Глава шестая

Обморок, впрочем, не продлился долго. Я почувствовала резкий неприятный запах и закашлялась. Продолжая старательно жмуриться, попыталась отвернуться, оттолкнуть чью-то руку, которая настойчиво прижимала к моему лицу щедро смоченную нашатырем ватку.

— Ну-ну, леди, — мягко проговорил незнакомый мужской голос. — Не сопротивляйтесь.

И я сдалась. Хмуро распахнула глаза и увидела пожилого седовласого господина, который стоял передо мной на коленях.

К слову, я по-прежнему лежала на полу. Именно там, где силы окончательно покинули меня.

Сердце кольнула досада. Ну Тегрей! Мог бы и перенести меня куда-нибудь. А с другой стороны — куда? Не на кровать же под бок короля укладывать.

И я бросила быстрый взгляд на ложе. Около него уже суетились незнакомые степенные мужчины, к камзолам которых были приколоты серебряные броши, указывающие на то, что они являются целителями.

Тегрей тоже тут был. Он сидел на корточках подле тела убитого им мага и что-то с интересом рассматривал.

При виде этой картины меня опять замутило. Вспомнился тот жуткий звук, с которым нож вошел в шею Амьена.

— Так-так, только сознание опять не теряем, — благодушно пробасил целитель и опять подсунул к моему носу ватку. — А то ишь как побледнели, милочка.

Тегрей услышал это. Он неторопливо поднялся на ноги и обернулся ко мне.

Под его прохладным взглядом мне окончательно стало не по себе. Тегрей смотрел на меня так, как будто мысленно прикидывал, куда надлежит спрятать мое бездыханное тело.

Эх, и помогай после этого в расследованиях! Но почему, почему он все-таки убил Амьена? Я готова была поклясться, что маг собирался снять чары с короля.

— Джейкоб, пожалуйста, отведи девушку в кабинет его величества, — обратился Тегрей к тому целителю, который хлопотал подле меня. — Ей и без того сегодня сильно досталось. Пусть отдохнет.

— Конечно, ваше высочество. — Целитель почтительно склонил голову и протянул мне руку, желая помочь встать.

— И пусть у дверей в кабинет оставят охрану, — добавил Тегрей.

Охрану? Но зачем? Неужели Тегрей опасается, что я сбегу?

— Охрану? — вопросительно прошелестел голос целителя, видимо, тоже удивленного таким распоряжением.

Но Тегрей уже отвернулся и вновь с интересом склонился над телом поверженного врага. Понятно. Стало быть, никаких объяснений не последует.

Я не стала отказываться от заботы целителя. Боюсь, самостоятельно и без поддержки я бы не сумела сейчас сделать и шага. Так тряслись мои колени после всего пережитого, а в теле разливалась предательская слабость.

Джейкоб даже не поморщился, хотя я повисла на нем почти всем своим весом. Бережно приобняв, он вывел меня из королевских покоев. Затем распахнул следующую дверь, и я оказалась в уже знакомом по утреннему визиту помещении. Именно здесь состоялось мое знакомство с Тегреем.

Да уж.

Я недовольно покачала головой. Даже не верится, что с того момента прошли меньше суток. Эх, если бы я знала, что все так обернется! Тогда я бы ни за что не поехала с Томасом во дворец. Лучше бы мне было сказаться больной.

— Прошу. — Джейкоб подвел меня к креслу и усадил в него. Любезно произнес: — Я распоряжусь, чтобы вам подали вина и закусок. Полагаю, подкрепиться вам будет нелишним.

При упоминании об еде мой желудок болезненно сжался, а к горлу подкатил горький ком тошноты.

О нет, не стоит. Иначе меня стошнит прямо на этот роскошный ковер. Слишком свежа в моей памяти картина того, как Тегрей жестоко расправился с заговорщиком.

— Спасибо, но мне ничего не надо, — хрипло отказалась я.

Целитель пожал плечами, но настаивать не стал. Развернулся и бесшумно прошествовал к выходу.

— Скажите, — окликнула я его, когда он стоял уже на пороге. — Как здоровье лорда Бейрила?

— Лорда Бейрила? — с легким оттенком недоумения переспросил тот. — Извините, я не в курсе. Разве он тоже нуждается в помощи целителя?

Я почувствовала, как негодование немо забилось в горле.

А разве нет? Когда я в последний раз видела Томаса, он был в глубоком обмороке! Но что это значит? Неужели Тегрей приказал целителям не помогать своему заклятому приятелю? В таком случае это наводит на очень неприятные раздумья.

Между тем Джейкоб, не дождавшись от меня ответа, вышел прочь.

Правда, дверь вновь открылась, и в кабинет скользнул один из людей герцога. Уже знакомый мне брюнет с пугающим шрамом во все лицо. Замер, прислонившись спиной к дверному косяку и грозно скрестив на груди руки.

Ага. А вот и охрана пожаловала. И невидимые кошки принялись в сто крат ожесточеннее драть мое несчастное, измученное от переживаний сердце.

Что происходит? Неужели Тегрей начал какую-то свою игру? А если так, то какая участь ждет меня?

Свидетелей незаконных деяний принято убивать. Неужели меня постигнет участь Амьена? Не могу сказать, что очень переживаю из-за его гибели. Как-никак он покушался на короля. Но… Меня слишком поразила та расчетливая жестокость, с которой Тегрей избавился от мага. Да у него на лице ни один мускул не дрогнул, когда он всадил нож несчастному в шею!

Понятия не имею, какие ужасы успело бы еще нарисовать мое разбушевавшееся воображение. Но неожиданно мой охранник посторонился — и в кабинет вошел сам Тегрей.

При виде герцога я замерла, не смея даже вздохнуть полной грудью. Тегрей успел избавиться от пропыленного камзола, и мой взгляд скользнул по манжетам его рубашки, густо запачканным багрово-черными пятнами. Кровь. Но откуда? Я могла бы поклясться, что он успел увернуться от брызг, когда убил Амьена.

— Равен, подожди в коридоре, — негромко приказал Тегрей. — Что бы ни случилось — пусть нас не беспокоят некоторое время.

Брюнет кивнул и тут же вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Я проводила его преисполненным тоски взглядом. Эх, даже думать не стоит о побеге! А жаль. Будь моя воля — взяла бы ноги в руки и драпала бы, не останавливаясь, вплоть до границы с Лейтоном. А скорее всего, вообще бы переехала в другую страну. Хотя и там я бы вряд ли чувствовала себя в безопасности. Слишком опасный противник этот Тегрей.

— Альберта, на тебе лица нет, — укоризненно заметил Тегрей, подойдя ближе. — Что с тобой?

