ГЛАВА 20. ПИСЬМО

– Любишь? – от улыбки на лице Иллая не осталось и следа. – Меня?

Видимо, ее слова произвели впечатление, и муж утратил твердость почвы под ногами. Бьянка подалась вперед и нашла его губы. Этот легкий невесомый поцелуй… Сладкий, нежный. Он и был ответом. Но на выдохе она добавила:

– Тебя.

– Беа…

Умелые руки ловко расправились с пуговицами на ее блузке, но Бэан’на его остановила, уперевшись ладошкой в крепкую грудь, и прошептала:

– Погоди. Не сейчас. Гвардеец, которого Сой’ле отослал в библиотеку, вот-вот вернется. Приходи в полночь. Я буду ждать в саду у фонтана. Найду способ провести тебя внутрь.

– Даэр’аэ…

В дверь едва слышно постучали. Бьянка вскочила на ноги и создала полог невидимости для Иллая.

– Беги, Шерган. Давай. Признаться мне в любви ты еще успеешь!

– Но…

– Никаких но! Иди.

Из покоев она его практически вытолкала. Благо, Сой’ле вовремя подал сигнал, и незваный гость в ее спальне смог выскользнуть в коридор, оставшись незамеченным.

Бесспорно, узнать, что ее чувства взаимны, ей хотелось, но не так. Не во дворце у отца. Не накануне свадьбы с Ол’кейне, где и бывший муж, и ее дражайший папочка, и братья отвели ей роль мелкой пешки на шахматной доске.

Эта роль Бьянку не устраивала совершенно категорическим образом. Не для того она столько лет сражалась за свою свободу, чтобы теперь безмолвно исполнять чужие приказы, пребывая при этом в полнейшем неведении, словно она не дракон и не принцесса, а глупая кукла, чей удел – сидеть тихо и не пикать. Носить красивые наряды, улыбаться по указке и таинственно молчать, пока сильные мира сего, развалившись в кресле у камина, решают ее судьбу.

На Иллая она уже почти не злилась. Шерган родился и вырос в Эльсиноре, а эсгары – народ, по своей сути, бесхитростный. Горячий, вспыльчивый, но не склонный к интригам, к запутанной лжи и к всяческим козням. Скорее всего, он действительно пытался поступить правильно. Защитить ее или ее семью. Кто знает, что наплел ему отец.

К братьям же у нее появилось много вопросов. В первую очередь к Сой’ле, который зачем-то притащил Иллая во дворец… За это ему стоило сказать спасибо, но на откровенность с его стороны Бьянка не рассчитывала. Собирался бы поделиться с ней информацией, тянуть бы не стал.

До заката она торчала у себя. Ходила туда-сюда, стараясь нащупать ниточку, за которую она могла бы зацепиться. Иллай ведь заявил, что спать с Ол’кейне ей не придется. Мол, отец ему аж слово дал. А значит, красный дракон рисковал попросту не дожить до ночи любви, и за эту мысль Бьянка ухватилась. Особой симпатии к Искарду она, конечно, не испытывала, но то – не повод для убийства.

Вытягивать правду из Иллая ей не позволила совесть. Ежу понятно, что Шерган и без того содрогался от упоминания ее семейки. К счастью, у нее имелась другая, куда более интересная кандидатура для пыток.

Бэан’на даже воодушевилась как-то, что ли. Приоделась. Выбор пал на голубое платье из диковинной ткани для оборота, которое столько лет пылилось без дела в гардеробе. Уложила волосы красивыми волнами. Накрасила тушью реснички и, дабы подчеркнуть свой статус, водрузила на голову фамильную диадему, которую принцессе полагалось носить на публике.

Когда Бьянка вышла из покоев, у двери дежурил Али’кай’кэ. Молоденький парнишка с даром целителя, который обычно стерег взлетную площадку, чтобы в случае чего оказать раненым драконам первую помощь сразу после приземления.

– Ваше Высочество… – Али вытянулся по струнке и покорно склонил голову.

Ей повезло, что на пост заступил именно он. Мальчишка. Юный, неопытный. С ним ничего изобретать и не придется. Юлить, изворачиваться, давить авторитетом.

– И тебе доброго вечера, Али’кай’кэ. Как матушка? Получилось ей крыло подлатать без последствий?

Имена тех, кто служил их семье, Бэан’на знала на зубок. Да и биографии периодически листала. Ей нравилось быть в курсе событий и разговаривать с теми, кто охранял их покой и обеспечивал комфорт, по-человечески.

Али активно закивал:

– Получилось, Ваше Высочество. Мама снова летает и каждый день молится о Вашем здравии. Если бы не Вы… Она бы с горя утопилась.

Скажет тоже. Бьянка всего лишь попросила Лейва, декана факультета целительства в ее любимой и почти родной Академии Сейгард, посмотреть милейшую матушку парнишки, которая в бою едва ли не полностью потеряла крыло.

– Славно, Али’кай’кэ. Славно. Будь добр, найди мне господина Аракса. Передай, что я жду его в отцовском кабинете. Дело срочное.

