Глава сорок четвертая, в которой герои выясняют, что произошло
Катрин пришла в себя… где-то. Господи, что было-то? Почему так хочется пить и почему так болит голова?
Она открыла глаза и попыталась сесть – получилось. Что ж, комната совсем ей не знакома. Приплыли. Раньше ей случалось просыпаться в незнакомом месте только рядом со встреченным накануне мужчиной, и то – только один раз, и тот мужчина потом собрался-таки на ней жениться. А тут даже и мужчины-то не было. Серые крашеные стены, занавешенное окно, кровать, на которой она лежала, и пара стульев. Всё.
С неё сняли туфли – стояли возле кровати, и на стуле лежала сумка. Катрин дотянулась до сумки – вдруг там есть таблетка от головной боли? И ещё надо бы понять, сколько времени, и позвонить – понятно, кому.
Таблетки в сумке не оказалось – потому что последнюю она выпила когда-то давно, и запас не обновила. Вот что значит – жить здоровой. Телефона в сумке тоже не оказалось.
Вообще, что было-то?
Катрин вспомнила, как разговаривала с журналисткой Лив и с Флёр Фремон, которая теперь фотограф. А потом пошла домой. Вроде бы даже вышла из парка, и идти было совсем недалеко. Вроде бы, её окликнули. И… что дальше? У неё амнезия?
Она поднялась – голова кружилась, но терпимо, не настолько, чтобы вот прямо лечь обратно. Нужно было выяснить, что, чёрт возьми, происходит, где она, и что здесь делает. Надела туфли, порадовалась, что вчера из-за поездки на объект не взгромоздилась на высокие каблуки. И открыла дверь наружу.
Что ж, это квартира, ей неизвестная. Дверь открылась в прихожую, тут же Катрин увидела ещё две двери и проход на, видимо, кухню. Где туалет, интересно? И ванная? Ей бы умыться.
Но в кухне послышалось шевеление, и оттуда выглянул неизвестный ей мужчина в серых штанах и футболке – похоже на форму охраны, только вот что за охрана? И ещё один остался там у окна.
- Докладываю: пришла в себя, вышла из комнаты, - говорил вышедший кому-то в телефон. - Что? Затолкать обратно, ждать? Ладно, - он сунул телефон в карман и глянул на Катрин. – Нечего тут стоять, иди обратно!
- Куда это – обратно? – спросила Катрин.
- Где лежала, туда и иди!
- А в туалет? И воды выпить? И объяснить, что происходит?
- Сейчас босс придёт и всё объяснит, - сказал неизвестный.
- Тогда туалет и вода, - не сдавалась Катрин.
Неизвестный поколебался, потом кивнул на дверь – туалет, мол, там.
За дверью действительно нашёлся туалет, и даже небольшая раковина там была, и бумажные полотенца. Катрин напилась из-под крана, умылась, и села на крышку унитаза. Так, выходит, что она где-то, неизвестно где, и её охраняют. Чтобы не сбежала.
И от кого таким образом что-то хотят? От неё? От отца? От Франсуа? От Вьевилля? Вообще существовал даже такой вариант, что это Жиль куда-то снова вляпался. Тьфу. Одно слово - мужчины.
Снаружи хлопнула входная дверь и раздались голоса, неизвестного мужика и – кого-то знакомого. Катрин не смогла с ходу понять, кто это, и вышла.
- Добрый день, Катрин, - мужчина в отлично пошитом костюме в тонкую полоску, стройный и седеющий, смотрел на неё пристально и без улыбки.
- Добрый день, господин Бертран, - а что здесь делает отец Феликса? – Это вы – тот человек, который ответит на мои вопросы?
- Возможно, - кивнул он. – Идём.
Господин Бертран открыл дверь в ту комнату, где она пришла в себя, и кивнул ей – заходи. Катрин зашла, и села на стул.
- Будьте любезны объяснить, что здесь происходит.
- Твой отец предъявил Феликсу серьёзное обвинение. Ему придётся отказаться от него, иначе он не увидит тебя живой. А если ему мало – ну так у тебя ещё одна сестра и два брата.
Вот так заявочки! Нет, Катрин предполагала, что Феликсу досталось от отца, потому что копаться в данных с камеры было больше решительно некому. Но чтобы вот так!
- Вы неплохо обошлись со старинным другом, - сказала она.
- Он тоже, - господин Бертран мрачно глянул на неё. – Нет, Катрин, ничего личного. Просто – ребёнка за ребёнка.
- Но Феликса обвинили не на пустом месте, - покачала она головой. – Я подозреваю, в чём там было дело. Такое не оставляют безнаказанным.
