Глава 83: Правда

Месяц спустя, Планета Эйнар, Лиарен

Майя Бриг

— Прости, что так затянула с этим разговором, — проекция Теодоры смотрела на меня серьезно и внимательно.

Да, теперь я уже отчетливо видела перед собой какую-то новую версию Чаровницы. Более строгую, жесткую и... опасную.

И все же, нужно признать, выглядела сейчас Тео великолепно. Нездоровая бледность окончательно сошла с ее лица, щеки чуть округлились, гладкие черные волосы блестели, а в осанке и взгляде снова появилось то самое опасное спокойствие, которое когда-то делало ее идеальным стрелком прикрытия. Только теперь в ней было меньше живого тепла и больше собранной, сдержанной силы.

— Я понимаю, — отозвалась я. — Тебе нужно было время. Мне, в общем-то, тоже.

Я ждала ее звонка целый месяц.

Целый месяц, за который успела много чего передумать, перебрать в памяти, мысленно проиграть десятки версий этого разговора и в итоге отпустить то, на что все равно не могла повлиять.

Почти отпустить, потому что один вопрос продолжал мучить меня по-настоящему: стоит ли Мисси знать, что ее родная мать жива?

Я не спешила делиться с дочерью этой правдой. Сначала хотела услышать от самой Тео более развернутую версию ее воскрешения, понять, что с ней произошло на самом деле, чего она хочет теперь и собирается ли вообще появляться в нашей жизни не только голосом из проектора.

— Я не помню последние шесть с половиной лет своей жизни, — сообщила Теодора без всякого вступления. — Это побочный эффект лечения. Можешь... рассказать мне про нашу последнюю встречу? Кое-что я знаю от Зу, но этого мало.

Я замерла, вглядываясь в ее лицо.

Шесть с половиной лет. Целый важный пласт жизни.

— Кстати, как он это сделал? — не выдержала я.

Этот вопрос тоже оставался для меня без ответа. Я рассчитывала, что старый пират объявится сам, но он, как и Тео, все это время предпочитал хранить молчание.

Не меньше меня интересовала и связь Зу с Миротворцем, но гадский аль-тур на любые вопросы лишь загадочно улыбался и не спешил раскрывать карты.

Впрочем, можно было предположить, что теневые миры Аль-Тура, Эйнара, Нума и еще десятка планет Содружества вовсе не существуют в вакууме и давно взаимодействуют между собой.

— Нет ничего невозможного для теневого дона Нума, — хмыкнула Тео.

Я уставилась на нее в немом изумлении.

Образ Зу, вечно растрепанного, ворчащего, умеющего быть ненавязчивым и незаметным, совершенно не сочетался в моей голове со статусом теневого дона. Насколько я знала, "доны" в преступном мире были чем-то вроде высшей касты.

— Почему? — произнесла я наконец и тут же усмехнулась. — Вот это уровень маскировки...

— Он не хотел подвергать тебя опасности и вмешивать в свои дела. Он слишком к тебе привязан, — отозвалась Теодора. — А теперь, когда скрывать это уже бессмысленно, старый ворчун просто не может набраться мужества признаться тебе сам.

Я медленно кивнула. Это объяснение было так похоже на Зу, что даже спорить не хотелось.

Несколько секунд я собиралась с мыслями, а потом кратко пересказала ей нашу встречу на Нуме, разговор в верданском ресторане и тот последний диалог перед тем, как Зу передал мне Артемиссию.

Пока я говорила, Тео не перебивала, жадно вслушиваясь в каждое слово, будто пыталась собрать ту часть собственной жизни, которая исчезла безвозвратно.

Когда я закончила, она опустила взгляд куда-то в сторону и произнесла уже тише:

— Я помню все, что было до Данара. Помню военный медцентр после. Уну. Помню знакомство с... этим. Первые полгода на Латерне тоже помню. Тогда он... перестарался. Я несколько дней пролежала в регенераторе, а потом долго мучилась головными болями. Больше ничего. Совсем ничего, Майя Таран.

— А Мисси?

— Не помню ни беременность, ни роды, ни то, как воспитывала ее в гареме, — качнула Тео головой. — Не помню отравления, побега, Фироса. Вообще ничего. Айк, ученый с Эйнара, которого Зу привлек к моему лечению, считает, что тогда, шесть с половиной лет назад, я получила серьезную травму головы. А потом, уже во время криосна и последующего вмешательства... мозг не удержал часть связей. Проще говоря, воспоминания утрачены. Скорее всего, навсегда. Теперь ты понимаешь, почему я не могу ее вернуть?

