Глава тридцать первая, в которой герои размышляют о человеческих отношениях
Катрин проснулась, но глаза открывать не хотела. Вот только что её очаровывал на берегу Лимейского озера юный Вьевилль, совершенно обнажённый и невероятно прекрасный, а ей было всё ещё страшновато, но очень любопытно, и она уже могла на него смотреть – почти без смущения, почти. Особенно, когда сорочку надел.
Открытым глазам предстал другой совершенно обнажённый Вьевилль – рядом, голова на соседней подушке. Смотрит и улыбается.
- Фиалочка, знаешь, что я сейчас во сне видел?
- Если нам по-прежнему снятся одинаковые сны про наших предков, то – как они знакомились на берегу озера, - улыбнулась Катрин.
Потому что не улыбаться вот этим многим килограммам чистого позитива и энергии невозможно.
- Слушай, а это озеро правда есть? И цветочки там в воде растут?
- Ещё как растут! Только замок сейчас иначе выглядит. Его перестроил тот самый Франсуа, который учил жить свою старшую сестрицу. А потом добавляли все, кто мог, но – по-умному, ничего не испортили.
- Молодцы. А мне интересно – нам будут показывать только сериал про любовь, или эротику тоже подвезут?
- А ты очень хочешь подглядывать за предками? – фыркнула она.
- Мне любопытно, как господин маршал выйдет из непростой ситуации, да и всё. Я знаю, что эти двое потом много лет жили душа в душу, и хочу посмотреть, с чего всё началось.
- Он не глуп, и он понял, что само в руки не упадёт, и нужно быть терпеливым и аккуратным… кажется.
- Опять же, я могу не думать про предков, если вот тут есть ты, пусть не такая юная, но тем и лучше, потому что прекраснее.
Он пододвинулся и обхватил её, и что-то мурлыкал ей в макушку не хуже кота, и целовал везде, куда дотянулся, и она не отставала. Потому что невозможно не откликнуться, когда к тебе вот так.
Да-да, а потом ещё откуда-то пришёл Серый, заскочил на них сверху, прошёлся холодными лапами и громко сказал своё коронное «Мя».
- Кот, ложись рядом, - пробормотал хозяин кота.
Кот обнюхал руку Вьевилля и плечо Катрин, и снова сказал «Мя».
- Он есть хочет. Наверное, - предположила Катрин.
Шевелиться не хотелось вовсе.
- Я, может, тоже хочу.
- Ну так вставай. Тем более, нас ждут к двум часам обедать.
Он усмехнулся как-то – она не поняла, что было в той усмешке.
- Скажи, мы можем приехать туда вместе? Или нужно разыгрывать вот это вот – знакомы, да и только? И ты захочешь поехать на такси?
Катрин приподнялась, подпёрла локтем голову.
- Нет, не захочу. Поедем вместе.
- И если нас спросят, как мы дошли до жизни такой, что ты скажешь? – он смотрел внимательно и испытующе. – Или у вас там, как в той древней истории – смотреть в пол, ни с кем не заговаривать?
- Почему? Заговаривать. Прямо спросят – я прямо и отвечу. А никак не спросят – и отвечать не придётся.
Вообще Катрин очень страшилась этого момента – признаться, что встречается с Вьевиллем. Хотя – ну ничего же особенного, всё совершенно нормально. Более того, по всем формальным критериям он отлично подходит – не беден, не бездельник, глава древнего магического рода. Но почему-то ей казалось, что чем меньше о том знают отец и Франсуа, тем лучше. Потому что… это только её, и никого больше не касается. Их – в первую очередь.
- А то смотри, я ж могу сам с твоим отцом поговорить, - усмехнулся он. – Если тебе так проще. Как тебе проще – так и сделаем, хорошо?
- Мне проще, если сегодня за столом мы не станем предметом всеобщего обсуждения.
- Понял, - откликнулся он. – Я так понимаю, завтракать мы будем у твоего отца. Но хоть чашку арро-то нужно выпить, как думаешь?
- Да хоть две, - Катрин поцеловала его, поднялась и пошла в ванную.
Нужно выглядеть так, чтобы каждому, кто на неё посмотрит, было ясно – у неё всё в порядке. Ни плохо, ни хорошо, а просто – в порядке. И вообще, чем меньше внимания её особе – тем лучше. Спокойнее.
С Вьевиллем и младшими, конечно, жить спокойно трудно, но потому она и живёт где-то между Анриеттой и вьевиллевским домом, а не на улице Сен-Жан – что так всем спокойнее.