- Да какая мне разница, это мой единственный сын! А у Луи вас много. Если ему вас не жаль – его проблемы. И ваши. Так вот, Катрин. Ты будешь здесь – пока. Телефон я забрал, еды тебе принесут – вечером. Если не будешь делать глупости – и если твой отец не будет их делать – то с тобой ничего и не случится.
- Вы совсем не боитесь, что с вами может что-нибудь случиться?
- Вряд ли твой отец решится причинить мне вред, пока ты находишься здесь. А твои братья настолько в себе и своих делах, что даже и не заметят, что тебя нет.
А о наличии в её жизни Вьевилля он, кажется, не знает.
Дверь хлопнула ещё раз, шаги – и на пороге появился Феликс собственной персоной.
- Катрин, ты пришла в себя?
Вот ведь, едва ли не бросился к ней, но остановился под взглядом господина Бертрана.
- А было бы лучше, если бы нет? – поинтересовалась она.
- Катрин, я предлагал тебе другой вариант, ты отказалась. Отец, я поговорю с Катрин, и она согласится.
- Дурак ты, - пожал плечами господин Бертран, и вышел.
Катрин услышала, как снова хлопнула дверь.
- Катрин, теперь тебе не сбежать, - Феликс уселся на место своего отца.
- Постой, тебе же предъявили обвинение? – не поняла она.
- Отец внёс большой залог. Да, господин Луи уволил меня и заявил, что я нанёс урон ему лично и его компании, и требует тюремного заключения для меня, но это мы ещё посмотрим.
- Смотри, но ведь можно как-то иначе? Ты совсем не умеешь решать свои дела сам? Без моего отца, без своего отца? Без меня, как сейчас?
- Катрин, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты всегда мне нравилась больше, чем кто-либо ещё.
- Феликс, я уже сказала, что у меня другие планы.
- И что сталось с твоими планами? Ты ведь собралась уволиться, и куда ты теперь?
- Пока я никуда не уволилась. И что же, ты думаешь, у меня остались хоть какие-то чувства к человеку, который устроил мне то, что устроил ты? Зачем ты прислал Вьевиллю то топорно сделанное видео?
- Топорно – не топорно, но оно сыграло свою роль, - сказал он самодовольно. – Я так понимаю, что твоей работе в «Волшебном доме» конец? Что-то вчера ты провела там немного времени, наверное, тебя всё же уволили?
- Вчера я провела совещание и уехала на объект, где и проработала до вечера. Понимаешь, твоё видео разобрали на составляющие.
- И что? Неужели самого факта, что ты можешь сливать информацию, оказалось недостаточно?
- Вот если бы ты прислал сюжет о том, как я её сливаю – было бы другое дело. А так – я полагаю, ты даже кое-чему помог, сам того не желая.
- Хватит, Катрин. Ты здесь, и будешь здесь столько, сколько тебе потребуется, чтоб согласиться на моё предложение.
- Да ну? А твой отец тут угрожал моей жизни, если мой отец не отзовёт своё обвинение.
- Если ты станешь частью семьи, он передумает.
- И будет шантажировать отца Анриеттой или Жилем, да.
Анриетта или Жиль способны подкинуть те ещё сюрпризы, ну да сейчас мы не об этом совсем.
- Может быть. Тебе придётся перетерпеть.
- Извини, не хочу.
Они всё продумали… кроме одного. Отец Феликса не маг, так уж вышло, магические способности Феликс получил от матери. Охранник снаружи – тоже не маг. И второй, кажется, не маг. Сам Феликс маг, но… слабенький, хреновый, как сказали бы Анриетта, Жиль, или… Вьевилль. Рыжий Годфри, мой любимый Рыжий Годфри.
Катрин поднялась, двинулась к выходу, но он схватил её за руку.
- Стой, куда это ты? – и тут же с воплем отдёрнул свою руку, потому что на ладони красовался ожог. – Что это у тебя?
- Я – в туалет. Полагаю, что мне дозволено им пользоваться. А это у меня артефакт. Помолвочное кольцо. От представителя некоего древнего магического рода. Отойди с дороги.
Катрин, не глядя, прошла мимо шипящего и трясущего рукой Феликса и юркнула в туалет. Голова болела всё сильнее, но сейчас ей просто необходимо сосредоточиться, потому что другого случая может не представиться.
В туалете висело зеркало – просто зеркало. Но никто из этих… простецов и не подумал, что простое зеркало может служить отличным магическим артефактом.
Сосредоточиться и вызвать. И вызывать, вызывать… пока ей не откликнулись.
- Фиалочка! – и столько счастья было в этом радостном рёве, что у неё даже слёзы на глазах показались. – Где ты есть?
