаемый невидимым полем, и вблизи производил странное впечатление скорее не наземного транспорта, а очередного космического корабля.

Мисси, разумеется, моментально пришла в восторг от всего сразу. Мяук в переноске, к моему удивлению, всю дорогу не издал ни звука, Илар с присущей ему спокойной обстоятельностью контролировал маршрут, проверку документов и багаж, а Райан просто замыкал нашу процессию, не задавая вопросов и не делая ничего, что могло бы выдать его отношение к происходящему.

Салон “Потока” порадовал комфортом и продуманностью. Светлые кресла там располагались не рядами, а небольшими полузакрытыми секторами, чтобы пассажиры могли чувствовать себя почти изолированно друг от друга. Панормные окна мерно мерцали, а воздух был прохладным и пах чем-то свежим и сладковатым.

Я в который раз отметила, что эйнарцы очень изобретательно вентилируют и ароматизируют помещения таким образом, чтобы переход с улицы в транспорт или здание вообще не ощущался.

Бродяга, которого Райан, немного сомневаясь, в итоге все же выпустил из переноски после того, как мы заняли наш сектор, а "Поток" стал постепенно набирать ход, медленно обошел пространство по кругу, обнюхал обувь Илара, смерил Райана и меня недовольным взглядом, а затем без малейших колебаний остановился у кресла Мисси.

Визуально эйнарский мяук и правда оказался поразительно похож на земных котов в том виде, в каком они существовали на Земле до практически полного исчезновения в результате ряда биологических катастроф и специфических вирусов, уменьшивших их популяцию до критического минимума. Теперь обладание подобным животным у землян приравнивалось к владению антикварной редкостью из докосмической эпохи или Золотых веков, что случились еще до образования единой многорасовой земной цивилизации.

Зверь Райана оказался крупным, очень пушистым и целиком черным животным, поэтому его огромные ярко-фиолетовые глаза выделялись на хищной, но при этом удивительно умной морде особенно сильно.

Еще одной особенностью мяука было потрепанное ухо, делавшее его образ одновременно диковатым, дерзким и плутоватым. Я отметила и длинные, хищные когти на пальцах эйнарского представителя кошачьих, которые он будто специально продемонстрировал, впиваясь в мягкое покрытие пола.

Спустя некоторое время Бродяга повел широкой мордой, дернул одним здоровым ухом, покрутил объемным задом, ударил по воздуху своим кривоватым пушистым хвостом и...

Ведомая заложенными в подсознание рефлексами, я дернулась в сторону мяука, однако первый супруг схватил меня за руку и остановил, прошептав: "Не торопись".

— Я ему понравилась, — с торжеством объявила нам дочь.

— Или он решил, что ты самая безопасная из нас, — заметила я, с тревогой следя за потенциально опасным существом, которое сейчас примерялось к коленям девочки.

— Он решил, что я его новый друг, — важно заключила Артемиссия, с сияющими глазами наблюдая, как зверь грациозно запрыгивает ей на колени и осторожно запускает когти в ткань ее одежды, тут же, впрочем, втягивая их обратно в специальные подушечки на лапах и устраиваясь удобнее.

— Не поцарапает? — спросила я у Райана.

— Похоже, маленькую госпожу можно назвать заклинательницей мяуков, — отозвался брюнет задумчиво. Видимо, он и сам не ожидал, что его компаньон так быстро и безоговорочно сменит вектор своего внимания на ребенка. — Он хорошо чувствует тех, кто не опасен.

— А тех, кто опасен? — прищурилась я.

— А таких, как мы, эйра Лидия, он просто терпит, — дернул уголком губы мужчина.

Это было сказано почти без интонации, но с хорошо уловимой иронией. И судя по тому, что к "опасным" существам, Райан причислил еще и меня, мой маневр с рывком к мяуку не остался незамеченным.

Да уж...

Бывший, пусть и давно отошедший от службы воин, в отличие от наблюдательного, но состоявшегося в сугубо мирной профессии Илара, смог легко и быстро вычислить такого же разумного.