— А то вы не знаете, — фыркнула я. — Зачем вы убили Амьена?

— Если мне память не изменяет, то мы пришли к определенному соглашению. — Тегрей недовольно качнул головой. — Или тебе нравится, когда я называю тебя «девочкой»?

— Не нравится, — хмуро ответила я. — Но это не ответ на мой вопрос.

На дне зрачков герцога запрыгали смешинки. По всей видимости, его позабавили мои настойчивые попытки узнать правду.

Затем, неслышно ступая, он отошел к столику с напитками. Провел рукой по стройному ряду бутылок, придирчиво изучая этикетки. Выбрал одну из них и щедро плеснул в бокал.

— Сперва выпей, — проговорил он, вернувшись ко мне. — Тебе это точно не помешает. Бледна как смерть. Того и гляди опять в обморок бухнешься.

Мои пальцы сильно дрожали, когда я приняла бокал из рук герцога. Я испугалась, что расплескаю его, поэтому не стала медлить. Поднесла ко рту и одним глотком осушила.

И тотчас же слезы брызнули из моих глаз. Показалось, будто я глотнула жидкого пламени. Невыносимо горячая волна промчалась по моему горлу и огненным смерчем упокоилась в глубинах моего живота.

Звякнув, бокал выпал из моей руки. Но не разбился, покатившись по мягкому ковру.

— Что это? — просипела я, силясь отдышаться. — Что за дрянь?

— Не дрянь, а прекрасный многолетней выдержки бренди, — укоризненно произнес Тегрей. — Держи.

И ловко всунул мне в рот шоколадную конфету.

При этом его палец весьма недвусмысленно провел по моим губам, чуть задержавшись на них. Правда, почти сразу герцог выпрямился и довольно добавил:

— Так-то лучше. Вон, даже румянец на щеках появился. Хоть на человека стала похожа.

От крепкого алкоголя, выпитого на голодный желудок, меня ощутимо повело. Наверное, не последнюю роль в этом сыграло и волнение. Но мои щеки потеплели, в голове как-то разом стало пусто и гулко.

— Ты спрашиваешь, почему я убил Амьена, — сказал Тегрей, снисходительно глядя на меня сверху вниз: — Собственно, а почему тебя это так расстроило? Он ведь был преступником. Негодяем, желавшим погубить нашего короля. В любом случае его ожидал эшафот и топор палача. Я просто исполнил приговор до его вынесения.

— Но зачем? — Я обескураженно всплеснула руками. — Он бы мог рассказать вам о своих сообщниках! Вдруг во дворце остались его подельники?

— Не переживай, он мне обязательно все расскажет, — с каким-то странным смешком заверил меня Тегрей.

Я нахмурилась, не понимая, о чем он.

Но Амьен мертв! Неужели герцог собрался вызвать его душу на допрос?

В памяти внезапно всплыл разговор между Тегреем и Томасом при нашем первом визите в этот кабинет. Тогда Тегрей обмолвился, будто в его замке ведется какой-то очень интересный эксперимент. Слишком выразительно тогда скривился Томас.

— Кстати, Альберта, еще раз назовешь меня на «вы» — и я очень сильно рассержусь, — сухо предупредил Тегрей. — Ты ведь не хочешь со мной поссориться, правда?

— О нет, — буркнула я себе под нос. — Я бы предпочла не иметь вас… тебя во врагах.

— Вот и умничка, — похвалил меня герцог. — Что же насчет Амьена… Альберта, для моего поступка было несколько причин, и тебе не стоит знать все. Однако главная из них та, что к тому моменту время пошло даже не на минуты, на секунды. Каждый вздох Роберта мог стать для него последним. Поэтому я решил не мешкать.

— Но прежде ты все-таки дал Амьену надежду, — неодобрительно заметила я.

Герцог развел руками, словно говоря — ну прости, такой уж я.

— И я опять повторю свою просьбу, — с обманчивой мягкостью сказал он. — Пусть все это останется между нами. Предупреждаю сразу: я не буду тебя каким-либо образом наказывать, если ты проговоришься. Честно говоря, истина о последних мгновениях жизни Амьена никак мне не навредит. Меня никто не осудит за сделанное. Даже Томас.

— Тогда зачем ты просишь о моем молчании? — поинтересовалась я.

— Это будет своего рода проверкой, умеешь ли ты держать язык за зубами. — Тегрей сверкнул белозубой улыбкой. — Расскажешь кому-нибудь — что же, твое право. Правда, рано или поздно, но слух об этом дойдет до меня. И я сделаю определенные выводы. Увы, после этого я вряд ли сумею относиться к тебе с прежней теплотой. Никто не любит болтунов.

— Не в обиду будет сказано, но я очень надеюсь, что наши дороги больше не пересекутся, — холодно сказала я.

Улыбка Тегрея стала шире. И это заставило меня нервно заерзать в кресле.

Почему он так смотрит на меня? Как голодный кот на сытую беспечную мышь.

— Почему к Томасу не вызвали целителя? — задала я следующий вопрос, который тревожил меня даже больше прежнего.

— А ему не вызвали? — вопросом на вопрос ответил Тегрей. Тут же продолжил, когда я недовольно сдвинула брови: — Альберта, по-моему, ты слегка преувеличиваешь мои возможности. Я не всесилен и не вездесущ. Я при всем своем горячем желании не смог бы позаботиться о Томасе, поскольку был заперт с тобой в потайном коридоре. По всей видимости, Велдон решил, что его друг обойдется и без посторонней помощи. В общем-то, он прав. Сон — наилучшее лекарство для Томаса в данной ситуации.

Я недовольно насупилась. Такое чувство, будто Тегрей загодя приготовил ответы на мои вопросы. По крайней мере, его объяснения звучат вполне логично и разумно. И все-таки чудится мне некая фальшь в его словах.

— Я удовлетворил твое любопытство? — прошелестел Тегрей.

Я растерянно пожала плечами. Затем неохотно кивнула.

Пожалуй, на этом мое участие в расследовании завершено. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. Больше всего на свете я сейчас мечтала о возвращении в дом Томаса. Да, еще не все детали заговора понятны мне. Но в некоторые тайны обычным людям вроде меня лучше не лезть.

— Лукавишь. — Тегрей насмешливо покачал головой. — Альберта, я уже говорил тебе, что твоя мимика слишком выразительна. Ну что же. Хоть ты и не просишь меня об этом, но все-таки я позволю тебе досмотреть последний акт этой трагедии.

Я вскинулась было спросить, о чем он. Но Тегрей с усмешкой приложил указательный палец к губам, призывая меня к молчанию. Затем бесшумно скользнул к двери и распахнул ее.

Тотчас же в кабинет влетел Ринуальдо.