Некоторое время я молчала, потому что в горле вдруг встал ком, а перед глазами на один миг наложились друг на друга две картины: кашляющая кровью Тео и Мисси, сонно ищущая меня рукой по ночам после аварии.

— Я... понимаю, — произнесла я чистую правду. Слышать откровения Теодоры было больно, но мотивы подруги я понимала.

— Она меня помнит, — продолжила Тео. — А я ее — нет. Я не знаю, как быть ей матерью, Майя. А с тобой... — уголки ее губ слабо дрогнули, будто она хотела улыбнуться, но не выходило. — Я видела гало-записи вашей жизни на Эйнаре. Девочка счастлива. С тобой, в твоей семье, с твоими мужьями, которые стали ей отцами. Если я сейчас вернусь, то все разрушу. Ее покой. Ее стабильность, новые привязанности и понимание того, кто рядом и кто ее любит. Для нее я умерла и, наверное... пусть так и останется. Так будет лучше для всех.

— А для тебя? — спросила я тихо. — Для тебя это тоже лучше?

— Нет, — вздохнула моя собеседница. — Но это не всегда одно и то же.

Мы немного помолчали.

— Что ты планируешь делать дальше? — спросила я. — Останешься на Нуме?

— Нет. Мы с Айком... — она запнулась. — В общем, решили улететь из Содружества. В Союз Великого Аттракта.

— Ты сказала, что Айк эйнарец. А как же?.. — нахмурилась я.

Теперь я уже знала, что эйнарцы и аль-туры не могут надолго покидать свои планеты. Изучение алита и файрита делает их в каком-то смысле зависимыми, не позволяя долго жить где-то еще без последствий.

— Он теневой ученый и экспериментатор, — ответила Тео. — И, похоже, достаточно безумный для того, чтобы ставить опыты и на себе тоже. Он... кое-что сделал с собой. Заблокировал энергию. Или изолировал. Я не вникала во все детали, но теперь он может долго находиться вне Эйнара.

— Вы с ним...

— Что-то вроде того, — усмехнулась Тео. И на этот раз в ее темных, как у Мисси, глазах действительно мелькнуло что-то живое и мягкое. — Мы сблизились за то время, пока он меня лечил. Не знаю, что из этого выйдет. Но, может быть... что-то и получится.

Это почему-то не ранило и не удивляло. Скорее, наоборот, принесло странное облегчение. Если рядом с ней и правда кто-то есть, то, может, у этой истории все-таки не самый печальный конец.

— А Фуко? — спросила я. — Ты сказала тогда, что он улетел...

— Ах, это... — в глазах Тео мелькнул холод. — Мы, скажем так, помогли ему попасть туда, где этому подонку самое место. На Сиг.

Несколько секунд я просто смотрела на нее, а потом не выдержала и расхохоталась.

Космос...

Зу все-таки был затейником высшей пробы. Отправить такого, как Лейлис Фуко, на Сиг — планету воительниц, где мужчины становились бесправными, бессловесными рабами...

Да, это действительно была по-настоящему поэтическая справедливость.

— Ты... будешь иногда давать о себе знать? — спросила я, отсмеявшись. — И Мисси...

— Я постараюсь, Майя, — неуверенно отозвалась Тео. — Но для девочки... ты стала настоящей матерью. Не по крови, а по выбору, по времени, по любви, по каждому счастливому и безопасному дню ее жизни. Пусть так и останется.

Она на мгновение замолчала, потом добавила:

— Дора Маврис умерла на Латерне. Теодора Фуко — на Нуме. А я... стану кем-то еще. Мне нужно понять, кто я теперь такая и чего вообще хочу. Пока я знаю только одно: я хочу все кардинально изменить. Надеюсь, ты сможешь меня понять.

Я могла, пожалуй, как никто другой. Потому что сама когда-то официально умирала под одним именем и училась жить под другим.

А сейчас, спустя месяц спокойной жизни на Эйнаре, когда не нужно было ждать угрозы и беспокоиться о своем фальшивом статусе или чужих документах, наконец смогла вернуться себе настоящую Майю Таран.

— Могу, — согласилась я. — Береги себя, Чаровница.

— И ты береги себя, Майя Таран. Между звездами и врагами. Сражаться и побеждать.

— Всегда, — отозвалась я. — Всегда сражаться и всегда побеждать.

И деактивировала связь.