Чем ты думала, Майя? Чем, космос раздери, ты думала, когда сама же подпустила к себе того, кто может разрушить твою легенду по щелчку, если хоть немного выйдет из своего кокона пустоты и безразличия?

А я отвечу: "Я не думала вообще. Я просто... выбрала и почему-то в глубине души нисколько об этом не жалею."

Мисси, разумеется, не было дела до тревог матери или каких-то разговоров. Она была слишком занята тем, что осторожно гладила Бродягу между ушами и что-то тихо, доверительно рассказывала ему шепотом. Мяук в ответ прикрыл глаза, пару раз шевельнул хвостом и, к изумлению, кажется, всех присутствующих, утробно и вибрирующе заурчал.

— Ну все. Мы теперь друзья, — улыбнулась мне девочка, а у меня все внутри буквально запело из-за вида ее по-детски счастливых глаз.

В Артемиссии сейчас не проскальзывало ни намека на искусственность эмоций или их имитацию. Ее радость была такой настоящей, искренней и чистой, что заражала и меня, растворяя внутренний холод и смягчая все еще напряженную атмосферу вокруг.

— Учитывая, как быстро ты собираешь вокруг себя мужчин и животных, у меня начинает складываться впечатление, что в нашей семье именно ты здесь главная эйра, — пробормотала я.

Илар тихо фыркнул, оценив мое ворчливое замечание, а Райан...

Райан посмотрел на Мисси чуть внимательнее и теплее, потом перевел взгляд на Бродягу, будто принимая какое-то молчаливое решение, вздохнул и устроился на своем месте.

***

Через некоторое время Мисси, утомленная впечатлениями этого долгого дня, свернулась клубком в кресле, которое я перенастроила на манер лежанки. При этом девочка так и не выпустила из рук Бродягу, а тот нисколько подобному самоуправству ребенка не возражал.

Когда за окнами начали сгущаться сумерки, а дневной свет иллюминации пассажирских отсеков глайдера сменился ночной подсветкой, Илар оторвался от просмотра каких-то рабочих схем в браслете и коснулся моей руки.

Я повернулась к нему, и он едва заметно мотнул головой в сторону прохода между секторами.

— Пройдемся? — тихо предложил мне муж. Точнее... первый муж, раз их у меня теперь двое.

Я колебалась недолго, а потом кивнула, поправила на Мисси одеяло и поднялась.

Райан лишь скользнул по нам взглядом и снова отвернулся к окну, будто наше присутствие или отсутствие ничего для не значило.

Мы вышли в общую зону, где располагались автоматы с упакованной в термоконтейнеры едой и напитками для пассажиров. Здесь не было панорамных окон, что создавало ощущение замкнутого пространства, невольно напомнившее мне тот самый лифт.

— Ты не... жалеешь? — произнес Илар, сокращая между нами дистанцию до минимума и следя за тем, как я реагирую на его действия.

Вопрос был задан так спокойно и ненавязчиво, что я не сразу поняла, о чем именно он спрашивает. О переезде? О соглашении с Советом? О Райане? О нем самом?

Не пытаясь дернуться или увернуться, я, наоборот, качнулась ему навстречу и положила голову на плечо эйнарца.

— О чем именно? — отозвалась, устало прикрывая глаза.

— О выборе, — пояснил мужчина, осторожно поглаживая меня между лопаток. — Обо всех выборах сразу. Я просто пытаюсь понять, что тебе нужно в этот момент.

— Мне нужна... передышка? — прозвучало не очень уверенно. — Я ни и чем не жалею, Илар, но мне не по себе. Слишком быстро и слишком… странно все сложилось.

Эйнарец несколько секунд молчал, а потом ласково коснулся пальцами моей щеки.

— Мы не обязаны разбираться со всем сразу, — заверил меня наконец супруг. — Теперь нам некуда спешить. И помни… я рядом. Всегда. И готов разделить с тобой любые тревоги и заботы, моя эйра.

Руки мужчины сомкнулись у меня за спиной, прижимая к крепкому, сильному и такому надежному телу, что я физически ощутила, как многолетнее напряжение в плечах, та самая невидимая броня, дает пусть маленькую, но важную трещину.

Я уткнулась носом в изгиб его шеи, вдыхая тонкий аромат трав и дыма.