На главного камергера его величества было сейчас больно смотреть. Он весь осунулся и словно стал меньше ростом. От прежде аккуратной прически не осталось и следа. Седые волосы стояли дыбом, как будто он, забывшись, хорошенько взъерошил их несколько раз.

— Какое несчастье! — выдохнул Ринуальдо. — О Белые Боги, какое горе! Ваше высочество, примите мои искренние соболезнования в вашей утрате!

Мои брови медленно, но верно поползли вверх.

О какой утрате толкует Ринуальдо? Неужели мы все-таки опоздали, и Роберт погиб, так и не оправившись от порчи? Но почему в таком случае Тегрей умолчал об этом?

— Вся страна погрузится в многодневный, многомесячный траур, — продолжал самозабвенно убиваться Ринуальдо. — Кто же займет престол? Бедный Эдриан! Мальчик совершенно не готов к подобному. А вдруг его обвинят в покушении? Ох, еще разбирательство с палатой лордов!

И камергер в жесте неподдельного отчаяния запустил обе руки в шевелюру.

Я открыла было рот, желая спросить Тегрея, действительно ли король умер. Но герцог подарил мне многозначительный взгляд — и мой язык словно присох к нёбу.

— Ринуальдо, почему ты попятился, когда открылась панель? — сухо спросил Тегрей.

Запомнил все-таки мои слова, сказанные в потайном ходе.

— Что? — Ринуальдо прекратил терзать свои многострадальные волосы и удивленно посмотрел на герцога.

— Почему ты отошел, когда Велдон повернул рычаг? — терпеливо повторил Тегрей.

— Не… не знаю, — запинаясь, ответил Ринуальдо. — Как-то само вышло.

— Мне все никак не дает покоя то обстоятельство, что этот негодяй воспользовался магией иллюзий и прикинулся тобой, — проговорил Тегрей. — Это как-то странно. Подобные чары возможно создать лишь в том случае, если часто общаешься с человеком, чей облик желаешь принять.

— Я главный камергер. — Ринуальдо с трудом выдавил из себя блеклую улыбку. — Меня все придворные знают.

— Твоего внука ведь зовут Амьен, не правда ли? — задал новый вопрос Тегрей. — Кстати, не помню, чтобы он был введен в число придворных. Почему?

— Амьену не нравится внимание, — тихо сказал Ринуальдо. — Он серьезный мальчик. Предпочитает уединение. Поэтому был категорически против участия в приемах.

— А его мать? — продолжал расспросы Тегрей, не давая камергеру и секунды передышки. — Я ничего не слышал о ней.

— Шарлота умерла от родильной горячки. — Ринуальдо горестно поджал губы. — Поэтому…

— Кто же отец Амьена? — не дал ему договорить герцог. — По-моему, твоя дочь не была замужем.

— Ваше высочество, я не понимаю, к чему все эти расспросы! — гневно воскликнул Ринуальдо. — Вы выбрали странное время для разговоров по душам о моей семье! Король умер! Сейчас надо думать о стране.

— Кстати, о короле. — Тегрей растянул губы в такой неприятной усмешке, что я вжалась в спинку кресла. — Почему ты приказал целителям удалиться из его покоев?

— Потому что… — Ринуальдо запнулся. В его глазах вдруг отчетливо отразился испуганный сполох. Видимо, он понял, куда клонит Тегрей. Но стоит отдать должное выдержке камергера. Почти сразу он продолжил нарочито спокойно: — Потому что все их старания были бессмысленны. Роберт умирал. Их суета лишь раздражала его. И он попросил, чтобы я всех выгнал. Хотел последние минуты своей жизни провести в тишине и спокойствии.

— Отличное объяснение! — Тегрей поднял руки и несколько раз лениво хлопнул. Вкрадчиво добавил: — Ринуальдо, о таком преданном слуге можно только мечтать.

Камергер побледнел. Гулко сглотнул и покосился на меня, словно умоляя о помощи.

Но что я могла сделать? Даже если бы я хотела — и то не рискнула бы вмешаться в допрос, который герцог устроил камергеру. А я не хотела. Потому что была уверена в причастности Ринуальдо к покушению.

— А еще твое объяснение замечательно тем, что король не сможет подтвердить или опровергнуть его, — сказал Тегрей. Вдруг с нарочитой досадой хлопнул ладонью себе по лбу и воскликнул: — Ах да, как я мог забыть? Роберт ведь жив.

— Жив?

Я скорее прочитала это по губам, чем услышала. Ринуальдо попятился, не отводя от Тегрея умоляющего взгляда. Наткнулся на кресло, стоявшее позади, и неожиданно рухнул на колени.

— Прошу, — пролепетал он, простирая руки к Тегрею. — Ваше высочество, прошу вас…

Я понятия не имела, о чем Ринуальдо так отчаянно молит герцога. О пощаде? О снисхождении? О прекращении этой жестокой игры? Или обо всем сразу? И я торопливо отвела взгляд. Было очень неловко и больно смотреть на то, как пожилой человек стоит на коленях, а его глаза до краев наполнены даже не страхом — каким-то всеобъемлющим паническим ужасом.

— Роберт жив, а твой внук мертв, — хладнокровно завершил Тегрей. Хмыкнул и чуть мягче добавил: — Не беспокойся. Амьен умер быстро и почти без боли.

— Амьен мертв… — неверяще выдохнул Ринуальдо. Сгорбился, спрятав лицо в ладонях. Его плечи мелко затряслись, как будто он беззвучно плакал.

— Почему ты это сделал, старина? — спросил Тегрей без малейшего сочувствия. — Почему? Ты был предан Роберту всю свою жизнь. Так мечтал возвести внука на престол?

— Амьен не собирался захватывать власть, — вдруг негромко сказал Ринуальдо. — Вы должны были стать следующим королем Альмиона.

Интересно, а что герцог сделает, если я сейчас вскочу — и ринусь к дверям? Главное, все сделать как можно стремительнее, чтобы не успел опомниться и перехватить. Возможно, мне удастся затеряться в коридорах дворца, а потом каким-нибудь образом выбраться в Бриастль.

По вполне понятным причинам у меня не было ни малейшего желания оставаться при дальнейшем разговоре между Ринуальдо и Тегреем. Сдается, сейчас я услышу нечто такое, за что потом можно будет и головой поплатиться.

Видимо, мои тяжкие раздумья слишком явственно отобразились на лице. Потому что Тегрей искоса глянул на меня и пригрозил пальцем. Весомо так пригрозил. И я как-то мигом вспомнила, что в коридоре остался караулить один из людей герцога. Боюсь, мой побег провалится в самом начале.

Эх, Тегрей явно не Томас. Последний бы давным-давно забыл о моем существовании, увлеченный исповедью уличенного преступника.

