11

Столовая в доме Олдброков была неожиданно яркой и вызывающе экзотичной: шелковые обои с рисунком в виде павлиньих перьев, изумрудные портьеры с золотыми кистями, обилие свечей. Из-за вычурной обстановки Джейн казалось, что они с миссис Олдброк участвуют в театральной постановке, а дом — главный и единственный зритель — следит за ними сотнями нарисованных глаз на павлиньих хвостах и только вздыхает вентиляционными трубами, подмечая малейшие промахи в актерской игре. И если Сильвия знала свою роль, то Джейн придется импровизировать.

— Итак, — произнесла миссис Олдброк, садясь на высокий стул с резной спинкой и жестом указывая на место напротив. — Приступим?

Джейн послушно опустилась на жесткое сиденье. Кольт пришлось вернуть под подушку — не явишься ведь к ужину с пистолетом за поясом платья, у Сильвии наверняка бы появились вопросы. Хотя с оружием Джейн чувствовала бы себя куда увереннее, или хоть с зонтиком. Но если бы они с миссис Олдброк начали фехтовать как мушкетеры, то ее зонт с треском бы проиграл трости.

— Приятного аппетита, — сказала Сильвия, слегка улыбнувшись, словно прочитав мысли Джейн по выражению ее лица, и склонилась к тарелке.

Миссис Олдброк ела быстро и аккуратно, задумчиво поглядывая на Джейн исподлобья, точно прикидывая, не подать ли на ужин саму гостью. Джейн отрезала кусок стейка и положила в рот. Мясо было слегка жестковатым, но сочным и вкусным. Спаржевая фасоль — упругой и ароматной, и со специями кухарка Олдброков не перебарщивала: немного тимьяна и базилика. Салат из свежих овощей, бекон, нарезанный тонкими ломтиками, хрустящие хлебцы — обед не отличался роскошью, но Джейн, проголодавшись после прогулки, наслаждалась каждым кусочком.

Миссис Олдброк поднялась, и Джейн, вздрогнув, глянула на нее снизу вверх. Однако дама лишь взяла стеклянный кувшин с густым морсом и разлила по стаканам.

— Попробуйте, Джейн, — предложила она. — Очень вкусно.

Дождавшись, пока дама сама не сделает глоток, Джейн осторожно пригубила кисловатый напиток, пахнущий гвоздикой и мускатным орехом. Она облизнула губы и снова поймала на себе взгляд миссис Олдброк, которая задумчиво потягивала морс.

— Все очень вкусно, — сказала Джейн. — Морс бесподобен. Такой густой, с приятной кислинкой.

— Благодарю, — ответила миссис Олдброк. — Ноирин, кухарка, знает мой вкус. Простые продукты, без особых изысков, но все только самое свежее. Хотите чего-нибудь особенного? Какое ваше любимое блюдо?

Если миссис Олдброк действительно главное действующее лицо этой аферы, то вопросы она задает очень странные. Может, она хочет ее откормить? И однажды, когда толстая и неповоротливая Джейн спустится в столовую, миссис Олдброк поднимется со своего высокого стула и укажет тростью на стол. И Джейн, зачарованная янтарными глазами, сама покорно ляжет на него, как на жертвенный алтарь, и, не в силах сопротивляться, будет молча смотреть, как над ее грудью заносят острый кинжал, и никто ей не поможет, даже инспектор…

Он, наверное, уже вернулся в Вуденкерс. Джейн видела, как он быстро пересек яблоневый сад, пригибаясь под низкими ветками, а потом перешел на бег трусцой и скрылся за холмами. Надо признать, физическая форма английских полицейских — выше всяких похвал. Такой сильный, ловкий…

— Мое любимое блюдо, — спохватилась она, осознав, что миссис Олдброк так и ждет ответа, — кукурузные лепешки, пожалуй. Мама часто пекла их.

— Кем были ваши родители?

— Отец был миссионером. Он пытался обратить индейцев в истинную веру, но умер, не успев достичь успеха, — ответила Джейн. — Я не слишком-то хорошо помню его.

