67

Ужин получился странным. Джейн была очаровательна, ожерелье сияло на ее белой коже, а миссис Олдброк не пыталась выставить Ральфа вон, но он все не мог отделаться от ощущения, что что-то не так.

Возможно, виной тому сон, в котором он брел по туману, густому и теплому, как молоко, следуя за огнями, похожими на рубины, что сейчас блестят на груди мисс Уокер. А возможно, он все еще не оправился от раны, которую нанес ему преподобный. Хотя выглядела она неплохо — никакого воспаления, кожа стянулась, да и в целом Ральф чувствовал себя прекрасно. Проспав больше суток, он проснулся полным сил.

Однако сознание точно огородило стеной произошедшее в церкви, укрыло плотным туманом, закутало в кокон логики.

Куда проще принять ту версию, что он сочинил для отчета. Жители города, темные и необразованные люди, напали на двух беззащитных женщин. Те бросились в церковь за помощью, однако священник тоже оказался постыдно суеверен и попытался их убить. К счастью, Ральф оказался рядом и защитил двух дам. Но ему не удалось обезвредить преступника, не нанеся урон. От полученных ран тот скончался.

И никаких вервольфов.

Однако человек не мог располосовать ему грудь так, как это сделал преподобный. Может, у него были накладные когти? А еще морда с оскаленной пастью, плешивая шкура и запах псины. Допустим, он окурил помещение храма какой-то травой, вызывающей галлюцинации. Всему есть правдоподобное объяснение.

Глаза с павлиньих хвостов на обоях таращились на него со всех сторон, миссис Олдброк молча жевала стейк, а Джейн нежно улыбалась…

Ральф протянул руку и накрыл ее ладонь своею. Миссис Олдброк тяжело вздохнула и сделала большой глоток морса. Ральф пил уже третий стакан. У напитка был странный вкус: терпкие ягоды, какие-то травы, и запах такой знакомый… Именно так пахло в его сне, когда туман закончился, и перед Ральфом раскинулся простор под звездным небом. Картинка, всплывшая в мозгу, была яркой, будто он видел это в реальности.

А еще волчица с рубиновыми серьгами в ушах. Мог ли Джон Конти, лысый работник лесопилки, это придумать?

И что делать, если все это — правда?

Что, если девушка, которая сидит напротив, и в самом деле оборотень? Почему рисунок на полу церкви так похож на татуировку, которая не дает ему покоя вот уже несколько дней.

Допустим, давным-давно предок Джейн, убивший волка, провел какой-то ритуал, объединивший их души. Конечно, это невероятно, но отчего тогда он, Ральф, выстрелил в пол церкви? Значит, где-то в глубине души он допускает, что это правда? Раз решил, что его выстрел сможет разбить проклятие Олдброков.

Джейн повернула ладонь вверх, и сплела свои пальцы с его.

— Я хочу официально попросить руки вашей внучки, — выдохнул Ральф. Кем бы ни была эта женщина, она нужна ему.

— Угу, — ответила миссис Олдброк.

— Надеюсь, вы одобрите наш брак, — настойчиво произнес он, поворачиваясь к Сильвии.

Вообще-то, ему это было абсолютно безразлично. Но не хотелось вбивать клин между Джейн и бабушкой, которую она только-только обрела.

Янтарный взгляд миссис Олдброк пронзил его, словно пытаясь докопаться до самого сокровенного. Ральф не отвел глаза. Ему скрывать нечего. Конечно, он не идеален: не так уж и богат, без связей и высокопоставленной родни, и его брови на самом деле не симметричны, но главное — его намерения касательно Джейн чисты, и он действительно ее любит.

Старуха хмыкнула, как будто увидела что-то неожиданное, и вернулась к стейку.

— Если вы обидите мою внучку, мистер Рейнфорд, я найду вас и убью, — буднично сообщила она, отрезая кусок мяса.

Розоватый сок вытек на тарелку. Дама предпочитает с кровью.

— Я не собираюсь ни обижать Джейн, ни тем более прятаться, — раздраженно заявил Ральф.

— Хорошо бы, — согласилась старая дама и отложила столовые приборы. — Знаете, мистер Рейнфорд, в свете недавних событий я вынуждена переменить свое первоначальное, крайне негативное, мнение о вас. Думаю, вы с Джейн будете хорошей парой.

Он недоверчиво улыбнулся. Это что же? Он получил благословение старой волчицы?

— Джейн, милая, не составишь мне компанию для прогулки? — попросила миссис Олдброк. — А вы, — повернулась она к Ральфу, — попробуйте десерт.

Она тяжело поднялась со стула, сняла со спинки меховую накидку и зябко в нее укуталась, оперлась на неизменную трость. Сильвия ступала медленно и у порога задержалась, чтобы еще раз посмотреть на Ральфа.

— Я люблю Джейн и постараюсь быть ей хорошим мужем, — пообещал он от всего сердца.

Миссис Олдброк погрозила ему пальцем и ушла. А Джейн, перед тем, как последовать за ней, быстро склонилась к Ральфу, поцеловала в щеку и прошептала на ухо:

— Люблю тебя…

Это «люблю» заставило душу петь, и Ральф даже не заметил, что именно молчаливая кухарка принесла ему в качестве десерта, опомнившись, лишь когда тарелка опустела. Однако желудок требовательно заурчал.

Когда служанка снова появилась из боковой двери, Ральф попросил:

— Можно мне еще стейк? Как для миссис Олдброк, с кровью.