— Я? — Тегрей вновь перевел взгляд на камергера. — Не понимаю.

— А что тут непонятного? — Ринуальдо с каким-то вызовом вздернул подбородок, но продолжал стоять на коленях. — Амьен хотел убить Роберта не из-за желания стать следующим правителем Альмиона. Ему не нужна была власть. Ему нужна была месть. Моя дочь… — На этом месте камергер чуть не сорвался на хриплый стон. Дрожащую руку приложил к груди, как будто страдая от боли в сердце, и негромко продолжил: — Вы правы. Амьен был внебрачным сыном короля. Я всю свою жизнь верой и правдой служил роду Визгордов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что моя дочь была знакома с Робертом. Их первая встреча произошла после того, как вас сослали, поэтому вы были не в курсе этой истории любви. Впрочем, ваш отец, Эгберт, приложил немало стараний, чтобы о ней никто и никогда не узнал. Роберта ждал династический брак с Элизабет. Да, фаворитками сейчас никого не удивишь. Но Шарлотта… Она забеременела. Ладно бы это случилось уже после свадьбы Роберта и Элизабет. И уж тем более никто не повел бы и бровью, если бы внебрачный ребенок короля родился после законного отпрыска. Но это произошло намного раньше. И ваш отец опасался, что торжество в итоге будет отменено. Поэтому он повелел мне увезти Шарлотту из дворца. Сделать так, чтобы она никогда больше не вернулась в Бриастль. И мне пришлось повиноваться. — Опустил глаза и чуть слышно прошептал: — Я старый дурак. Мне надо было сразу сообразить, откуда ветер дует. Тогда бы я немедленно отправил Шарлотту в Лейтон. В другую страну, где люди короля до нее бы не добрались.

Я беззвучно ахнула. Неужели Ринуальдо намекает, что его дочь убили по приказу его величества?

— Ты же сказал, что твоя дочь умерла от родильной горячки, — скептически напомнил Тегрей, подумав о том же.

— Это была официальная версия. — Ринуальдо горько хмыкнул. — Но уже после похорон я нашел под ее кроватью куколку. Испачканный ее кровью носовой платок, на который была наложена порча на смерть. Амьен не пострадал. Видимо, ваш отец все-таки не сумел отдать приказ убить родного внука.

Тегрей нахмурился, обдумывая слова Ринуальдо. Неторопливо прошелся по кабинету, скрестив за спиной руки.

Я опять украдкой покосилась на дверь. Зачем герцогу нужно, чтобы я присутствовала при этом разговоре? Он ведь должен понимать, что мне незачем знать такие постыдные тайны из прошлого королевской семьи.

— Все равно не понимаю. — Тегрей остановился и резко развернулся к притихшему Ринуальдо, по морщинистым щекам которого текли прозрачные крупные слезы. — Почему ты так уверен, что в этом замешен именно мой отец? Подобное, вообще-то, как-то не в его характере.

— Он сам признался. — Ринуальдо грустно опустил плечи. — Перед смертью. Хотел облегчить свои грехи. Сказал, что сделал так по одной причине. Роберт все еще любил Шарлотту, а Эгберт в то время уже был тяжело болен. И он боялся, что после его смерти сын, взойдя на престол, вернет ко двору любовницу, угодившую в опалу. А это изрядно осложнит его семейную жизнь. Вряд ли ваш отец предполагал, что дни Элизабет уже сочтены, и ей самой суждено умереть, едва познав радость материнства. Лишнее доказательство того, что у богов крайне специфичное чувство юмора.

— Ну допустим, — недоверчиво проговорил Тегрей. — Но я по-прежнему не понимаю, за что твой сын вздумал мстить Роберту. Выходит, мой брат вообще никаким боком не причастен к этой, вне всякого сомнения, очень печальной истории.

— За то, что он забыл о существовании своего первенца. — Блеклые глаза Ринуальдо вдруг яростно сверкнули. — За то, что ни разу не осведомился об его жизни. За то, что не захотел даже встретиться, хотя прекрасно знал, что Амьен в курсе своего происхождения. Это было очень обидно, ваше высочество. Вы же видели Эдриана. Откровенно трусливый, никчемный и избалованный мальчишка. Я намекал Роберту, что у него есть более достойный сын. Но он не захотел меня даже выслушать. И тогда мы с Амьеном решили доказать всему миру, как ошибался Роберт.

— Какой-то странный способ вы для этого выбрали. — Тегрей скрестил на груди руки, стоя напротив коленопреклоненного старика. — Почему сам Амьен не захотел занять престол?

— Я уже сказал — это было ему не нужно! — Ринуальдо чуть ли не взвился в крике. Правда, тут же обмяк и продолжил уже тише: — Мой мальчик просто хотел показать всем, какой слабак этот Эдриан. Мы все устроили так, что именно на него пали бы все подозрения. Любовное соперничество между отцом и сыном. Самый идеальный повод для убийства! Его загадочное исчезновение подлило бы масла в огонь. Последовало бы долгое неприятное разбирательство. И я был уверен, что Эдриан не выдержит. Будет скулить и плакать на допросах, вызывая омерзение своим жалким внешним видом. Это был бы наш триумф. А еще я прекрасно понимал, что вы ни за что не допустите перехода власти к этому сопливому мальчишке. В последний момент вмешаетесь и сами займете престол. Да что там, уверен, вся палата лордов молила бы вас об этом полным составом. Мы бы с Амьеном наслаждались заслуженным триумфом. В тени. Главное, что справедливость бы свершилась.

После прочувственной тирады Ринуальдо опустил голову. Украдкой провел языком по пересохшим губам.

— Альберта, хватит с такой тоской смотреть на дверь, — вдруг обратился ко мне Тегрей. — Неужели тебе совсем не интересно?

Я вместо ответа неопределенно пожала плечами. Интересно-то мне интересно. Но куда любопытнее то, что будет со мной после этого допроса. Некоторые тайны не предназначены для ушей обычных людей.

— Какова была роль Джессики во всем этом? — спросил Тегрей, переведя тяжелый взгляд на Ринуальдо.