В этот миг окружающий мир исчез, а тревоги отступили на задний план, и существовало только это короткое, хрупкое осознание умиротворения и покоя. Пусть ненадолго, но оно точно было.

Илар не просто обнимал меня, а поразительным образом создавал пространство, в котором мне не нужно было быть солдатом Майей Бриг или играть роль Лидии Раптис.

Рядом с ним я могла быть просто женщиной, которая устала бежать.

***

Когда мы вернулись, в нашем секторе было по-прежнему тихо. Мисси спала, мяук дремал у нее под боком, а Райан продолжал неподвижно сидеть в полумраке. Только теперь окно рядом с ним было затемнено, превратившись не в экран, а в бескрайнее черное зеркало.

— Вы не спите, — заметила я, опускаясь обратно в свое кресло.

— Как и вы, — глухо отозвался эйнарец. — Кстати... Наверное, удобнее перейти на “ты”. Всем нам. Мы же... формально считаемся семьей.

Илар в ответ на это предложение отреагировал молчаливым кивком, а затем, поколебавшись, разложил свое кресло и нацепил на голову шумо- и светопоглотительную маску, в очередной раз тактично решив дать мне пространство.

— Тебя не утомляет дорога? — все же спросила я у своего второго мужа.

— Меня утомляет все, — после паузы честно произнес брюнет. — Но дорога хотя бы не требует ничего в ответ.

— Почему ты все-таки согласился участвовать в процедуре рекуперации?

Райан долго молчал, а когда я уже решила, что ответа не будет, когда он произнес:

— Мой друг и бывший сослуживец не оставил мне выбора. Просто записал в программу, а я... зачем-то согласился.

Ответа у меня не нашлось. Да и нужно ли было как-то это комментировать?

— А как к тебе попал Бродяга? — спросила я вместо этого, решив перейти на более безопасную тему.

Каждый раз казалось, что на мою следующую реплику эйнарец уже не ответит, однако мужчина все еще поддерживал наш странный диалог.

— Он попал ко мне случайно. Прибился. Связанный с ним энергетически хозяин умер. Мяук тогда забрался ко мне в дом и отказался уходить. Наверное, решил, что я достаточно жалок, чтобы меня усыновить. Я зову его Бродягой, но по факту имени у зверя нет.

— И ты привязался к нему...

На этих словах Райан впервые за весь разговор посмотрел на меня по-настоящему прямо.

— Он молчалив, и ему неважно, кто я такой. Иногда этого вполне хватает, чтобы... привязаться.

В этой короткой фразе вдруг уместилось слишком многое: и усталость, и одиночество, и то страшное, выжженное состояние, в котором любое живое существо, не требующее объяснений, уже становится почти спасением.

— Попробуй поспать, Райан.

— Попробую, эйра Лидия.

Я уже хотела отвернуться, когда мужчина вдруг снова заговорил:

— Ты не спросила, почему я не возражал против Лиарена.

— А должна была? — вышло резче, чем я ожидала.

— Нет. Но ты, кажется, вообще задаешь мне преступно мало вопросов, — он на секунду прикрыл глаза, затем так же ровно добавил: — Мне все равно, где именно начинать сначала.

"И с кем," — закончила я про себя.

После этого эйнарец замолчал окончательно, словно даже на эти несколько фраз израсходовал слишком много сил.

Похоже, что мой второй супруг привык молчать и вообще, судя по всему, проводить свое время в одиночестве, хотя наша компания, кажется, не сильно его угнетала.

За панорамным окном окончательно сгустилась ночь. “Поток” нес нас через темноту, и где-то впереди нас ждал Лиарен с его новыми стенами, правилами и семьей, которую предстояло не только сыграть, но и прожить.

И именно сейчас, среди звуков ровного гула глайдера и тихого сопения спящей Мисси, ощущая уже ставшее родным присутствие Илара и начиная смиряться с тяжелым молчанием Райана, я впервые с момента побега с Нума осознала, что перестала воспринимать происходящее как чужую историю, в которую меня втянули.

Я стала воспринимать ее как свою собственную новую жизнь.