Глава двадцать девятая, в которой ко всем приходят гости
В субботу утром Катрин, проснувшись, первым делом потянулась к телефону. Вчера она звонила отцу уже от Вьевилля, но он не брал трубку. Тогда она позвонила дядюшке Антуану, и тот сообщил – отец на мероприятии в посольстве Полуночных островов, Франсуа там же с ним, оба будут поздно, велели не беспокоить. Но если что-то очень срочное – то можно позвонить охране, они передадут.
Катрин подумала и сказала, что позвонит сама и завтра. Потому что всё срочное уже сделано, теперь просто нужно поставить отца в известность о факте травмы Анриетты и о том, где она сейчас находится. На том и завершили.
После нужно было устранить хаос в единственной комнате и на балконе – она взялась сама, и Вьевилля тоже приобщила к этому благому делу. Вообще, он сказал правду – её вещи были везде. Что-то, вроде бархатного платья, в котором она ходила в Оперу – чинно висело на вешалке рядом с его же костюмом. И туфли аккуратно стояли под вешалкой, парой - его и её. А в кресле-мешке, которое доставили ещё на прошлой неделе, свалены кучей её шорты, топы и кое-что из белья, и, кажется, один чулок. И, судя по обилию шерсти, в этой куче кое-кто спал.
Впрочем, какая-то одежда Вьевилля просто лежала в углу на полу, и в ней тоже кое-кто спал.
Этот кое-кто был невероятно рад видеть Катрин. Он обтёр ей все ноги, и когда она взяла его на руки, то тыкался носом везде, куда дотянулся, обхватывал её лапами и громко мурлыкал. Кто бы мог подумать! Наверное, Анриетта права, что заводит кошек, раз от них столько позитива?
В общем, пришлось начинать с наведения порядка. Разобрать одежду, запустить стиральную машинку, перестелить постель, на которой в некоторых местах тоже скопилось изрядно понятно чьей шерсти. И возблагодарить все высшие силы за бытовую магию и навыки магической уборки – а она в детстве ещё нос морщила, когда её учили этим пользоваться! Говорила – зачем принцессе убираться. А мама отвечала, что неизвестно, как жизнь сложится. И что сейчас даже принцессам лучше уметь всё, что предлагает эта самая жизнь. И раньше, наверное, тоже было лучше, если уметь, но можно было и так. А сейчас – ты же не знаешь, будешь ли нанимать полный дом прислуги, как отец? Может быть, ты захочешь жить сама, без толпы людей вокруг?
И после, когда Катрин поступила в академию и попробовала жить сама, то не раз мысленно благодарила маму за науку. Помогало, ещё как. Позволяло не жить в хаосе и тратить минимум ресурсов на поддержание жилища в порядке. И – зависишь только от себя самого, что совсем хорошо.
В общем, Вьевилль только разевал рот, говорил, что у него есть пылесос, он в шкафу, и его можно запустить, и ещё что-то тоже говорил, а потом поцеловал её, заказал ужин и пошёл выбрасывать валявшиеся на балконе пустые бутылки – их там скопилось как-то нездорово много.
А Катрин вместе с Серым перестелила постель, вымыла скопившуюся посуду, собрала ещё некоторое количество мусора на выброс – и всё это едва ли не с песней. Анриетта в надёжном месте и надёжных руках, с Вьевиллем, кажется, что-то наладилось… как же, как она всю неделю жила без него? Без его серых глаз, без его тёплых рук, без его завораживающего голоса, без этой рыжей башки, в конце-то концов? И без подмуркивающего Серого?
Они как раз собирались пойти на балкон и поесть, когда в дверь постучали. Да-да, постучали. В дверь. Вьевилль в недоумении глянул на Катрин и пошёл посмотреть, кто там, и уже возле самой двери вдруг усмехнулся. Открыл – и у Катрин глаза на лоб полезли.
Потому что за дверью стояла девушка – ростом с саму Катрин, и возрастом, наверное, как она, тоненькая, смуглая, волосы заплетены в миллион косичек. В одной руке у неё был большой бумажный пакет, а в другой она держала поводок. Поводок вёл к собаке – белой и лохматой. Серый увидел собаку и угрожающе заворчал.
- Серый, спокойно, - сказал Вьевилль. – Фина, привет. Катрин, это Жозефин, она живёт внизу. Фина, это Катрин. Она живёт здесь.
