Глава сорок шестая, в которой герои решают семейные вопросы
Катрин пришлось провести в госпитале три дня, потому что оказалось – отравление наложилось на какое-то там ещё перенапряжение, и она просто лежала пластом и не могла оторвать голову от подушки, потому что голова нещадно кружилась. В соседней палате примерно в таком же виде пребывал Вьевилль – что-то там у них вышло с отцом Феликса и с Франсуа, да так, что Франсуа развалил половину того ресторана, где они встречались. И счастье, что ресторан стоял посреди парка, и что в момент разрушения в нём почти не было обычных посетителей – а главным образом агенты генерала Треньяка. В общем, если бы Франсуа не понесло, то и вовсе обошлись бы без жертв, а теперь уже – как вышло.
Всю эту историю ей рассказал на следующий день Жиль – захлёбываясь от восторга. Так вышло, что из всей семьи он один остался на ногах, потому что Франсуа тоже досталось, и на него упала обязанность навещать всех больных, и ещё ездить домой к Вьевиллю кормить и развлекать Серого. У Анриетты вроде хватало нянек для её кошек, а вот бедняга Серый остался один. Впрочем, Вьевилль ещё попросил о чём-то подобном Флери – потому что у того вдруг образовался роман с Жозефин Марту, чем-то они друг другу глянулись. Когда в квартиру Вьевилля попыталась войти Жозефин, Серый её, говорят, чуть не съел. А К Флери отнёсся спокойно, позволял себя гладить и кормить.
А ещё пришёл отец. Катрин не могла сказать, рада она ему или нет, но он явился вот прямо в среду утром, после всех событий, случившихся во вторник, очевидно – отложил дела.
- Здравствуй, Катрин, - и не просто сел возле её постели, а подошёл и взял за руку.
- Здравствуй, папа, - кивнула Катрин. – Рада тебя видеть.
Сказала, а потом поняла, что, пожалуй, это так и есть.
- Прости меня, пожалуйста. Я никак не ожидал, что ты пострадаешь из-за моей ссоры с Тибо Бертраном.
Катрин и не подозревала, что от отца можно услышать слова извинения или сожаления. Потому что раньше он сказал бы – ты должна понять, что иначе было нельзя.
- Никто не ожидал, - вздохнула Катрин. – Я понимаю. Как говорят наши младшие – проехали, принимается.
Он даже улыбнулся.
- Наверное, пусть говорят, что хотят. Мне рассказали о Жиле и о том, как он помог всему. Я очень удивлён и очень горд.
- Скажи об этом ему. Об удивлении не обязательно, а о гордости – скажи.
- Его сначала нужно поймать, - усмехнулся отец.
Надо же, усмехнулся.
Впрочем, развить тему им не дали, потому что пришёл Вьевилль. Бледный, с повязкой на рыжей голове, и держась за стенку.
- Доброе утро, господин де Роган, - он ещё попытался изобразить светский поклон.
А потом просто дошёл до неё, уселся на постель и взял обе её руки. Посмотрел, подержал. Улыбнулся.
- Господин де Роган, вы, может быть, ещё об этом не знаете, но мы с Катрин собираемся пожениться.
У отца сделалось такое лицо, что стало понятно – не только не знал, но и не задумывался. Ну и ладно.
- Я… я поздравляю вас обоих, - проговорил он. – Как скоро?
- Как только все встанут на ноги, включая Анриетту, - сообщил Вьевилль. – Если вам интересно, где и как мы будем жить, то – пока мы отлично живём в моей квартире, а в наших ближайших планах – отреставрировать фамильный особняк на площади святого Ремигия.
- Он сильно больше нашего дома, папа, - усмехнулась Катрин. – Но мне понравилось.
- А работать Катрин будет в «Волшебном доме» - сколько захочет, - завершил Вьевилль. – Ей, вроде бы, нравится. Я, видимо, тоже. Ещё я тут немного вмешался в жизнь некоторых других ваших детей, и Жиль теперь работает на моего дядю, генерала Треньяка. Шарль сказал, что и практику ему засчитают, и ещё какое-то перспективы нарисуются. Анриетта же пока восстанавливается, а когда будет в порядке – сосватаю её декану боевого факультета, пусть её там протестируют, и вдруг что-нибудь предложат? И ещё – как только она снова сможет играть на инструменте, их группу послушает один продюсер, говорят, неплохой.
- Неплохой? – изумился отец. – Может быть, нужен самый лучший?
- Вы же понимаете, - смеялся Вьевилль, - если мне что-то не понравится, я его к хренам уволю, и найдём другого. Анриетта при всей своей огненности очень трепетная девочка, с ней нужно осторожно.
- До Франсуа вы тоже дотянулись? – поинтересовался отец.