Кивнув так, что объемный тюрбан на ее голове покачнулся, женщина скрылась и вскоре поставила перед ним тарелку с большим куском мяса, от запаха которого рот мгновенно наполнился слюной.

— Благодарю, — пробормотал Ральф, впиваясь зубами в сочное мясо.

Организм восстанавливается после травмы. Аппетит — признак здоровья. Ничего странного.

* * *

Бабушка опиралась на ее руку и шагала через старый сад, уверенно выбирая направление, и сердце Джейн сдавило тоской. Вскоре они остановились у подножия холма, оплетенного колючим ягодником.

— Раньше мне нравилось смотреть с этого холма на свой дом, — сказала Сильвия, опершись обеими руками на трость.

— Вы не устали? — озаботилась Джейн. — Может, вернемся?

— Уже соскучилась по своему инспектору? — язвительно усмехнулась дама. — Я тоже была такой… Влюбилась, бросилась в омут чувств, сломя голову… Он был в ужасе, когда узнал. А ведь тоже уверял, что любит.

— Ральф знает, — пробормотала Джейн неуверенно.

— Я не доверяю красивым мужчинам, — без обиняков заявила Сильвия. — Им нет смысла идти на уступки, мириться с чужими недостатками.

— Хорош недостаток, — усмехнулась Джейн. — Я и сама до сих пор не могу поверить…

— Можешь. Ты всегда знала.

Ночь обнимала их, нашептывала секреты, манила запахами, звала. Но позади остался дом, где горел свет и ждал мужчина, который любит.

— Но он, похоже, и вправду тебе подходит, — бабушка приподняла лицо к ночному небу, и звезды отразились в ее глазах.

— Вы ведь сможете сами в этом убедиться… Если вы не против, мы могли бы жить вместе. Я смогу уговорить Ральфа.

— Ох, Джейн… Я все жила здесь, и жила, привязанная к дому прошлым и будущим. А настоящего будто и не было вовсе.

Сильвия покачнулась, и Джейн подхватила ее под локоть.

— Нам надо вернуться, — сердито сказала она. — Вы едва на ногах держитесь. Доктора позвать отказались, а с тем непонятным мужчиной заперлись в кабинете часа на три.

— Я составляла завещание, — повернулась к ней бабушка. — И оформляла твои документы. Теперь ты мисс Олдброк, Джейн, моя единственная и полноправная наследница. Но я столько не успела тебе дать…

— У нас впереди еще много времени, — фальшиво улыбнулась Джейн, с горькой обидой чувствуя, что это не так. Разговор был неправильным. Он словно подводил итог, готовя к расставанию.

Сильвия улыбнулась и покачала головой.

— Скажи служанке, пусть вышьет тебе платье, — она отвернула высокий ворот и показала затейливые красные стежки. — Тогда тебе не придется его снимать, и после оборота ты сразу будешь в одежде. Это очень неловко — оказаться голой в каком-нибудь малоподходящем месте. Да и в любом месте, по большому счету. Нотариус сам свяжется с тобой через неделю-две, чтобы завершить оформление дел. Он боится меня до дрожи, так что обманывать не станет. Томас, возможно, уйдет. Надо бы, верно, попрощаться и с ним. Хотя велика честь, — она фыркнула. — В ближайшее время постарайся надевать ожерелье почаще. Его сделали очень давно, в камнях есть узор, который помогает. Это что-то вроде сигнальных огней, которые светят на той стороне. Впрочем, ты справилась и без них. Макс, помню, выглядел в рубинах забавно, как нахохлившийся снегирь. Он, конечно, носил его только дома. Когда твоему ребенку исполнится восемнадцать — отдай ожерелье ему. Хорошо бы у тебя было много детей…

Сильвия вдруг прерывисто вздохнула и закрыла глаза. По сухой щеке быстро скатилась слеза.

— Бабушка, — сказала Джейн, и ее голос дрогнул. — Почему сейчас?

— Пора, — коротко ответила она и повернулась к холмам. — Эдвард Олдброк поймал дух волка, но мне всегда казалось, что это должно быть исключительно добровольным, как и любой союз. Ты понимаешь?

— Не очень, — честно призналась Джейн.

— Поводок, который держал мою волчицу, будто ослаб, — сказала Сильвия. — Но она все еще здесь. Я чувствую ее. Как и моего Макса. Я всегда знала, что он ждет меня, на том берегу ручья, у которого я похоронила его тело.

Она выпустила трость, и та упала, примяв траву.

— Будь счастлива, Джейн, — прошептала Сильвия, обняв ее, и, развернувшись, пошла по траве.

Ее силуэт расплывался от навернувшихся слез, двоился, и вскоре рядом выросла остроухая тень. Сильвия скрылась из виду, но затем ее неясный силуэт появился на склоне холма. Джейн сморгнула слезы, всматриваясь в темноту. Тень перепрыгнула через ручей, звон которого вплетался в ночное многоголосие, и ей навстречу из густой травы вышел еще один волк. Он повернулся к Джейн, и глаза его блеснули. А потом луна спряталась в облаках и когда снова показала серебристый бок, на том берегу ручья не было никого: ни Сильвии, ни волков.

Джейн подняла трость и пошла домой. Ее глаза высохли, и сердце билось ровно и быстро, и когда позади раздался волчий вой, Джейн улыбнулась, будто услышав дружеский привет. Однажды она тоже перемахнет ручей и побежит по густой траве навстречу своей стае. Но это будет еще очень нескоро.