- Я не знаю, где я, Рыжичек. Но если ты до меня сюда как-нибудь дотянешься, я буду тебе весьма благодарна.
В дверь заколотили и завопили что-то вроде «открывай немедленно».
- Ты в порядке? – быстро спросил Вьевилль.
- Да, - твёрдо ответила она, хоть голова и раскалывалась. – Только взаперти.
Дверь хрустнула под напором и вывалилась наружу вместе с дверной коробкой, или как там эта ерунда называется. Катрин обернулась к вломившимся Феликсу и охраннику, открыла кран для того, чтоб меньше сил тратить, и рванула оттуда воды. Примерно по ведру на голову каждому.
- Понял! Иду! – раздалось с той стороны. – Жди и держись!
* * *
Рыжий как-то сразу понял, что Фиалочка пропала, и что случилось это вовсе не по её воле. Она предупреждала, что пойдёт разговаривать с журналисткой, ну так он в пять минут нашёл контакт этой журналистки. Она откликнулась и подтвердила – что да, разговор был, и при том разговоре ещё была одноклассница Катрин, ныне глянцевый фотограф, они всё сделали и разошлись, из парка вышли вместе, а дальше все отправились, кому куда было нужно.
Фотограф-одноклассница тоже была мгновенно найдена и подтвердила всё, сказанное журналисткой Лив.
Далее Рыжий пошёл вниз, на улицу – в то место, где, по словам девчонок, они расстались. Конечно же, там не было никого. Магическим поиском он владел хреново, обычно эту работу выполнял какой-нибудь специалист, значит – нужно и тут искать такого специалиста.
Первый звонок – дядюшке Шарлю, потому что в сложной ситуации лучше сразу найти подпорку в виде профессионала. Катрин – это не её братец Кудряшка, она сама по себе никуда не пропадает, она девушка приличная и упорядоченная. Дядюшка Шарль только хмыкнул, и сказал, что понял, и что свяжется.
Пока Шарль обдумывал задачу, Рыжий прямо тут же, у входа в парк принялся копать дальше. Найти контакт подружки Фиалочки некромантки Изабель оказалось чуть дольше, чем с журналистами, но тоже возможно, правда, тут поджидал облом – она сейчас находилась не просто не в столице, а вовсе на Полуночных островах. Уметелила в гости к своему парню. Что ж, Рыжий понимал и её, и парня, но – ему-то нужно что-то делать сейчас!
Вообще, если уж прямо вот совсем, он знал ещё одного некроманта. Ну, немного. Зато этот некромант точно в столице. И Рыжий был готов к тому некроманту обратиться… если до утра ничего не узнает.
Дальше он увидел свет в окнах квартиры на тридцать восьмом этаже, и подался туда. Перебаламутил Фину и обретавшегося у неё Андре – сюрприз! – и в итоге они все вместе пошли вниз вместе с Фининым Боссом, которому Рыжий предложил понюхать домашнюю футболку Катрин и дать ответ на вопрос, куда она могла деться. Рыжий не очень-то надеялся, что будет толк, людей искать – это вам не прохожих облаивать, но вдруг?
«Вдруг» получилось, и пёс-балбес долго крутился возле выхода из парка, а потом потащил Фину за поводок вперёд, к их дому, и Рыжего с Андре вместе с ней. И метров через десять застопорился, принялся крутиться на месте и пару раз негромко гавкнул. Фина опустилась на корточки и принялась его хвалить.
Выходило, что Фиалочка дошла вот досюда, а дальше? В небо улетела? Или, всё же, вмешалась какая-то дрянь? В дрянь верилось больше, но кому она могла помешать или, наоборот, понадобиться?
В темноте было ни черта не видно – вдруг где-то рядом есть камеры, и можно посмотреть, что случилось? Ладно, это утром. А до утра ещё нужно было как-то дотерпеть.
Как дотерпел? С трудом. Уже и Серый на него помявкивал – мол, ты чего, иди спать уже, совсем дурак, что ли? Да, совсем дурак. Потому что протупил, упустил что-то важное и утратил любимую женщину, которая теперь неизвестно где, и с ней неизвестно что.
К утру, правда, забылся дурным сном – в котором снилось, что он куда-то падает, падает… и воздух, который, вроде, должен выдержать, не выдерживает. И летит Рыжий в огонь, и кто-то над ним говорит – поделом тебе, жил дураком, им же и помер.
Помирать не хотелось, и он проснулся. Часы говорили – половина седьмого, так-то нормально, можно поднимать кости с кровати, кормить Серого, умывать рожу и валить из дому. А там глядишь, или что надумается, или Шарль позвонит, или ещё что.