- Ему я могу предложить разве что регулярные тренировки, чтобы в гневе ничего не разваливал, - ухмыльнулся Вьевилль. – Понимаете, там ничего необычного, просто недостаток практики.
Отец смотрел так, будто увидел перед собой что-то невероятное. Впрочем, так оно и было – кто-то, кого он едва знает, рассказывает ему, что нужно делать с его детьми, чтобы всем было хорошо. И не просто рассказывает, а сообщает о результатах уже предпринятых действий.
- Господин де Вьевилль, вы так ловко распорядились всем, так может быть, вы и про «Четыре стихии» мне что-нибудь расскажете? – отец всё ещё усмехается, это отлично.
- Ничего не расскажу. О «Четырёх стихиях» никто не знает лучше, чем вы, и управлять ими так же хорошо, как вы сейчас, не сможет никто. Впрочем, если семейство Бертранов нанесло вам существенный урон, то мы можем вместе подумать, как его компенсировать.
Отец поджал губы – видимо, там что-то было – потом подумал и, видимо, решился.
- Феликс Бертран изъял из моих активов некую ощутимую сумму и почему-то думал, что этого никто не заметит, - брезгливо произнёс он. – Правда, я тоже хорош – думал, что никто никогда не решится меня обманывать или обкрадывать. Слишком привык, что меня слушают и уважают.
- Он, надеюсь, не успел потратить её с концами? – поинтересовался Вьевилль.
- Он, вы изумитесь, вложил её в покупку единичных акций «Волшебного дома», - отец снова поджал губы.
- И планировал сбежать со всем этим куда-то на край света, прихватив с собой меня, - вздохнула Катрин.
- Что? – отец продолжал хмуриться.
- Эта гнида? – Вьевилль даже приподнялся с кровати, но плюхнулся обратно, попал на ногу Катрин, подвинулся и погладил ту ногу через простыню.
- Он дважды уговаривал меня отправиться с ним, - пожала плечами Катрин. – Можете представить, что я ему ответила.
- Полагаю, ты была вежлива, но непреклонна, - глаза Вьевилля искрились радостью.
- Как-то так, да, - кивнула Катрин и пожала его руку.
Отец выглядел обескураженным – ещё бы, король проморгал заговор в своих владениях, и чуть было не лишился… не всего, конечно, но изрядной части имущества, движимого и недвижимого.
- Благодарю вас, господин де Вьевилль, - сказал он, глядя на Годфри. – Ваша помощь моей семье оказалась неоценимой. Если я могу для вас что-то сделать – скажите.
- Очевидно – как это? – благословить мой брак с вашей дочерью? – усмехнулся тот.
- Благословляю, - улыбнулся отец в ответ. – Думаю, у вас получится.
- Да у нас уже неплохо, - ответил Вьевилль. – Чудная квартира, общая работа и красавчик-кот. Кстати, Катрин, твой телефон вчера нашли у младшего Бертрана, держи. Можешь показать его высочеству фотки Серого. И я надеюсь, Серый не сожрёт Жиля, когда тот придёт его кормить.
Он протянул Катрин телефон, она глянула – всё в порядке. Открыла кадр с валяющимся Серым и протянула отцу.
- Нам его Анриетта подарила, - пояснила она.
Отец вежливо глянул и вернул – у него никогда не было никаких котов, только работа.
Следующим пришёл Франсуа. Он вежливо поздоровался и занял ещё один свободный стул.
- Катрин, я не подозревал, что Феликс окажется настолько неприличным человеком.
- А я предупреждала, между прочим, - не удержалась от шпильки Катрин.
Жиль ворвался свежим ветром – и встал столбом, стоило ему увидеть отца.
- Ой, - только и сказал он.
- Здравствуй, - кивнул отец. – Мне рассказали, что вчера ты показал себя очень хорошо. Я рад и горд, - добавил он.
Жиль только рот развевать и мог.
- Чего стоишь, проходи. Нам нужна только Анриетта, и семья будет в сборе, - ухмыльнулся Рыжий.
Анриетте позвонили, и она приковыляла, опираясь на свою палку. Когда она вошла, индикатор ещё светился зелёным, но уже в палате сменился на красный и завопил. Вьевилль подскочил и помог ей добраться до ещё одного стула.
- Вот сиди теперь тут, пока снова зелёный не загорится.
- Катрин, ты завтракала? Нет? Значит, нам нужно это как-то организовать, - сказал отец.
Позвонил вниз в кафе, чтобы оттуда принесли арро, травяные отвары, сок, круассаны с разной начинкой и сладости. Вместе с Жилем они подтащили к кровати столик, потом Жиль принёс снаружи ещё один стул.
- За нашу невероятную семью, - сказал отец, поднимая стакан с яблочным соком.