— Джессика… — По губам Ринуальдо скользнула слабая усмешка. Он посмотрел на меня и продолжил: — Джессика и Амьен были знакомы с ранних лет. Они вместе постигали искусство магии смерти. Но потом Джессика неожиданно оставила моего сына и перебралась в Бриастль. Сказала, что хочет попробовать добиться успеха в жизни самостоятельно. И много лет мой сын ничего о ней не слышал. Но, как я и предполагал, Джессике не удалось завоевать столицу. Я встретил ее несколько недель назад. Чисто случайно столкнулся с ней на улицах Бриастля. У Джессики по-прежнему не было денег, дома и покровителя. Тогда я предложил устроить ее во дворец служанкой. Она с радостью согласилась. Почти сразу я заметил, что король проявляет к ней недвусмысленный интерес. Рассказал об этом Амьену — и план быстро созрел. К чести Джессики надо сказать, что она не догадывалась о наших истинных намерениях. Амьен сказал ей, что всего лишь хочет помочь ей по старому знакомству. Он сделает ее любовницей короля — а она не забудет друга детства и в свою очередь устроит его во дворец. Джессика с радостью согласилась, потому что Амьен всегда превосходил ее в чарах. Она стащила из покоев короля парочку его вещей, а мой внук сплел для нее приворотную куколку. Правда, Джессика не подозревала, что один из украденных носовых платков пошел для совсем других целей. После той семейной ссоры я прокрался в спальню Роберта и подменил куколки. Но… Джессика почувствовала неладное. Нам надо было учесть, что она тоже очень хорошо владеет мастерством проклятий. Благо еще, что я караулил у дверей спальни Роберта, прислушиваясь к тому, что происходило внутри. Услышал ее крик и ворвался. Она пыталась стащить Роберта с кровати, когда я вошел. Я запаниковал. Огрел ее статуэткой по голове, и она упала. Честное слово, я не хотел ее убивать! Хотел просто оглушить и вытащить. Но было поздно. При всем своем желании я не сумел бы ее спасти. Слишком неудачно пришелся удар.

— А что насчет книги? — вдруг спросила я.

Правда, тут же пожалела об этом, угодив под гнет немигающего тяжелого взгляда Тегрея.

Ох, он ведь не в курсе о существовании той книги, которую я нашла неподалеку от спальни короля!

— О какой книге речь, моя дорогая? — лениво осведомился герцог.

— Я нашла книгу в одной из комнат около спальни короля, — неохотно проговорила я. — Она раньше принадлежала Джессике. Мне… Мне явился ее дух, когда я взяла ее в руки. И там было послание для Томаса, в котором она говорила, что ввязалась в слишком опасную игру. Наверное, она надеялась, что в случае ее гибели Томас обыщет дворец. Перетряхнет его по камушку — но отыщет эту книгу.

— Вот как? — с легким изумлением переспросил Ринуальдо. Пожал плечами, добавив: — Ну что же. Это доказывает, что Джессика была проницательней, чем мы предполагали. Амьен говорил мне, что в последнее время она стала артачиться. Пыталась отказаться от всего. И даже надежда стать фавориткой короля ее больше не прельщала. Пришлось пригрозить ей…

Правда, на этом месте камергер замолчал, видимо, сообразив, что ляпнул лишнее. Как-то испуганно покосился на герцога, который сосредоточенно внимал его откровениям.

— Вы шантажировали ее жизнью дочери, — завершила я за него. И неожиданно ахнула от пришедшей в голову догадки.

— Не стесняйся, Альберта, продолжай, — мягко поторопил меня Тегрей. — Какая еще светлая идея осенила твою прелестную голову?

Я не желала отвечать. Вот не желала — и все тут! Что скрывать очевидное, я боялась герцога и не понимала, что от него можно ожидать. Кто знает, как он отреагирует на мое предположение о том, что отец дочери Джессики — Амьен.

Но это логично. Ринуальдо сам сказал, что эта парочка была давно знакома. И то, как Джессика внезапно уехала в Бриастль, заставляет задуматься о дурном. Возможно, она поняла, что ее возлюбленный имеет слишком жесткий характер, и пыталась таким образом защитить своего не рожденного ребенка. Считается, что нет средства для смертельной магии лучше, чем кровь невинного дитя.

— Альберта, — в обманчиво ласковом голосе Тегрея прорезалась сталь. — Ну же. Смелее.

— Да я так, — забормотала я, усердно пряча глаза от герцога. — Просто… О своем задумалась. Это не имеет отношения к покушению на короля.

Тегрей раздосадованно цокнул языком, но, хвала всем богам, не стал настаивать на моем ответе. Вряд ли он удовлетворился моим неловким объяснением. Скорее всего, решил, что пока у него есть занятия поважнее.

— Да, мой старый верный Ринуальдо, — проговорил он, вновь посмотрев на камергера. — Разочаровал ты меня. И разочаровал сильно. Не скрою, ваш план был почти идеален. И вы были пугающе близки к успеху. Пожалуй, если бы ты не попятился тогда от открывшейся потайной панели, если бы не позволил сыну воспользоваться магией иллюзий — то вышел бы сухим из воды. Кстати, а почему Амьен прибегнул к помощи иллюзорных чар? Почему не вернулся во дворец потайным ходом, как прежде вытащил Эдриана? Это ведь был большой риск. Вдруг кто-нибудь встретил бы в коридоре двух Ринуальдо.

— Потайной ход, ведущий в город, начинался в тронном зале. — Камергер пожал плечами. — Куда вы приказали согнать всех придворных. Я сообщил об этом Амьену при помощи магического эха. Поэтому эта дорога была для него закрыта. Пришлось рискнуть. Амьен знал, что я почти все время проводил при короле. Но ваши люди не задали никаких вопросов, когда он под моей личиной вошел во дворец. Наверное, просто повезло. Или же охранники решили, что прежде я выходил через другие ворота. Не суть важно. К тому времени я выгнал всех целителей, но спальню Роберта охраняли снаружи. И Амьен проник в покои через потайной ход. Как ни странно, но это было самое безопасное место для него. Как говорят, если хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу. Никто бы не стал искать злодея подле постели умирающего Роберта. Тем более беспокоить короля в его последние минуты жизни было строго-настрого запрещено.

Я нахмурилась было, почувствовав какую-то неувязку в словах Ринуальдо. Но затем покосилась на Тегрея — и торопливо придала своему лицу нарочито отстраненное выражение.

Как-то не хочется мне больше делиться с ним своими откровениями. Лучше обсужу все это позже. С Томасом.

Однако Тегрей заметил мою мимолетную гримасу, и его взгляд значительно посуровел.

— Что же, пожалуй, на этом закончим допрос, — проговорил он. — Мелкие детали обсудим уже без свидетелей.

Последнюю фразу герцог произнес вроде как совершенно обычным голосом. Но кровь стремительно отхлынула от лица Ринуальдо. Ох, как бы действительно сознания не лишился! Губы так и посинели.

— Ваше высочество… — прошелестел камергер, вновь простирая к герцогу руки в каком-то жалком умоляющем жесте.

Герцог не обратил на это внимания.

— Равен! — крикнул Тегрей.