Как она и ожидала, ее просьба не вызвала подозрений. Передвигаться по дворцу ей, кажется, не воспрещалось.

– Конечно, принцесса. Будет исполнено. Подать в кабинет Его Величества чай? Кофе, вино, закуски?

– Не откажусь.

Бэан’на подарила Али сдержанную, но все же теплую улыбку и спокойно направилась к лестнице, ведущей наверх. Заходить в отцовский кабинет и ей, и братьям разрешалось без спроса, и раньше этой возможностью она частенько пользовалась. Читала, завернувшись в плед у него на диване. Но это было давно. Еще в Ширри’с’аэр, до того как дворец взлетел на воздух, а их семья перебралась в Эльварди. Сейчас она редко к нему заглядывала, но замок, зачарованный на кровь Даэр’аэ, среагировал на ее касание, и дверь открылась.

Бьянка вошла внутрь и поежилась от холода. Судя по всему, отец ушел в обед. Сразу после ее трапезы в компании Ол’кейне. За это время дровишки в камине прогорели и огонь потух, а окна кое-кто закрыть не потрудился, и теперь в кабинете царил лютый холод. Хотя для отца это не было проблемой. Он не выносил жару и духоту, и камин разжигал лишь в тех случаях, когда к нему забегала Бьянка или кто-то из простых смертных, и вот это… Это любопытно.

О том, что Его Ледяное Величество нашел-таки себе фаворитку, Бьянка уже слышала. Народ в городе только об этом и болтал, да и слуги шептались, что девушку он даже приводил во дворец и по этому случаю приказывал выпустить грифонов. Если она верно интерпретировала слухи, то роман ее батюшка крутил не абы с кем, а с Амалерией, для которой он прикупил квартирку недалеко от дворца за очень нескромную сумму. Не то чтобы ей это понравилось, но лезть в его личную жизнь Бэан’на не хотела. Санката, хоть и спала раньше с Иллаем, девицей была толковой. Верной, исполнительной и очень неглупой. Только Амалерия – маг огня, способный согреться безо всяческих каминов, а значит, в кабинете отец принимал не ее.

Леди так себя не ведут, но Бьянка дождалась, пока слуги накроют стол у окна, перекинулась парой слов с Али, который сообщил, что Дракс проводит допрос и прибудет где-то через час, и… Едва за спиной у парнишки захлопнулась дверь, она ее закрыла на замок и принялась изучать обстановку. Обошла кабинет по кругу, осматриваясь, разбудила зверя и принюхалась. Резкий запах жженой бумаги тут же ударил ей в нос. Бэан’на бросила на пол подушку и опустилась на колени у камина. Отец сжигал корреспонденцию? Странный поступок. Прочитанные письма он всегда сортировал по темам и раскладывал по папкам, которые потом отправлялись на длительное хранение в специальный архив.

Бьянка не дала себе времени на раздумья. Засунула руку в камин, перепачкавшись в саже, но несколько обрывков бумаги, частично истлевшей, вытащить ей все же удалось. Совесть запротестовала, но она послала ее в пекло, пообещав себе, что если в письме нечто личное, переписка, что ее не касается, то она непременно пойдет и признается отцу в своем неблаговидном поступке. В конце концов, ей порядком надоело, что все ее держат за дуру. Курицу, которую вот-вот пустят на суп.

Составить из клочков некий пазл у нее не вышло. Письмо, очевидно, было длинным, и горело оно долго. Остались лишь крохи, но их хватило, чтобы Бьянка открыла рот и раз за разом перечитывала несколько слов, от которых у нее все волосы на теле встали дыбом.

«… дрыву готовы…», «… принцессе…», «… Гран Д… »?

Готовы? Кто? К чему? К подрыву? Подрыву чего? При чем здесь Даль’афэр? Речь ведь о нем? И при чем здесь сама Бэан’на? Других принцесс на континенте на данный момент попросту не было!

Королева Килденгарда только обручилась и детьми обзавестись пока не успела, как и Бьянка с Иллаем. На кессарийских землях правили ханы, а слово принцесса в принципе не употреблялось, впрочем, как и на Фьялке, где всем заправлял ярл, а не король. В Авалькине же на троне восседал Феанор Элларинаэ, у которого был взрослый сын, носивший титул принца, но дочери у него точно не предвиделось, ведь не так давно он стал вампиром, да и в жены взял девчонку-кровопийцу. А вампиры, как известно, не могут иметь детей.

Бьянка встала и расправила юбку. Клочки письма спрятала в камине. Сняла диадему и накидку, а для отца и Уль’д’раксиса на столе оставила записку:

«Улетела сбрасывать пламя. Сил моих мерзнуть больше нет. К свадьбе с Ол’кейне вернусь, как и обещала.»

Если уж никто не собирался говорить ей правду, почему бы не добыть ее самой? Зря, что ли, ее папенька у себя в кабинете прямо на террасе оборудовал площадку для взлета, которую никто не охранял?