Суховатый мужчина с унылыми усами и постным выражением лица был в ее воспоминаниях тусклой картинкой, и, как Джейн ни пыталась, она не чувствовала ни любви, ни тоски по ушедшему. Он читал ей библию перед сном, но она быстро засыпала под монотонный бубнеж.

— Вот как, — ровно произнесла миссис Олдброк. — Отчего он умер?

— Сердце, — Джейн сделала еще глоток морса.

Она бы ни за что не призналась, но после смерти отца и она, и мама словно задышали полной грудью. Едва выдержав траур, мама купила Джейн красные ленты и пышное платье в белый горох, они напекли кукурузных лепешек и отправились на пикник к реке, а потом лежали, глядя в небо, рассматривали облака и смеялись над всякой ерундой.

Вот мамы ей всегда будет не хватать.

— Что же делала ваша мать, овдовев?

— Она пыталась продолжить его дело, но… — Джейн замялась, не зная, как продолжить. Люди по-разному реагировали на то, чем занималась мама, и лучшей реакцией было, пожалуй, равнодушие.

— Но ей тоже не удалось заставить индейцев предать своих богов? — предположила Сильвия.

— Верно, — ответила Джейн, наливая себе еще немного морса. — Из чего этот напиток?

— Из ягод, что растут на наших холмах, — ответила миссис Олдброк. — Значит, ваша мать тоже пыталась заниматься миссионерством?

— Мама не пыталась увлечь индейцев нашей верой, напротив, ее интересовали их предания. Она писала книгу, и общество этнографии весьма щедро поддерживало ее начинание.

— Как мило с их стороны, — заметила дама, слегка усмехнувшись в сторону.

Джейн, задетая ее реакцией, продолжила:

— И после, когда мама умерла, я решила завершить ее работу, чтобы выполнить обязательства.

Что бы она там ни думала, это не было милостыней. Мама трудилась, и ее старания не пропадут напрасно.

— Это очень ответственно с вашей стороны… Я соболезную вашей утрате, Джейн, — мягко добавила она. — Это тяжело — остаться одной, в таком юном возрасте. В любом возрасте.

Джейн сглотнула комок, собравшийся в горле. Не время и не место раскисать. Однако сочувствие миссис Олдброк было таким неожиданным и искренним, что едва не пробило брешь в эмоциональной защите Джейн, которую она выстраивала эти годы.

— Какое образование вы получили, Джейн?

— Домашнее, разумеется, — ответила она. — Боюсь, в Эль-Райо еще не скоро появится школа для девочек. Но мама не жалела для меня ни времени, ни книг. Кстати, вы не будете против, если завтра я оставлю вас и посещу собрание дамского книжного клуба в Вуденкерсе?

Миссис Олдброк слегка изогнула бровь.

— Что ж, я понимаю, вам нужно общение, — ответила она после паузы. — Разумеется. Лучше уж книжный клуб, чем общество инспектора, верно? Вам не стоит так легкомысленно доверять мужчинам. Сначала поездка невесть куда и неведомо к кому, теперь мистер Рейнфорд… Я ведь не ошиблась, это действительно его фото вы показывали вчера?

— Верно, — подтвердила Джейн. — Но он тут ни при чем. Его фото взяли с витрины ателье.

— Может, и так, — не стала спорить миссис Олдброк. — Джейн, простите мое любопытство, но нельзя ли мне взглянуть на письма, которые писал вам тот неизвестный от имени моего сына?

— Боюсь, я отдала их инспектору, — ответила Джейн. — Я подумала, что он может найти в них какую-нибудь зацепку, которая помогла бы найти преступника.

— И если этот преступник — он сам, у вас не осталось против него улик. Как удобно, — вздохнула Сильвия. — Джейн, дорогая, на вашем месте я бы не спешила ему верить. Такому мужчине от красивой и наивной девушки вроде вас нужно одно… — она замялась, подбирая выражение. — Попасть к ней в спальню.

Джейн почувствовала, что краснеет. Инспектору потребовалось для этого буквально несколько часов.