Дверь тотчас же скрипнула, и в кабинет вошел брюнет. Почтительно склонил голову, дожидаясь распоряжений.

— Забери его. — Тегрей с немалой дозой презрения кивнул на Ринуальдо, который по цвету кожи уже сравнялся со своим серым камзолом. — В камеру. Продолжу с ним позже.

— Ваше высочество! — в панике воскликнул Ринуальдо. — Прошу вас! Позвольте мне переговорить с королем!

— Вы обязательно побеседуете, — с какой-то непонятной усмешкой обронил Тегрей. — Но сначала Роберту надлежит восстановить силы. Поэтому не меньше недели ты будешь в полном моем распоряжении.

Ринуальдо в волнении рванул на себе ворот, как будто тот душил его. И внезапно закатил глаза, грузным кулем безжизненно осев на пол.

— Равен, забери его, — приказал Тегрей, брезгливо скривившись.

Брюнет кивнул. Подхватил камергера под мышки — и без видимых усилий вытащил прочь из кабинета.

Хлопнув, закрылась дверь. Я осталась один на один с герцогом.

— Пожалуй, мне тоже пора идти, — сказала я и поднялась с кресла. — Проверю, как там Томас…

— Сядь!

Ого, как он умеет!

Нет, Тегрей не закричал на меня. Даже не повысил голоса. Но колени как-то мигом ослабли.

Каким-то чудом я умудрилась не бухнуться обратно. Напротив, дерзко вздернула подбородок и процедила, глядя в непроницаемые глаза герцога:

— Не хочу! Вы не имеете никакого права…

— «Ты» не имеешь, — поправил меня Тегрей, не дав договорить. — Альберта, сколько раз тебя исправлять? Твое упрямство уже начинает меня раздражать, малышка.

— Знаете, «девочка моя» звучит даже лучше, чем «малышка», — честно призналась я.

— Тогда соблюдай наш договор — и я не буду использовать такие слова при нашем общении, — с улыбкой парировал Тегрей.

— Я постараюсь, — с тяжелым вздохом проговорила я.

— Очень постарайся, — попросил меня герцог. — А теперь все-таки сядь, Альберта. Я с тобой еще не закончил.

— Я не понимаю, о чем нам еще говорить, — фыркнула я, сама поражаясь собственной отваге, граничащей с откровенной глупостью.

Вопреки моим ожиданиям, герцог не рассердился на меня. Напротив, негромко рассмеялся.

— Дерзкой ты нравишься мне намного больше, чем когда трясешься от страха, — весело проговорил он. — Продолжай в таком же духе дальше. Но раз ты так упорно отказываешься продолжить разговор в приятной и расслабленной обстановке, то пеняй на себя.

— Вот как у тебя это так получается? — вполголоса посетовала я, словно рассуждая сама с собой. — Вроде бы, и шутишь, а все равно мороз по коже. Впервые встречаю человека, который так щедро перемежает комплименты и скрытые угрозы.

— Угрозы? — удивленно переспросил Тегрей. — Моя милая Альберта, я ни разу еще не угрожал тебе. Ну, кроме того досадного разговора утром. И я сейчас искренне сожалею о том, как повел себя при нашей первой беседе. Честное слово, если бы тогда я знал о тебе то, что знаю сейчас, то наше знакомство получилось бы намного приятнее.

— Верится с трудом, — буркнула я.

Герцог опять улыбнулся. Отошел к столику с напитками и выбрал ту же бутылку, что и в первый раз. Правда, теперь заполнил два бокала.

— Спасибо, не надо, — поторопилась я отказаться, вспомнив жгучее чувство во рту после этого бренди.

Тегрей не стал настаивать. Пожал плечами и пригубил свой бокал. Зажмурился, явно получая удовольствие от столь своеобразного и крепкого напитка.

— Итак, — произнес он через неполную минуту. Поднял бокал и взглянул на меня через переливы золотисто-коричневой жидкости. — Почему ты так остро отреагировала на то, что Ринуальдо шантажировал Джессику жизнью ее дочери?

— Потому что это некрасиво и подло, — тут же выпалила я загодя придуманное объяснение. — Зачем втягивать в интриги невинных детей? Они ведь не отвечают за грехи родителей!

— Ой ли? — Короткий смешок сорвался с губ Тегрея. — Увы, история знает немало обратных примеров. Очень часто именно детям приходится отвечать за грехи их родителей.

После такого откровения, думаю, тем более не стоит выкладывать мою догадку Тегрею. Если Амьен в действительности был отцом ребенка Джессики, то… Демоны, да не знаю я, что это означает! Амьен был сыном Роберта, получается, эта девочка — прямой потомок королевской крови. Интуиция подсказывает мне, что далеко не все будут довольны из-за такого увеличения рода Визгордов.

— Я не хочу давить на тебя, Альберта, — ласково произнес Тегрей. — Но ты должна понимать, что допросы Ринуальдо продолжатся. Сейчас я вел себя… — Запнулся, подбирая нужное слово. Почти сразу с кривой усмешкой продолжил: — Гораздо мягче, чем веду себя обычно с преступниками. Так что уже при следующей нашей встрече он выложит все как на духу. Вспомнит даже то, что, как считал, давным-давно забыл. И, естественно, девочку тоже отыщут в ближайшее время.

— Почему? — перебила его я. — При чем тут девочка?

— Потому что Джессика участвовала в покушении на короля. — Тегрей всплеснул руками, словно удивленный, что надо объяснять настолько очевидные вещи. — И потому что у меня появились кое-какие мысли в отношении этого ребенка. Собственно, можешь даже не отвечать мне. Настаивать я не собираюсь. Я просто хотел проверить, насколько твой ход рассуждений совпадает с моим. Ты несколько раз удивляла меня за сегодня. Удивишь еще раз?

Я опустила глаза. Потерла виски, в которых тупо заворочалась пробуждающаяся головная боль.

Как же я устала! Кажется, что этот бесконечно долгий день никогда не завершится.

— Пожалуйста, Альберта, — прошелестел Тегрей. — Твои слова ничего не решат в судьбе этого ребенка.

— Я подумала, что эта девочка вполне может быть ребенком и Амьена, — глухо проговорила я. — Если он и Джессика были знакомы с детства, то это более чем вероятно. И тогда получается, что она…

— Внучка Роберта, — завершил за меня Тегрей.

Медленно поднял бокал и отпил еще. Меня аж передернуло при этом. Такое чувство, будто у него в бокале обычная вода. Ну, или чай, если учитывать цвет напитка. Даже не поморщился.

— Любопытно, — наконец, резюмировал Тегрей. — Очень любопытно. Кстати, не расстраивайся из-за того, что тебе пришлось мне рассказать об этом. Говоря откровенно, мои мысли по поводу этого ребенка полностью совпадают с твоими.

