22

Джейн снилось лето, в той жаркой его поре, когда земля трескается от жажды, и даже хищникам лень выходить на охоту. В небе, широко раскинув крылья, парил орел, а легкий ветер едва заметно пах стоячей водой. Джейн хотелось пить, так сильно, что язык прилипал к небу. Она готова была вылакать лужу, чей запах чуяла, до самого склизкого дна. Но она все шла и шла, и никак не могла до нее добраться.

А потом на нее рухнула тень, и орел схватил когтистыми лапами ее плечи, чтобы вздернуть ввысь, и она забилась, вырываясь, открыла глаза и…

— Джейн! Вы в порядке?

Инспектор Рейнфорд тряс ее за плечи, а на его красивом лице читалась явная тревога.

— Какого черта вы тут делаете! — выкрикнула она, подтягивая одеяло выше. — Прочь из моей спальни!

Инспектор поднялся и отвернулся, заложив руки за спину.

— Прошу прощения, — церемонно ответил он, хотя его голос странно дрожал.

Джейн быстро закуталась в одеяло до самого носа. Где, кто бы знал, ее сорочка? Ей было так жарко во сне, может, она ее стащила… И пить хочется. Какое коварное вино у миссис Олдброк! Хотя голова свежая и вовсе не болит.

— Хочу все же заметить, — произнес тем временем мистер Рейнфорд, — что если вы не хотели меня видеть, то не стоило вывешивать красный шарф. Я решил, что-то случилось.

— Красный шарф? — переспросила Джейн.

— Какая отвратительная привычка — переспрашивать, — зло выпалил он, снова повернувшись к ней. — Интересно, от кого вы ее подхватили.

— Дурной пример заразителен!

— Так что с шарфом?

— Я… Я не помню, — растерянно призналась она, запустив руку в волосы. Проведя пальцами через спутанные прядки, стряхнула сухую травинку.

— Мисс Уокер, если вы сделали это специально…

Инспектор побелел от гнева, а его пальцы сжались в кулаки.

— Что я сделала специально? — рассердилась она. — Говорите прямо!

— Вы заманили меня в свою спальню, разделись догола и теперь надеетесь на предложение! Я джентльмен и вынужден сделать это. Становиться на колено не буду, уж простите, — он выдохнул, как перед прыжком. — Мисс Уокер, не окажете ли мне честь…

— Засуньте свое предложение знаете куда? — вспылила она. — Я не звала вас и видеть не хочу ни вашу лощеную физиономию, ни ваши несимметричные брови, ни все остальное.

Инспектор пристально на нее смотрел, и Джейн, вздернув подбородок, не отвела взгляд. Она бы никогда не опустилась до таких подлых способов! Больно надо!

— Мне лучше уйти, — пробормотал он, сглотнув. — Все это слишком…

Он отвернулся, подошел к подоконнику.

— Постойте, — неуверенно попросила Джейн, заметив красный конец шарфа, свешивающегося с окна. — Я ведь и правда подала сигнал…

Инспектор быстро повернулся, облизнул губы и шагнул к ней.

— Вы подаете очень противоречивые сигналы, мисс Уокер…

— Ночью я вывесила шарф, — медленно произнесла она, — потому что…

— Вы хотели, чтобы я пришел? — спросил он со странной интонацией, присаживаясь на край кровати.

— Да, — она наморщила лоб, пытаясь поймать ускользающее воспоминание.

— Джейн, — нежно произнес ее имя инспектор и, протянув руку, накрутил прядь ее волос на палец. — Не надо играть со мной в эти игры. В конце концов, мы взрослые люди. Можно просто признать, что между нами проскочила искра, и если вы не боитесь, так сказать, поджечь фитиль, распалить этот огонь, то я…

Он слегка подвинулся ближе.

— Какой, к дьяволу, фитиль? — недоумевающе спросила Джейн. — Я вспомнила! Вчера меня отравили!

— Что? — переспросил он, убирая руку.

— Да! — воскликнула она. — Так и было! Мне стало плохо: ноги не слушались, тело ватное, в глазах мушки. Я едва сумела доползти до шкафа, чтобы взять шарф. Мистер Эдверсон весь вечер подливал мне вино. Он мог подсыпать какой-нибудь порошок, пока я не видела. А миссис Олдброк вечно нахваливает ягоды, что растут на холмах. Вдруг ядовитые? Она ест их всю жизнь, и организм привык, знаете, как принимают яд малыми дозами, и поэтому она даже не подумала, что они опасны.