Они с Вьевиллем прибыли в отцовский дом без четверти два – это считалось хорошим тоном, и не впритык, и не слишком рано. Отец лично их встретил, поблагодарил Вьевилля за то, что привёз Катрин.
- Очень хорошо, Вьевилль, что вы её захватили. Катрин упорно не желает ездить с водителем, - и посмотрел на неё так, что она, наверное, должна была устыдиться – как так, не ездит с водителем.
Но Катрин не устыдилась, просто поздоровалась с отцом и с Франсуа. Последний – сюрприз – был с девушкой. И девушка эта, миловидная, бледная, светловолосая – ощущала себя не на месте, судя по неуверенному взгляду и тому, каким жестом она держалась за руку Франсуа. Братец же был доволен собой и ничего этого не замечал.
- Катрин, это Агнесс, она недавно пришла работать в мой аппарат. Агнесс, это Катрин, моя сестра. А это господин де Вьевилль, наш партнёр, у него работает Катрин.
Агнесс вежливо проговорила, что очень приятно, и опустила взгляд в пол.
За столом разговором рулил отец – как и всегда. О судьбах магической промышленности и мира в целом, о налогах – да, есть же там какой-то непростой вопрос о сборе налогов со всех, кто получает прибыль с использованием магии, и о том, что с этим делать. К восхищению Катрин, Вьевилль говорил о тех налогах и о чём-то там ещё вполне со знанием дела – значит, разобрался, и это замечательно. Самой Катрин можно было молчать, и это её вполне устраивало.
Она поглядывала на других, сидящих за столом – особенно на братца с девушкой. Братец желал участвовать в общей беседе о судьбах магического мира, а Агнесс пыталась о чём-то говорить с ним сама. И не преуспевала, конечно же. Ей, очевидно, было неловко за столом, и с таким количеством приборов она управлялась, судя по всему, с его подсказками. Он вздыхал, и объяснял. О да, дорогой брат, когда начинаешь с кем-то встречаться, то это – два разных мира. Они могут частично совпасть, а могут совсем не совпасть, миры-то. Может быть только телесное притяжение. И оно-то там, кажется, есть – судя по некоторым взглядам и жестам.
Катрин очень надеялась на то, что их с Вьевиллем никто не разглядывает с тем же усердием. А Вьевиллю было всё равно – он смеялся строго выверенным шуточкам отца, временами шутил сам – не столь цивильно, но намного более смешно, и постоянно следил, чтобы у Катрин что-то было и в тарелке, и в бокале. Подзывал дворецкого, просил наливать вина, передавать блюда и приносить минеральную воду.
И всего-то прислонился ногой к её ноге под столом, но – как будто намертво приклеился.
Конечно же, с неё не сводил глаз Феликс, но – к счастью – не подходил, ничего не говорил и никак себя не проявлял. Вот и хорошо.
Когда после обеда все пошли побродить и поговорить частным образом, Феликс двинулся было к ней, но было изловлен отцом и отправлен куда-то с поручением. Катрин облегчённо выдохнула.
И тут к ней подошла Агнесс.
Катрин залюбовалась – у девушки были очень длинные волосы, у неё самой волосы так не росли. И кажется, ей было очень не по себе в таком официальном обществе. За столом были другие женщины, но все – в возрасте отца. Кузина Камилла, и две супруги отцовских сотрудников.
- Катрин, а ты живёшь одна? Не здесь? – спросила Агнесс.
- Нет, я живу с нашей ещё одной сестрой в квартире нашей мамы.
Как Катрин и предполагала, Франсуа не сообщил девушке ничего об их семье – зачем, все же всё знают, или что там ещё у него в голове? В общем, она рассказала о маме, об Анриетте и Жиле – без деталей, и не упоминая о том, что Анриетта сейчас в госпитале. И о том, чем занимается сама. Да, работает. Сейчас – не на семейный концерн, но долго работала на него. А какой маг Агнесс? Земля? Отлично, земля и земля лучше поймут друг друга, чем земля и кто-либо ещё. А чем увлекается? Выращивает цветы? Это же чудесно, у них в «Волшебном доме» есть Кристин, её все растения слушаются. О, Агнесс наслышана о ней, но не знакома? Так можно познакомить, это легко. Да, нужно будет созвониться.
- Агнесс, ты опять о цветах? – недовольно произнёс возникший рядом Франсуа. – Зачем это Катрин?