- Добрый вечер всем, и отлично, что все, кому надо, здесь живут. Я вообще пришла спасибо сказать – понимаешь, Катрин, твой парень мне вчера нехило помог. Вот, держите, - она протянула Вьевиллю пакет. – А то вчера всё съели и выпили.
Они оба синхронно заглянули туда – в пакете был торт из лучшей, на взгляд Катрин, столичной кондитерской, и две бутылки. Вино и коньяк?
- Фина, ты уверена? – переспросил Вьевилль.
- Да, совершенно.
- Будешь пить это с нами?
- Нет, мне Босса прогулять надо, я только что домой вернулась. И спать тоже надо иногда. Просто спасибо, и всё. И обращайся, если вдруг что.
Босс, надо сказать, всё это время сидел смирно и только носом вёл. Серый же надулся шаром возле ноги Вьевилля и издавал отнюдь не дружественные звуки.
Девушка уже обернулась выходить… и тут до Катрин дошло.
- Постой… ты Жозефин Марту? Это твой проект – «Женщина в современном мире»?
- Да, мой, - медленно кивнула девушка с косичками. – А ты… ?
- Мне рассказала подруга, Изабель Кордье. И предложила поучаствовать.
- Так, - Жозефин полуобернулась. – Босс, спокойно, мы уже почти ушли. Но она обещала мне принцессу Роган, - и прямо впилась взглядом в лицо Катрин.
Катрин пожала плечами.
- Что поделаешь, некоторым выпало родиться в семье Роган.
- Так отлично же, просто отлично! Созвонимся, в общем, хорошо? Ты мне очень нужна. Сначала просто поговорим, чтобы нащупать важное, а потом уже – интервью, запись и всё такое.
Теперь пришла очередь Рыжего разевать рот. Ничего, переживёт.
И всё бы хорошо, но тут кое-у-кого кончилось терпение. Серый взвыл и прыгнул в направлении собаки, и был, кажется, остановлен в полёте хозяином. А Жозефин юркнула в лифт вместе с псом и закрыла двери изнутри.
- Тихо, хороший мой, пёс ушёл и больше не придёт, - говорил Вьевилль, успокаивая разъярённого кота. – Нет-нет, в этом доме не будет никого другого, кроме тебя. И Катрин, но Катрин – она же наша, правда? Ты согласен?
Кот ворчал и рвался на свободу, сколько ж силы-то, оказывается, у некрупного животного! Вьевилль отпустил его, тот удалился на кухню, нервно обмахиваясь хвостом, и там, судя по звуку, принялся есть.
А Вьевилль обнял Катрин.
- Ты и вчера кого-то спасал, не только сегодня? – нервно усмехнулась она.
- Да, - просто ответил он. – И я понятия не имел, кто она. Девчонка да девчонка. И пёс её меня один раз уже чуть не сожрал. И понимаешь, мне случается помогать разным людям, и я не смотрю, какого они пола. И это не имеет ничего общего с тем, что у нас с тобой. И или ты поверишь, или нет. Если поверишь – всем будет проще, тебе самой в первую очередь.
Катрин была слабым менталистом, но что он говорит правду – видела отчётливо. Значит, живём дальше, просто живём дальше.
Дальше был ужин, закат, простивший их и пришедший потереться и посидеть на коленях Серый. А потом и Серый куда-то подался, остались только они – он и она. И всё то, что у них накопилось друг к другу за эту неделю. Катрин сама себе потом удивилась – что нежности-то оказалось в итоге больше всего. И хорошо.
А ночью к ней во сне снова пришла древняя принцесса Катрин. Юная девушка, до смерти боящаяся замужества и своего жениха. Невероятно при том красивая, и отлично разбиравшаяся в реалиях управления огромным замком – Лимей ещё не был таким великолепным, как сейчас, но огромным и беспорядочным, и в нём жило очень много людей. А принцессе предстояло уехать и заниматься домом жениха… Катрин очень хотелось, чтобы ей показали тот сон до конца. Только знать бы, что для того нужно сделать!
Утром она первым делом взялась за телефон – о да, отец уже звонил. Катрин села на постели поудобнее, погладила Вьевилля по щеке, поцеловала в ответ… и нажала на вызов.
- Добрый день, папа. Да, я искала тебя. Анриетта в госпитале, она вчера попала в аварию. Нет, всё уже в порядке, я думаю. Да, я собираюсь к ней сегодня. Да, хорошо, там увидимся.
* * *
Рыжий полагал, что он где-то прогневал высшие силы, и сам того не заметил. Потому что откуда всё это на его голову?