* * *
Следующий заход на решение семейных вопросов состоялся в субботу.
В пятницу Рыжий забрал из госпиталя Фиалочку и привёз домой. Его самого выпустили в четверг, но велели воздержаться от нагрузок – физических и магических – хотя бы дня три. Фиалочке Алекс сказала проще – больше отдыхать, гулять, спать, и молодой здоровый организм возьмёт своё.
По этому поводу в кабинет Рыжего в офисе временно вернулся дядюшка Готье – так и сказал, временно. Посижу, пока тебя нет. И чтобы до понедельника и духу твоего тут не было.
Поэтому всю пятницу Рыжий радостно провалялся с Фиалочкой и Серым дома. Разве что вечером выбрались наружу – поесть, да и всё. А в субботу уже пришлось подниматься – хотя бы к обеду, приводить себя в презентабельный вид и ехать домой к дядюшке Готье.
Там уже сидели в гостиной и принц магической промышленности, и господин депутат парламента, и дядюшка Шарль, и Андре, как знающий всю кухню компании, и как только дядя Готье, паучина, до Фины не дотянулся, она ж тоже уже в теме и вообще? В углу смирно сидел Кудряшка, он по такому случаю даже рубашку белую надел, отглаженную, кто только его нарядил?
Все эти родственники и почти родственники взялись интересоваться здоровьем Катрин, а Рыжий тем временем изловил кота Маршала - почесать. Кот с интересом обнюхивал руки и рубашку Рыжего, а дядя Готье ржал, что Рыжий сейчас станет таким же шерстяным, как кот.
Последней прибыла Анриетта. Её привёз Луис – сказал, что под его контролем ей можно покинуть госпиталь на несколько часов, и вообще – пора уже шевелиться. Правда, попытался сбежать, но дядя Готье сказал ему не дурить и оставаться, явно ж не посторонний для девочки. Луис спорить не стал, а Русалочка вдруг так глянула на его зелёную башку, что стало прям понятно – ну да, девочка-девочка, кем бы там она себя не воображала. Сегодня она была поживее, чем обычно в последнее время, села рядом с Катрин и принялась о чём-то с ней шептаться. Девчонки, что с них взять.
- Если мы собрались, то прошу всех за стол. Там и будем разговаривать, - сказал дядюшка Готье.
Правда, за столом начали с того, что Рыжему пришлось ещё раз проговорить:
- Да, мы с Катрин собираемся пожениться. Как только все, здесь присутствующие, смогут нормально передвигаться, стоять на ногах и вообще получать от жизни удовольствие.
Принц Луи глянул на Рыжего странно – видимо, пункта об удовольствии в его чек-листе отродясь не встречалось. Ну да и ладно.
Катрин продемонстрировала колечко, и рассказала, что при попытке явной агрессии в её отношении колечко обжигало того, кто пытался воздействовать на неё силой. И что у Феликса на ладони должен быть след. И их охране вроде как тоже досталось. А когда ей сунули отраву под нос, система не разобралась и не среагировала – видимо.
Папа-принц к колечку отнёсся со всей серьёзностью, и ещё раз выражал Рыжему благодарность за что-то там, Рыжий уже и не въезжал особо. Чего тут разводить-то, между своими?
А дальше понеслось.
Да, все уплывшие в последние недели акции «Волшебного дома» оказались у Тибо Бертрана. И сейчас он задержан по обвинению в похищении Катрин, а его сын, кроме обвинения в похищении, обвиняется в краже – тех самых денег, на которые были куплены акции.
- Пусть продаёт нам взад акции и возвращает деньги? – подмигнул Рыжий.
- Пусть передаст акции Катрин, как пострадавшей от их происков, и как одной из Роганов, - сказал Луи де Роган. – А она, как мы все слышали, собирается сменить фамилию на Вьевилль. Так что ваша собственность останется в пределах семьи.
- Согласен, - тут же сказал дядюшка Готье.
Катрин смотрела большими глазами то на своего отца, то на дядюшку Готье, а Рыжий восхитился – молодец принц, хорошо придумал.
- Шарль, а что там с этими полоумными? – спросил он другого дядюшку.
- С Бертранами? Задержаны, и теперь их никто под залог не выпустит, я полагаю, - сказал Шарль. – Заодно пристально посмотрели на то охранное агентство, в котором они набирали себе людей, и те, кому такое интересно, теперь с этим агентством работают. Лицензии уже лишили, как я понимаю, и изучают дальше. Потому что раз господин Бертран их нашёл, то не просто ж так, с таким делом в первое попавшееся место не приходят.
Рыжий только кивал – ну да, всё правильно. И думал - хорошо, что у него есть дядюшка Шарль. А у Фиалочки – братец Жиль. И братец Франсуа тоже, к слову, отметился.