- Катрин очень любит цветы, если ты не знал, дорогой брат, - улыбка вышла ехидной. – И вообще, не только же работа должна быть у человека!
- Не знаю, - покачал головой брат, и отошёл вместе с Агнесс.
И даже то, что Катрин собралась уходить одной из первых вместе с Вьевиллем, не вызвало ни у кого ничего. Франсуа не обратил внимания, а отцу она сказала прямо – собрались вместе навестить Анриетту, сейчас туда и отправимся.
- Господин де Вьевилль, - отец выглядел озабоченным, - мне сказали в госпитале, что вы оплатили лечение и пребывание там Анриетты. Я вам весьма благодарен, но считаю, что это излишне.
- О, не беспокойтесь, - ослепительно улыбнулся Вьевилль. – Скажу честно – это не стоило мне ничего. У меня там, понимаете ли, протекция – и как у офицера Магического легиона, и непосредственно у этого врача. Есть некая квота, и я ею беззастенчиво пользуюсь для себя и для своих друзей.
- И... Анриетта – ваш друг? – нахмурился отец.
- Теперь уже да, - кивнул Вьевилль. – И ещё она сестра Катрин. Благодарю вас за гостеприимство, но если мы хотим успеть в приёмное время – нам следует поторопиться.
* * *
Рыжий с трудом высидел этот проклятущий обед. И что, если, так сказать, официально встречаться с Фиалочкой, то будешь обречён на такое вот действо время от времени? А можно как-нибудь без этого?
Нет, всё понятно, что принц магический промышленности таким образом решает дела. Не только, но – в том числе решает дела. Явно была за столом пара кадров, с которыми он потом о чём-то беседовал индивидуально, или – договаривался о дополнительных индивидуальных беседах.
С другой стороны, принц на ведении бизнеса собаку съел. А Рыжий в этих вопросах зелёный, как молодая трава, и только делает вид, что в курсе, а на самом-то деле разве что осознаёт глубину своего невежества и некомпетентности. И больше делает вид и говорит банальности с умным видом, чем реально понимает, что происходит, и что нужно делать ему. Эх, жаль, нет рядом дядюшки Готье, ему был задать пару вопросов!
Впрочем, поговорить с дядюшкой можно и завтра – в рабочее время. По магической связи, или, если он вдруг может, пусть приезжает в офис. А там посмотрим. Сейчас же – вперёд, в госпиталь, в гости к Русалочке. А то ж заскучала, наверное.
- Скажи, что ты думаешь про девушку моего брата? – вдруг спросила Катрин в машине.
- А с чего вдруг такой вопрос? – изумился он.
- Ты ж обращаешь внимание на всё, что движется, вот я и подумала, что составил какое-то мнение, - усмехнулась она.
- Не была б ты прекрасной Фиалочкой и вообще моей принцессой, сказал бы, что ты чучело, - усмехнулся он. – Ну, видел, ну, девушка. Зажатая и неуверенная в себе. Это ты в тех водах с рождения, а она – как рыбка, которую из своего аквариума вытащили и в чужой бросили.
- Она земляная.
- Ну хорошо, землеройка, которую выкопали из грядки и выложили на воздух и на свет. Подходит, кстати, она бледненькая, будто и вправду в пещерах живет, а на солнце не бывает. А твой брат… ну, ему как будто редуцировали часть восприятия, он и не воспринимает добрую половину человеческих чувств.
- Если он будет, как Анриетта или Жиль, нам всем будут грозить землетрясения, - усмехнулась Фиалочка.
- А то я их таких не видел, можно подумать. Ну, развалит пару стен, с кем не бывает. Потом научится калибровать, да и всё, - пожал плечами Рыжий. – Раз в детстве не научился. Понимаешь, задавить часть себя – просто. Ну ладно, - сдал он назад, увидев её изумлённый взгляд. – Не задавить. Научиться держать всё в рамках и глубоко. Но тогда ты не имеешь доступа к своей силе в полном объёме – раз. И всегда может сложиться ситуация, когда ты не сможешь её контролировать полностью По голове хорошо получишь, например. Физически или виртуально. И тогда будут разрушения, и как бы не жертвы.
- О нет, я думаю, Франсуа может контролировать всё, что у него есть, - возразила Фиалочка.
- А мне он кажется немного недоучкой, - хмыкнул Рыжий, выруливая на парковку госпиталя. – Но впрочем, я ж его видел всего ничего, два раза, или три, что ли. Что я о нём знаю? Примерно ничего, да и всё. И дела мне до него нет. Пошли Русалочку развлекать.