Ссора с Катрин, авария Анриетты, примирение с Катрин, Жозефин. Ещё Серый, красавчик, чуть белого пса не порвал, он может, как понимал Рыжий.
И это ещё на работе всё было достаточно прилично на этой неделе! Обычно неприятности и неожиданности ходят стаей и сбиваются в кучу при малейшей возможности.
Но вдруг полоса невезения закончилась? И дальше будет только лучше?
Его Фиалочка вернулась. И под её руками квартира почти мгновенно превратилась из свинарника в приличное жилище, кто б знал, что принцессам подвластна бытовая магия! Но она как-то очень ловко всё привела в божеский вид, и на его предложение запустить в комнату пылесос только посмеялась. Ему осталось разве что убрать с балкона последствия пьянства, да заказать ужин, чтоб привезли.
Правда, когда пришла Фина, точнее, когда оказалось, что за дверями лифта Фина, он дышать забыл. Потому что если Катрин снова что-нибудь подумает только потому, что Фина знает сюда дорогу…
Но девушки как-то очень лихо между собой договорились. И вообще нашли какие-то интересы, с Рыжим никак не связанные. Он ничего не понял, но увидел – что пронесло. Не то, чтобы он чувствовал какую-то вину за визит Фины, но – нужно время, чтобы всё устаканилось. А потом он познакомит Фиалочку с Теей, и ещё с кем-нибудь, и пусть она сама видит, что они для неё никакой угрозы не представляют.
Правда, Серый решил, что Босс представляет для него угрозу. И Рыжий едва успел его тормознуть, а то б порвал. Чёрт побери, его окружают ревнивцы, которые боятся его потерять? И что прикажете с ними делать, чтобы не беспокоились?
Пока работал рецепт – хватать и гладить. И Серого, который обиженно сверкал глазами из-под стула на кухне. И Фиалочку, которая куда-то звонила и не дозвонилась, а потом оказалось – своему отцу.
Плевать на весь окружающий мир, а сейчас – на балкон, на диван, есть, пить и смотреть на ночной город. И целоваться. И пытаться охватить её всю – и мерцающую в темноте ночи кожу, и сияющие глаза, и слова, и вздохи, и трепет. И пусть дальше будет только лучше.
Ночной сон был ярким, как фильм, и древний ещё не маршал Годфри в нём был уморительно юным и уморительно влюблённым. Впрочем, а чего это он себя в старики записал? Вроде бы, тридцать два – ещё вполне себе молодость, нет? Но тот Годфри на десяток лет моложе, а каким был он сам в двадцать два? Если бы жизнь столкнула его с совсем юной особой, на которой нужно было бы жениться, а она бы шарахалась от него, как от чудовища из сказки? Рыжему было очень интересно, как вывернется предок. Потому что очень уж отличается та жизнь от сегодняшней, ни в глаза лишний раз не посмотришь, ни за руку не возьмёшь, ни обнимешь. Поухаживать толком и то, по ходу, нельзя. Видимо, он будет это делать уже после свадьбы? Когда никто его Катрин не будет караулить и указывать ей, как себя вести?
А тут и день настал, и нынешнюю Катрин уже очень даже караулили. Она сидела на кровати с телефоном в руках и договаривалась о встрече с отцом, его высочеством Луи, королём магической промышленности и чего-нибудь ещё.
Вообще с этим королём бы поговорить. В других обстоятельствах Рыжий бы сообщил ему своё ценное мнение о том, почему так случилось с Анриеттой, и почему Жиль парой недель раньше попал в подвал, и про Катрин бы тоже кое-что сказал. Другое дело, что, как говорится, С – субординация, и Луи де Роган плевал на его, Рыжего, ценное мнение с высокой ветки. Вот если б кто другой, кого он уважает – а никто другой с этой троицей принцевых деток не знается. Впрочем, поглядим.
Подняться, умыться, сварить арро, отрезать по куску воздушного торта, принесённого вчера Финой – и можно ехать. Никаких машин сегодня, едем на мотоцикле, и Фиалочка вроде бы не против, хоть и напряжённая вся после разговора с отцом. Ничего, хорошая моя, переживём. Всё перемелется – как-нибудь.
С сегодняшней дежурной медсестрой Рыжий тоже был знаком – её звали Тина, она училась на целительском и в выходные дежурила в госпитале. Её матушка Алекс возглавляла отделение неврологии и однажды, пару лет назад, приводила Рыжему башку в порядок после серьёзной травмы. Правда, та травма получилась в ходе выполнения некоей важной задачи, но от того не легче. Было тогда, сейчас-то всё в порядке.