— А потом он теряет к ней интерес. А ведь может случиться так, что… будут последствия, — продолжила разглагольствовать Сильвия, разглядывая стакан с морсом и словно думая о своем. — Тогда ей придется искать способ скрыть позор. Хорошо, если найдется человек, готовый помочь…

— Не стоит заходить так далеко в рассуждениях, — обиженно перебила ее Джейн. — Мистер Рейнфорд всего лишь провел меня до поместья. К тому же, он не стал бы перекладывать ответственность на кого-то другого.

— Вот как…

— Хоть я и не собираюсь совершать ничего предосудительного, — поспешно добавила она.

Не может ведь Сильвия знать о том, что он был в ее спальне? А если она подсмотрела? Подслушала? Унюхала? Отчего-то вспомнился странный обряд, увиденный в Вуденкерсе. Не увидишь, не услышишь, не почуешь, не съешь…

Сильвия отрезала кусок стейка, положила его в рот и, прожевав, проглотила.

— Тем лучше для вас обоих, — улыбнулась она, отпив морс. — Я чувствую, что обязана позаботиться о вас, Джейн. Вы совсем одинокая и такая юная.

— Мне уже двадцать, — возразила она. — Кстати, инспектор предложил мне снять комнату у его секретарши. А потом я найду работу и…

— И думать не смейте! — возмутилась миссис Олдброк и так резко поставила стакан с морсом на стол, что на белую скатерть брызнули красные капли.

Джейн вжалась в спинку стула, не понимая, чем вызвана такая реакция. Миссис Олдброк поджала тонкие губы, гневно раздувая ноздри.

— Я не подумала о том, что вы, вероятно, находитесь в затруднительном финансовом положении, — произнесла Сильвия спокойнее. — Мне как раз не помешает компаньонка.

— Я не могу брать у вас деньги, — возразила Джейн. — Вы и так слишком добры.

— Я настаиваю, — твердо сказала она.

— Нет, — отрезала Джейн.

Они сверлили друг друга взглядом, и миссис Олдброк первой отвела глаза, усмехнулась чему-то.

— У меня есть сбережения, — добавила Джейн, чувствуя себя виноватой.

Миссис Олдброк дала ей приют, предлагает помощь, и если она ни при чем, то Джейн ведет себя непозволительно грубо по отношению к великодушной женщине. Но если письма писала она… Где бы увидеть ее почерк?

В столовой, несмотря на расставленные всюду свечи, сгустились сумерки. Слуг не было слышно, словно их вовсе не существовало, как и всего остального мира, и лишь миссис Олдброк гипнотизировала ее янтарными глазами.

— Не составите мне компанию на вечерней прогулке, Джейн? Томас, мой садовник, слишком любит строгие линии и формы, но дальше, за садом, открывается удивительный вид на дикую природу, не тронутую человеком. Вам понравится, я уверена.

Гулять по зеленым холмам с миссис Олдброк? Там, где текла кровь ее сына, разорванного волками?

— Я думала поработать над маминой книгой, — выпалила Джейн. — Чтобы поскорее отослать рукопись в общество этнографии. Надо отработать аванс. Сдать вовремя.

— Что ж, — вздохнула Сильвия, поднимаясь со стула. — Вы правы. Всему свое время… Если проголодаетесь перед сном, зайдите на кухню. Ноирин даст вам молока и чего еще пожелаете. Доброго вечера, Джейн.

— Хорошей прогулки.

Сильвия улыбнулась и исчезла в дверях, а Джейн подошла к окну и слегка отодвинула портьеру.

Миссис Олдброк появилась через минуту, в серой меховой накидке поверх траурного платья, ботинках без каблуков и с неизменной тростью. Она прошла по дорожке к воротам, а потом вдруг свернула в просвет между самшитовыми кустами и зашагала по газону, с силой втыкая трость в землю и оставляя рытвины и проплешины в стриженой траве. Сделав небольшой круг, она направилась за угол дома. Джейн бросилась из столовой, помчалась вверх по лестнице, перепрыгивая ступеньки, и толкнула дверь в свою спальню. В окне, выходящем в сад, виднелась фигура миссис Олдброк, медленно бредущая к закату по тропинке между яблонями.

Наверняка она будет гулять не меньше часа. Вполне достаточно времени, чтобы попытаться найти в ее комнатах письма или документы, и сравнить почерк.