- Постойте, так если всё разрешилось, так это и в телевизор можно не ходить? – спросил Рыжий, до которого только что дошла эта прекрасная мысль.
- Почему не ходить? – не понял дядюшка Готье. – Мы ж договорились, что ты идёшь создавать наш положительный образ, а он нам нужен всегда.
- Я, значит, встречалась с журналистами, а ты не хочешь? – поддела Фиалочка.
- Ты встречалась с журналистами? – нахмурился старший Роган.
- Да, - улыбнулась она отцу. – Мы говорили… главным образом о личном.
- У тебя так много личного, что об этом стоит говорить с журналистами? – продолжал он хмуриться.
- Я тоже не думала, что могу оказаться интересной кому-то, кроме себя самой и близких. Но меня убедили, что во мне достаточно такого, о чём можно рассказывать. Я видела текст, мне его прислали, пока я лежала в больнице. Там нет ничего страшного. Он выйдет в понедельник.
- И где же? – продолжал допрос принц.
- Есть такой журнал, называется «Современницы». Женский глянец. Ты такое не читаешь, папа, - она очаровательно улыбнулась.
- Придётся прочитать, - вздохнул принц.
- А что сказала Жозефин, когда тебе идти и беседовать с ней? – спросила Фиалочка.
- Так перенесли же, на вторник. Потому что в прошлый четверг меня ещё нельзя было людям показывать, - вздохнул Рыжий. – И вообще, обо мне и твоём брате и так на прошлой неделе в каких-то новостях говорили.
Франсуа помрачнел и засопел. Рыжий посмеялся – но про себя. Там вправду получилось смешно – разгребать завал, то есть писать про взрыв в «Аквариуме», прислали в том числе и Фину, и она потом заявилась в госпиталь и попросила деталей – мол, между нами, я понимаю, что можно в мир, а что – лучше не нужно. Рыжий ей рассказал, попутно они ещё консультировались с дядюшкой Шарлем, и получилась стройная версия – вот всём виноват господин Бертран. А о том, что Франсуа де Роган в гневе может что-нибудь развалить, общественности знать не нужно. А то его ещё не пустят на заседание парламента. Ограничились тем, что просто упомянули – встречался с деловым партнёром отца, оказался среди пострадавших.
- Я думаю, больше такого не повторится, - сверкнул глазами Франсуа.
- Чтоб не повторилось, приходи к нам на тренировки. У нас там уже семейный клуб получается, - усмехнулся Рыжий.
- Благодарю, - наклонил тот голову. – Я подумаю.
Ну, хоть так, уже что-то.
- Вообще я думаю, что мы можем предложить поучаствовать в восстановлении «Аквариума», - сказал дядя Готье. – Людскими ресурсами – всё же, нам по профилю. А деньги стрясём с семьи Бертран. Кажется, мой адвокат будет рад заняться чем-то таким во славу справедливости.
А дальше можно было расслабиться. Хотя бы на этот день, а то и до понедельника. Там уже все они придут в офис, нужно будет решить вопрос с увольнениями неблагонадёжных и откровенно вредивших, и жить дальше – думать, где находить новых, планировать реставрацию семейного гнезда и свадебное торжество. Фиалочка уже говорила, что есть фотограф – та самая одноклассница, её бы сначала попробовать, конечно.
Анриетта подошла к Рыжему, когда все вылезли из-за стола, бродили и разговаривали, кто с кем хочет.
- Скажи, а ты правда готов рекомендовать меня кому-то на боевой факультет? – она смотрела недоверчиво.
Тьфу ты, со всеми обсудил, кроме неё самой.
- Да, как только ты достаточно окрепнешь, чтобы показывать, что ты можешь.
- Я ж не сдала вступительные, - пожала она плечами.
- Ну так это когда было? Сила человека растёт и бывает, что видоизменяется. Опять же, госпожа декан человек очень здравый, и даже если не сможет придумать для тебя ничего по своему профилю, то подскажет, что можно сделать ещё. Она не зря курирует центр переподготовки магов. Вообще, у боевиков обычное дело – эта самая переподготовка. Оторвало тебе что-нибудь, так, что не насмерть, но уже и не полный комплект – и всё, иди на другую работу. А это, поверь, непросто. Мне повезло – я не потерял никакую важную часть тела, и переподготовку мне устроили в рамках семейного бизнеса. Не всем так везёт, поверь. А тебе я советую подумать, чего ты вообще хочешь. Петь и играть? Устраивать праздники? Боевую магию? Или что-то другое? Ты сама, не кто-то иной. Кто ты есть? Ответишь на этот вопрос, станет проще с другими.
И сам подумал – давно ли таким умным заделался? Вероятно, это всё Фиалочка и её благотворное влияние. И нужно не забыть ей об этом сказать.