Тина проводила Рыжего и Катрин в палату Анриетты. Там было что-то вроде приёмной – с туалетом и шкафом для одежды и обуви, и была приоткрыта дверь внутрь. Оттуда доносился хорошо поставленный голос – его обладатель, по ходу, в жизни говорил много и охотно.
- Конечно же, я всё выяснил, и всё оплатил. И штраф, и ремонт той фуры, которую ты повредила своим ненадёжным транспортным средством. Вот его ремонтировать я не собираюсь, и рекомендую тебе продать его на запчасти – надеюсь, ты убедилась, что на дороге тебе делать нечего. Будешь ездить с водителем. Я распоряжусь забрать из квартиры матери твои вещи.
- Тебя не пустят в квартиру, - сообщила Анриетта. – Там магическая защита. Можно войти только тем, кого я прописала в контуре.
- Ну так пропиши.
- И не подумаю, - ответила любящая и почтительная дочь. – Там мои вещи. Там мои кошки. Там реквизит для праздников.
- Какие праздники, Анриетта! Тебе нужна нормальная работа!
- У меня отличная работа. С людьми. И с детьми. Мне нравится.
- Можно найти другую работу с людьми. Благотворительный фонд. Или вот ещё Франсуа нужен человек, который будет встречаться с избирателями от его имени.
- И вешать им лапшу на уши? Сам справится, - отрезала Анриетта.
- Ты несправедлива к брату и его работе, - ответил принц, как ни в чём не бывало.
И вообще, все выпады Анриетты его как будто не задевали никак – он просто гнул свою линию, и всё.
- Уж как могу, - пробурчала Анриетта.
- Так, я пошла внутрь, - вздохнула Катрин. – Попробую сгладить обстановку.
Рыжий подумал, что его наличие ту обстановку не сгладит никак, и притормозил.
- Я чуть позже, хорошо?
- Да, конечно, - она погладила его по щеке, он уже выучил этот жест, и урчал от него не хуже Серого.
Вошла, поздоровалась, спросила у Анриетты – как та себя чувствует. Та поддержала – всё, мол, хорошо, а будет ещё лучше.
- Если Анриетта перестанет делать глупости, то – непременно будет лучше, - сообщил дочерям любящий отец.
Рыжий подумал, что уже можно, стукнул в дверь и вошёл. Катрин и её отец сидели на стульях возле кровати Анриетты, и все трое синхронно посмотрели на него. Да, родственники. И не важно, что принц уже слегка лыс, и что Катрин – блондинка. Фамильное сходство налицо. И наверное, сходство не только внешнее? Упертые-то они все трое, один одного лучше, и парни из этой семейки ровно такие же, судя по всему.
- Добрый день всем. Анриетта, очень рад видеть тебя бодрой.
- Привет, - она разулыбалась. – И спасибо. Видишь, всё хорошо. Благодаря тебе.
- Здравствуйте, господин де Вьевилль, - принц поднялся и пожал протянутую руку. – Я весьма благодарен вам за помощь моей семье.
- Катрин узнала о случившемся прямо посреди совещания, - сказал Рыжий. – И я не мог оставаться в стороне, но мог – поспособствовать решению вопроса.
Почему-то они с Катрин не договорились, что можно знать её отцу об их отношениях. А без согласования форсировать этот вопрос Рыжий был не готов, хотя ему самому ничего не стоило сказать, что помочь сестре твоей девушки – нормально для всякого разумного человека.
- Буду рад видеть вас за обедом, завтра, в два пополудни, - кивнул принц. – Катрин, жду тебя тоже. Анриетта, до свидания, и подумай хорошенько о своей жизни, уже пора.
Кивнул им всем и вышел. Анриетта шумно перевела дух.
- Откуда только взялся, - проговорила она.
- Это я ему сказала. Всё же, он наш отец.
- И считает, что по этому поводу ему можно говорить мне всякую ерунду, - скривилась Анриетта. – Ну и ладно, пусть говорит, кто ж его слушает-то? Рыжий, скажи, мне тут долго лежать?
- А что вчера Луис сказал?
- Луис сказал – ни одного лишнего дня не продержит.
- Так и будет, Русалочка. – Рыжий сел туда, откуда только что встал принц. – Давай, рассказывай – что тут у тебя происходит, что тебе можно есть, и что сказали о том, когда разрешат вставать на ноги.