— И какая судьба ждет эту девочку? — осмелилась я на логичный вопрос.

Тегрей как будто не услышал меня. По его непроницаемому лицу было совершенно непонятно, о чем же он думает в этот момент.

Кто бы сомневался! Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Точнее сказать, совсем не хотелось. Почему-то мне кажется, что ответ мне совсем не понравится.

— Что еще тебя насторожило в рассказе Ринуальдо? — спросил Тегрей. — Ты так очаровательно нахмурилась, когда он повествовал о том, как Амьен проник во дворец. Что тебя смутило?

А вот на этот вопрос я точно не буду отвечать. Потому что при рассказе Ринуальдо я отчетливо вспомнила, как Равен прошептал что-то на ухо Тегрею при нашем появлении во дворце. В самом деле, как-то смешно предполагать, будто люди герцога не обращали пристального внимания на перемещения главного камергера. Его бы просто не выпустили из дворца, и неважно, какими воротами он бы при этом воспользовался. С чего вдруг столь важному придворному отлучаться в город, когда сам король находится при смерти? А тут вдруг камергер возвращается, при этом охрана герцога точно знает, что он не уходил никуда. Нестыковка получается!

Но из всего этого следует очевидное. Тегрей если не знал о предательстве Ринуальдо, то догадывался о нем. Но по каким-то причинам предпочел не раскрыть обман сразу, а принял участие в весьма опасной игре, на кону которой стояла жизнь самого короля.

А если бы мы не сумели выбраться из потайного хода? Что бы тогда случилось? Ответ, увы, очевиден. Король бы погиб, и престол занял, скорее всего, Тегрей, раз уж сам Амьен не претендовал на власть, а всего лишь хотел отомстить за смерть матери и безразличие со стороны отца.

На редкость неприятные выводы! Неприятные и очень опасные! Как бы мне после их озвучивания голову не свернули. Да, Тегрей не принимал участие в заговоре. Но вдруг он захотел воспользоваться его итогами? Как ни посмотри: одни плюсы. И руки бы не замарал, и даже Томас, заклятый враг, был бы готов засвидетельствовать его невиновность, и вся палата лордов в полном составе явилась бы умолять его занять престол.

— Молчишь, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянул Тегрей, устав ждать моего ответа. — Полагаю, будешь молчать и дальше. Не правда ли?

Я покрепче сцепила руки в замок, не желая выдать себя предательской дрожью пальцев.

— И что мне с тобой делать? — Тегрей укоризненно вздохнул. — Альберта, ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься. Я не хочу тебе угрожать. Напротив, я был бы по-настоящему счастлив, если бы мы подружились. Скажи, почему ты меня так боишься?

И он еще спрашивает? Да потому что! Потому что он — брат короля, а я обычная провинциалка. Потому что он то и дело сыплет замаскированными угрозами в мой адрес. И я не сомневаюсь, что при желании он просто уничтожит меня. И, скорее всего, даже не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле слова.

— Я задал вопрос, — напомнил мне герцог, когда пауза слишком затянулась. — Простой вопрос, не имеющий никакого отношения к Роберту и расследованию. Неужели ты наотрез отказываешься разговаривать со мной?

— Нет, — с трудом выдавила я. — Я… Я не знаю, что сказать.

— Не знаешь? — В карих глазах герцога заплескался смех. Он медленно поставил бокал на столик и скользнул ко мне.

Удивительно, но я нашла в себе силы не попятиться. Хотя больше всего на свете мне хотелось сейчас взвизгнуть от ужаса и рухнуть на колени, совсем как Ринуальдо недавно. А затем долго и самозабвенно каяться во всех своих грехах.

— Альберта. — Тегрей поднял руку и приласкал меня по щеке. Задержал на ней руку. — Что, если я дам тебе слово чести, что никогда не причиню тебе боль? Наверное, ты злишься на меня за ту пощечину. Признаю, я был не прав. Действовал сгоряча и на нервах. Но, клянусь, подобного больше не повторится. Я скорее отрублю себе руку, чем подниму ее на тебя еще раз.

— И никогда не будешь меня ни к чему принуждать, — несмело добавила я.

— Слишком расплывчато сформулировано. — Тегрей покачал головой. — Принуждение бывает разным. Но допустим. Физически принуждать тебя к чему-нибудь я точно не буду. Это даже не обсуждается. Слишком… м-м… вульгарно, что ли. Низко использовать силу в отношении заведомо более слабого человека.

— И магически принуждать тоже не станешь, — настойчиво проговорила я.

В карих глазах Тегрея промелькнул сполох недовольства. Однако почти сразу он сменился веселыми искорками.

— Хорошо, — на удивление покладисто согласился он. — Так будет даже интереснее. Никакого физического и магического принуждения. Никакого применения силы.

— Тогда я могу идти? — спросила я, не веря собственным ушам.

Неужели Тегрей меня действительно так просто отпустит? Ведь если сейчас он попытается удержать меня — то это будет прямым нарушением только что данного слова.

Глаза герцога полыхнули гневом, когда он осознал свой промах. Но почти сразу он с усилием растянул губы в улыбке.

— А ты обвела меня вокруг пальца, — с какой-то сложной смесью досады и восторга сказал он. — Надо же. Давненько меня так не ловили на слове.

Я осторожно сделала шаг назад, ожидая, что Тегрей перехватит меня за руку и заставит остановиться. Но герцог не сделал этого. На дне его зрачков тлело разочарование, однако он продолжал улыбаться.

— Как мы и договорились, я не буду больше настаивать на продолжении разговора, — протянул герцог. — Даже более того, выделю тебе охрану, чтобы тебе помогли добраться до дома Томаса. Сейчас еще не рассвело. Далеко не лучшее время для прогулок по улицам. Особенно для молодой девушки.

— А Томас? — возмущенно переспросила я. — Разве Томас не поедет со мной?

— Томаса лучше не тревожить хотя бы пару суток, — вкрадчиво сказал Тегрей. — Не беспокойся за него, Альберта. За ним присмотрит Велдон. Он как верный пес у его кровати. Да и потом, разве что-нибудь грозит Томасу сейчас, когда все позади?

Смешной вопрос. Еще как грозит! Потому что я по-прежнему не доверяла Тегрею. И от мысли, что Томас останется во дворце, когда он битком забит людьми герцога, мне становится не по себе. И это еще мягко сказано.

Тегрей продолжал раздражающе улыбаться. Я буквально слышала его мысли. Да, он не принуждал меня. Он не ставил условий и не предлагал сделок. Однако в его взоре читалось откровенное: уступи. Ответь на мои вопросы — и я отпущу Томаса с тобой. Иначе следующие пару дней будешь сходить с ума от беспокойства за него.

