Глава 2

Лиза. Декабрь. Год назад. Вылетела из подъезда бабушки, как комета, которая забыла про тормоза. Мои новые ботинки, купленные на распродаже за копейки, скользили по льду, будто я решила устроить шоу на катке. Утро было солнечным, снег подтаял, а к вечеру декабрьский мороз превратил все в лед. Естественно, я не рассчитала траекторию. Нога поехала вперед, как у пьяного фигуриста, и я с громким «Ох!» плюхнулась на пятую точку. Сумка с конспектами шлепнулась рядом, услышала, как что-то внутри треснуло. Прощай, мой многострадальный ноутбук. – Ого, это было почти грациозно, – раздался голос, низкий, с легкой насмешкой, я подняла голову, чувствуя, как щеки вспыхивают фонарями на новогодней елке. – Еще пара тренировок, и ты готова к шоу на льду. Прищурилась, пытаясь разглядеть говорившего сквозь рыжие пряди, которые, как всегда, торчали из-под шапки и лезли в глаза. Он стоял у подъезда, небрежно облокотившись на черный мотоцикл, который выглядел так, будто его угнали из какого-нибудь голливудского боевика. Кожаная куртка, несмотря на холод, была расстегнута, открывая темную футболку, обтягивающую торс так, что я невольно сглотнула. Темные волосы, чуть длиннее, чем надо, падали на лоб, а карие глаза смотрели на меня с легкой насмешкой. Он был старше, лет на пять, и выглядел так, будто знал о жизни что-то, чего я, первокурсница с веснушками, никогда не пойму. – Спасибо за рецензию, – буркнула, пытаясь встать, но мои ботинки решили, что каток – их призвание, и я чуть не рухнула снова. – Может, вместо критики поможешь? Или ты только языком трепать умеешь? Парень ухмыльнулся, и эта ухмылка была такой наглой, такой чертовски притягательной, что я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Лиза, держи себя в руках, ты только утром приехала в центр, чтобы быть поближе к бабушке и универу, а не чтобы позориться перед незнакомцами. Но он был симпатичным. Слишком симпатичным. А я выглядела, как сбежавшая с ярмарки: ярко-зеленый шарф, который бабушка связала, когда я еще в школе училась, пальто на размер больше, чем нужно, и эти дурацкие ботинки, которые явно мстили мне за все. – Трепать языком – мой конек, – ответил незнакомец, отталкиваясь от мотоцикла и подходя ближе. Его шаги были уверенными, как будто лед для него – просто декорация. – Но я могу и помочь, если ты перестанешь изображать пингвина на скользком склоне. Я фыркнула, чувствуя, как щеки горят еще сильнее. Ну конечно, Лиза, ты всегда умела произвести впечатление. Упасть, размахивая руками, как сломанная ветряная мельница, и теперь еще огрызаться на парня, который выглядит, как будто сбежал с фотосессии для модного глянца. Молодец, браво. – Пингвин? – ухватилась за перила старинной парадной и поднялась, отряхивая снег с пальто. – Это был мой фирменный трюк, чтобы проверить, есть ли в этом городе джентльмены. Похоже, ты провалил тест. Парень рассмеялся, смех был теплым, как будто кто-то зажег костер посреди декабрьского холода. Он протянул руку, и я, поколебавшись, все-таки ухватилась за нее. Ладонь была теплой, несмотря на мороз, почувствовала, как мои пальцы слегка дрожат – то ли от холода, то ли от того, что он стоял слишком близко. Его рукав задрался, заметила татуировку – какая-то абстракция, линии и завитки, которые, казалось, двигались, когда он шевелил рукой. Тут же отвела взгляд, потому что пялиться было как-то уж слишком. – Артем, – представился он, не отпуская мою руку. – А ты, пингвин-трюкач, кто такая? Выдернула руку, стараясь не замечать, как мое сердце забилось чаще. Артем. Просто имя, Лиза, не веди себя, как