Однако, с развлечениями они опоздали. В палате Русалочки сидел Луис собственной зелёной персоной, и, покачивая в такт зелёной же башкой, играл на гитаре и пел. Пел и играл Луис круче Рыжего – потому что успел хорошо научиться ещё до академии. Вроде бы, он какие-то свои музыкальные способности и в целительстве использовал – усыпить, успокоить, дать хитрую разновидность наркоза, отвлечь. Кажется, сейчас тоже происходил дополнительный сеанс целительства.
Они с Фиалочкой тихонько постояли у приоткрытой двери и дослушали песню про вольную птицу, которая жизнь и смерть доверила ветру, и только потом вошли.
- Привет, Русалочка, и тебе привет, башка зелёная, - Рыжий осторожно поцеловал щеку Анриетты и обнялся с Зелёным. – Как наша девочка?
Тем временем Катрин о чём-то шепталась с сестрой.
- Девочка странно, - Луис стал серьёзным. – Восстановление идёт медленнее, чем должно бы. И я не могу понять, почему. Она в целом здорова, у неё нет хронических заболеваний, которые осложнили бы состояние. Но почему-то чахнет.
- И ты используешь все доступные средства, даже на работу пришёл в выходной, - усмехнулся Рыжий.
Но хорошо, что кому-то не всё равно на эту бедовую девчонку.
- А я и так тут был, вызвали на срочную операцию. И потом заглянул к Анриетте. А почему она русалочка?
- Потому, что зелёная, - рассмеялся Рыжий.
- И что, она на самом деле дочь принца Рогана? Он тут приходил вчера, такой важный, всё хотел денег дать или ещё что-нибудь, а я его к ней отправил, чтоб посидел, поговорил, что-нибудь хорошее сказал. Только думаю, что зря.
- Может, и зря. Мы ж сейчас от него – за обедом сидели. Скука и мука. И единственный сын, который полностью устраивает отца – такой же скучный.
- Ладно, будем прогонять скуку, - улыбнулся Луис. – Катрин, располагайтесь. Вы любите петь песни?
- Я больше слушаю, чем пою. Поёт у нас Анриетта, у них же группа.
- Да, и кто-то очень печалится, что ещё долго не сможет играть, а потом нужно будет разрабатывать руку, - Луис подошёл к кровати, взял кисть Анриетты и немного размял. – Ничего, ещё сыграешь. Сыграешь для меня? – спросил Русалочку, испытующе глядя на неё.
- Если смогу, - вздохнула та еле слышно.
- Сможешь, куда денешься. Простецы-то зарастают, а ты маг, да ещё и огненный, у тебя регенерация – о-го-го!
Вернулся на стул, взял аккорд.
- У тебя третья струна не строит, - прошелестела Русалочка. – Самую малость.
- Точно, - кивнул Луис и принялся крутить колки, потом взял аккорд, убедился, что строит. – Анриетта, ты про что любишь петь?
- Про жизнь. И про любовь.
- Про любовь попозже, непременно. А про жизнь – это как?
- Когда все умерли, - пробормотала девчонка.
- Да ладно тебе, все умерли. Может лучше – что наши победили?
Она помолчала немного, потом ответила:
- Можно.
- Тогда давай про Легион, - кивнул Луис Рыжему.
А чего бы не про Легион? – подумал Рыжий. И вступил в терцию точно тогда, когда было надо.
Уже по ходу подумал – эту ж песню пели тогда в Крокодилах, вдруг Фиалочка взбрыкнёт? Но нет, сидит, слушает, а под конец даже припев стала подпевать потихоньку. Рыжий прямо пожалел, что не запомнил той песни из сна, которую там пели вместе с ветром. Но вдруг она где-то записана?
Известный ему объём семейных хроник привёл в уныние, но ненадолго. Можно же пойти и покопаться вместе с Фиалочкой! Она, вроде, хотела.
А песня не найдётся – ну так ещё что-нибудь полезное отыщут.
Тем временем Луис как раз дошёл до той кондиции, чтобы петь про любовь – Рыжий эту песню знал, она о том, что он воюет, она о нём думает, а потом они встретятся, и всё будет хорошо, потому что вместе.
Вот у предка во сне тоже пробегала эта мысль – что хорошо, потому что вместе. Может быть, им с Катрин тоже удастся – чтобы вместе?