Первым делом он подался в то место тротуара возле парковой ограды, где вчера затормозил Финин моток белой шерсти. По темноте было ничего не понятно, вдруг по свету окажется иначе?
По свету оказалось, что через дорогу от того места – некий небольшой магазин запчастей для автомобилей и некая совсем крошечная пекарня. Пекарня открывалась с рассветом, но закрывалась в пять. Магазин открывался в десять, и работал допоздна.
Рыжий заглянул в пекарню, ни на что особо не надеясь. Маленькая комнатка – прилавок, высокие стулья и два столика у окна, и обалденный запах свежей выпечки. Голодное нутро Рыжего прямо заголосило о возмутительном с ним обращении, как только нос учуял тот запах.
Зашёл с наглой рожей, показал жетон Легиона, мол – важное дело, пара вопросов. Видимо, вид у него был такой, что девушка-продавец решила, что прогонять его – себе дороже, и согласилась просмотреть записи с камер.
- Я сейчас посмотрю, а вы пока, ну, булочку съешьте, что ли, - вздохнула она.
Налила ему большой стакан арро из машины и принесла булочку и круассан с сыром, ещё тёплые.
Комп, который копил в своих недрах записи с камеры, стоял у них в подсобке, туда она и нырнула. Рыжий откусил круассан, понял, что не жрал ничего со вчерашнего обеда – это ещё когда с Кудряшкой – и мигом проглотил остаток. Булочку тоже сожрал, потом пошёл за прилавок, нашел ещё несколько штук круассанов, употребил.
Вошли какие-то посетители, начали возникать – где Марианна, Рыжий зыркнул на них – мол, сядьте и ждите, будет сейчас ваша Марианна. И видимо, правильно зыркнул, потому что и старая бабка, и важная тётка отошли к свободному столику и там затихли.
Марианна, или как её там, позвала Рыжего из подсобки.
- Посмотрите, вот, тут, - и показала на экран.
Там, правда, само нужное место было не разглядеть, оно оказалось за пределами обзора камеры, но зад машины, стоявшей в предполагаемое время совсем рядом, был виден. То есть – марка и номер, мать их. Отлично. И как будто кого-то усаживали на заднее сиденье – чёрт, что они с ней сделали, почему она пошла с ними? Чем напугали?
Рыжий расцеловал девчонку Марианну, признался, что сожрал половину её товара, сунул ей купюру покрупнее, сказал сдачу оставить себе, и отвалил. И уже с улицы позвонил Шарлю – а чего, утро, уже можно.
Шарль рассказал, что ещё вчера скормил кучу данных Кудряшке, потому что крепко подозревает, что исчезновение Катрин связано с их общей дерьмовой ситуацией. И что тот сидел с данными весь вечер, потом ушёл подумать и послушать ветер, как он сказал, и в ночи отписался, что ему кажется – нужно попасти некоего господина Тибо Бертрана, приятеля господина Луи де Рогана. Нет, у него нет никаких доказательств, потому что это не его специальность, его специальность – факты. У него – такие. Если не нравятся – ну, значит, пусть господин генерал ищет кого-нибудь другого.
И господин генерал, которому в ночи спросонья пришлось слушать этот вот массив данных, мог разве что пообещать начать с утра проверку. Чем он уже и занялся.
Бертран, Бертран… о, был ведь некий Феликс Бертран, который служил где-то в окрестностях господина де Рогана. И что это? Завуалированная атака Фиалочкиного отца? Или что-то иное, своё собственное?
Шарль получил на растерзание номер и марку машины, и дальше он уже знает, что с этим всем делать, а Рыжий поехал на работу. Там нашёл зевающего и отвратительно благостного Андре – ну, хоть у кого-то всё хорошо. Рыкнул на Мию, вызверился на безопасников, что до сих пор не подготовили представления на увольнение вредителей. Ушёл к себе, попытался въехать в документы на подпись, не преуспел. А потом Мия громко ойкнула и открыла дверь к нему широко.
- Господин директор, вас тут спрашивают…
Пятеро парней в форме прибыли явно от дядюшки Шарля, больше неоткуда.
- Господин капитан, - кивнул старший. – Лейтенант Тьерри прибыл в ваше распоряжение от генерала Треньяка. При себе имею артефакт портала, - и показал футляр с прозрачным кристаллом.
- Отлично. Ждём, лейтенант. И надеемся.
И когда Рыжий ощутил магический вызов, то побежал отвечать прямо к большому Мийкиному зеркалу в приёмную. Поплевал на палец, не слушая Мийкины возгласы, и ответил.
Она была растрёпана, бледна, но – несомненно жива. И замечательно.
- Идём, ребята, - он взял из футляра кристалл и сжал его в ладони.