— Вчера у вас был мэр? — вычленил он главное.

— Да, милый Грэг, — скривилась она и брезгливо оттерла об одеяло тыльную часть ладони. — Очень подозрительный тип. Я думаю, может, это он писал письма? Но зачем ему представляться кем-то другим…

— Джейн, — вздохнул он и прикрыл глаза рукой, — я не могу вести допрос в таких условиях…

Она прижала к груди сползающее одеяло и продолжила:

— Но меня могла отравить и служанка. Она меня невзлюбила. Такая темненькая, с зубками, — Джейн поджала нижнюю губу, передразнивая Марту, и взгляд мистера Рейнфорда прояснился.

— Расскажите о ней все.

— Да что рассказывать, — отмахнулась Джейн и снова подхватила одеяло. — Когда я приехала, она так зло на меня смотрела, будто я успела в чем-то провиниться. Видно, не хотела дополнительной работы — приготовить постель, убрать, постирать… Хотя она не так уж старается. Воду в розах не поменяла. Чувствуете, воняет?

— Нет, — честно ответил он.

От мисс Уокер пахло розовым мылом и лесными ягодами, и вся она, такая растрепанная, с припухшими после сна губами, молочной кожей и всем тем прекрасным, что он успел увидеть, была манящей и восхитительной.

— Вчера Марта прислуживала за ужином и уронила вилки, — вспоминала Джейн. — Миссис Олдброк сделала ей замечание. Было бы логично отравить ее, а не меня. Но может, Марта хотела таким образом насолить хозяйке? Мало кому понравится, если в его доме обнаружат труп.

— Или возле дома, — задумчиво добавил Ральф.

— У меня не было сил, чтобы уйти, — сказала Джейн, не вполне поняв его слова. — Но вчера я об этом думала. Причем твердо так — взять чемодан и прочь…

— Очень разумно. Я помогу вам вынести вещи.

— А сегодня такой чудесный день, — мягко улыбнулась она. — Наверное, у меня было несварение, но теперь я чувствую себя превосходно. Здесь, в поместье Олдброков, мне снятся удивительные сны, такие реалистичные, я словно проживаю их на самом деле.

— Джейн…

— Да.

Ральф замялся, глядя в распахнутые голубые глаза. На холме за яблоневым садом лежит труп женщины — вот что он должен сказать. Но это совсем не те слова, что вертелись у него на языке. Впрочем, сейчас он бы предпочел обойтись вовсе без слов. Мисс Уокер сбивала его с толку раз за разом. Он так испугался, когда решил, что это она лежит там, в траве, что это по ее руке ползут муравьи, а теперь она сидит здесь, в постели, как ни в чем ни бывало, такая нежная, сладкая, и он знает, что ее кожа теплая и гладкая, а под одеялом на ней совсем ничего нет…

— Значит, вчера миссис Олдброк рассердилась на служанку, — сделав над собой усилие, произнес он. — Марта, верно?

— Не то чтобы рассердилась, — пожала плечами Джейн. — Почему вы спрашиваете?

— Это ваше? — Ральф достал из кармана платок, встряхнул его двумя пальцами и положил на одеяло.

— Да, — тут же подтвердила она. — Этой мой платок. Видите, инициалы? Я сама вышивала. Где вы его взяли? Я уколола палец розой и промокнула кровь. Мистер Рейнфорд, что происходит?

— Еще один вопрос, если можно, — сказал он, старательно глядя в сторону. — Скорее всего, не относящийся к делу, но кто знает… Когда я вас разбудил, то одеяло сползло, и я увидел нечто такое… необычное… прямо под вашей…

Он сбился, вздохнул, а Джейн, мучительно покраснев, наконец осознала, что произошло. Она сползла вниз по кровати, накрылась одеялом с головой и простонала:

— Боже мой, я только поняла… Вы видели меня голой?

— Нет! — воскликнул он. — Не полностью. Уверяю вас, мисс Уокер, вам нечего стыдиться. Во-первых, вы прекрасно сложены…

Она застонала еще громче.

— А во-вторых, я ведь инспектор полиции, это почти как доктор. И мне вы можете сказать все…

В дверь вдруг заколотили, да так, что Джейн, взвизгнув, подпрыгнула от испуга, а Ральф инстинктивно обнял ее.

— Открывайте немедленно! — потребовала из-за двери миссис Олдброк. — Джейн, я знаю, вы там не одна.