— Какая же ты сволочь! — с чувством выдохнула я.

Правда, тут же испуганно ахнула и прикрыла руками рот. Сразу двумя. Ну я и бестолочь! Кто же говорит подобное брату короля? Особенно если учесть то, с какой легкостью он умеет убивать.

Несколько мгновений в кабинете царила полная всеобъемлющая тишина. А затем герцог в полный голос расхохотался.

Я тут же насупилась, обиженная таким неуместным приступом веселья. Ну и как понимать этого герцога? Я думала, он мне голову оторвет и сожрет, а он потешается от души.

— Прости, Альберта, — простонал Тегрей в перерывах между приступами заливистого смеха. — Но ты такая забавная, когда пугаешься! Честное слово, хочется пугать тебя вновь и вновь.

Фыркнул в последний раз и наконец-то успокоился.

— Что опять тебе не по душе? — на удивление ласково спросил он. — Альберта, при общении с тобой я теряюсь. Тебе не нравится грубость. Я это понимаю и принимаю. Но забота тебя пугает еще сильнее. Как же мне вести себя?

«Просто оставь меня в покое!» — едва не ляпнула я, но в последний момент успела прикусить язык.

Пожалуй, все-таки до откровенного хамства опускаться не следует. Обещания обещаниями, но Тегрей вряд ли простит подобную дерзость. Я и без того балансирую на слишком опасной грани.

— Не надо обращаться со мной как с вещью, — вместо этого произнесла я. — Я прежде всего человек. Личность! А ты… ты…

Против воли мои губы задрожали. Наверное, слишком сильна была моя обида на то, как Тегрей вырвал у Томаса разрешение на поцелуй со мной.

Вообще-то, прежде всего он должен был спросить моего мнения. А так я почувствовала себя особо ценным артефактом, который передают от одного хозяина к другому.

— Договорились, — как-то поразительно легко отозвался герцог. — Полагаю, это же требование ты выдвинешь Томасу?

Нет, все-таки он сволочь и гад. Прекрасно знает, какие у меня больные места, и не отказывает себе в удовольствии ударить по ним.

Томас… Как-то я совсем не представляю себе разговор с ним по этому поводу. Мол, мой ненаглядный жених, ты ко мне плохо относишься. Да Томас даже договорить мне не даст! По своему обыкновению оборвет в самом начале и ядовито попросит не забивать его голову всякой ерундой.

— Ну ладно, оставим эти вопросы на потом, — милостиво предложил Тегрей, осознав, что в этом случае я предпочту промолчать. — А теперь вернемся к нашей прежней теме. Не хочешь говорить ты — скажу я. Да, Альберта, я действительно догадывался, что Ринуальдо так или иначе, но участвовал в покушении на короля. Ты правильно догадалась о том, что прошептал мне на ухо Равен. Слишком загадочными были перемещения камергера по дворцу. Поэтому на них не могли не обратить внимания.

Поразительно! Поневоле заподозришь, а не является ли Тегрей тоже мыслевидцем? Даже жуть берет от того, насколько он проницательный человек.

— Почему в таком случае ты не приказал задержать его сразу? — спросила я. — Почему отправился в тайный ход вместе со мной? Ведь мы могли просто не успеть спасти короля!

— Во-первых, как уже говорил, я не знал о существовании защитного контура, блокирующего все потайные панели, — спокойно ответил Тегрей. — Поэтому не представлял, в какую ловушку мы угодим. А во-вторых… Видишь ли, я предполагал, что Амьен запрет двери покоев. Это же самый логичный поступок в его ситуации! Он сидел подле кровати умирающего короля. Любая попытка штурмом закончилась бы немедленным убийством Роберта. Нам оставалось только одно: постараться проникнуть в спальню тем же путем, что преодолел он.

Рассуждения Тегрея звучали разумно, но я все равно им не верила. Стена обрушилась тоже далеко не внезапно. То бишь, у Амьена все равно было несколько секунд на то, чтобы докончить начатое. Почему он этого не сделал?

— Да, это был риск, — сказал Тегрей. — И риск огромный. Но, по сути, а что я мог еще сделать в этой ситуации? Только выбрать те действия, при которых у Роберта оставалось больше шансов выжить. И не забывай, Альберта, что, вообще-то, я поставил на кон и собственную жизнь.

— А заодно и мою, — все-таки вырвалось у меня.

— Извини, — без малейшего раскаяния проговорил Тегрей. — Однако если ты знаешь другой вариант, который был бы абсолютно безопасен для всех участников — то озвучь его. И клянусь сердцем, что после этого я немедленно сделаю тебе предложение руки и сердца.

Опять издевается! Да я уже поняла, что герцог прав. Хоть и очень неприятно признавать это.

— Ну что, мир? — Тегрей усмехнулся, когда я скорчила красноречивую гримасу в ответ на его слова. — Теперь ты убедилась, что я действительно изо всех сил старался спасти брата, а не вел свою собственную игру?

— Наверное, — недоверчиво обронила я. Кашлянула и вдруг пожаловалась: — Но я все-таки не до конца поняла Ринуальдо. Утром он предложил пожать руку Томасу. Почему? Обязан ведь был осознавать, что после этого заговор окажется раскрыт!

— Это же элементарно, Альберта! — Тегрей выразительно закатил глаза. — Таким образом Ринуальдо окончательно отвел от себя подозрения Томаса, если таковые и имелись. Он знал, что, взбудораженный услышанной новостью, Томас не станет делать этого. Какой же преступник в здравом уме и твердой памяти будет подставлять себя под удар?

— Ясно, — протянула я.

Герцог хотел еще что-то сказать. Его губы шевельнулись было, но в последний момент он передумал.

— И на этом я бы предпочел закончить наш разговор, — сказал он. — Альберта, не знаю, как ты, а лично я от усталости едва на ногах стою. Если боишься оставить своего ненаглядного Томаса одного — то я прикажу подготовить тебе покои. Идет? Будешь лично следить, чтобы никто под покровом тьмы не проник в его спальню и не прикончил.

В последней фразе Тегрея прозвучала его обычная едкая ирония. И опять я подивилась его проницательности. Надо же, как легко он догадался о том, чего я испугалась, когда он предложил мне отправиться домой без Томаса.

— Это было бы замечательно, — смиренно ответила я и почтительно опустила голову, показывая, что принимаю предложение Тегрея.

Весь мой недолгий путь к дверям я опасалась, что он передумает меня отпускать. Окликнет — и этот разговор, больше похожий на допрос, продолжится.

Но лишь на самом пороге меня настигло негромкое:

— До скорой встречи, Альберта.