школьница. Но он смотрел на меня, а в его глазах была такая смесь вызова и веселья, что я почувствовала себя еще более неуверенной. Только утром переехала в эту квартиру, чтобы быть ближе к университету и помогать бабушке, когда она болеет. Я первокурсница, мне восемнадцать, я должна думать о лекциях, о том, как не провалить сессию, а не о том, как этот парень с татуировкой и мотоциклом смотрит на меня, как будто я – загадка, которую он хочет разгадать. – Лиза, – ответила, стараясь звучать круче, чем чувствовала себя. – Просто Лиза. И, знаешь, если бы меня кто-то предупредил о катке у подъезда, я бы надела что-нибудь менее… скользкое. Артем приподнял бровь, и я готова была поклясться, что он нарочно делает свой голос чуть хриплым, чтобы окончательно меня смутить. – Каток? – он скрестил руки, и его куртка скрипнула, открывая еще кусочек той загадочной татуировки. – Это не каток, это испытание на выживание. И ты, похоже, не сдаешься. Хмыкнула, поправляя шарф, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. Лиза, ты не в романе, это не твой тип, и вообще, ты здесь, чтобы учиться и помогать бабушке, а не строить глазки каким-то байкерам. Но он смотрел на меня, и я не могла не ответить. Это было как игра, как вызов, и я, никогда не умела отступать. – Не сдаюсь? – скрестила руки, копируя его позу. – Это ты еще не видел, как я сдаю зачеты. Вот там настоящее шоу. А ты, значит, местный герой на мотоцикле? В декабре? Серьезно? Не холодно? Артем взглянул на свой байк, как на старого друга, заметила, как его глаза потеплели. Ох, Лиза, не влипни. Он старше, он явно знает, как очаровывать девчонок вроде тебя, и ты точно не готова к такому. Но он уже отвечал, голос был как магнит, который притягивал внимание, несмотря на все внутренние предупреждения. – Холодно? – похлопал по сиденью мотоцикла. – Этот зверь греет лучше любого обогревателя. А ты, Лиза, куда собралась? Или твой план – дальше кататься на пятой точке? Фыркнула, но внутри все кипело. Он был слишком уверен в себе, слишком… все. И я, дура, не могла не ответить на этот вызов. Может, это моя бунтарская натура, может, это его глаза, которые смотрели так, как будто я – не просто малолетка с дурацким шарфом, а кто-то, кого стоит заметить. – Вообще-то, мне в аптеку, – сказала, хотя это была только половина правды. Я собиралась купить лекарства для бабули, но говорить об этом не хотелось. Не хотелось, чтобы он знал, почему я здесь, что я переехала, чтобы заботиться о ней. Пусть думает, что я просто студентка, которая живет своей жизнью. – Но, знаешь, пингвины не ездят на мотоциклах, так что… – Пингвины, может, и нет, – Артем перебил, его улыбка стала шире, почти опасной. – Но ты же не совсем пингвин, правда? Садись, довезу. Я замерла. Это была худшая идея в мире. Садиться на мотоцикл с незнакомцем, которого я знаю три минуты, в декабре, когда дороги покрыты льдом, а я только что доказала, что не умею даже ходить? Лиза, ты что, с ума сошла? Но он смотрел на меня так, что я не могла игнорировать. Вызов. Веселье. И, может быть, что-то еще, что я не хотела называть. – Серьезно? – приподняла бровь, стараясь выглядеть так, будто мне все равно. – А если мы разобьемся? Я только на первом курсе, мне еще сессию сдавать. Он рассмеялся, и я клянусь, этот смех был как искра, которая могла поджечь все вокруг. Артем снял шлем с руля, протянул его мне, кивнув на мотоцикл. – Разобьемся? – прищурился, глаза блеснули. – Не с моим зверем. Садись, Лиза. Или ты боишься? Боялась ли я? Черт возьми, да! Я боялась его взгляда, его голоса, этой татуировки, которая выглядела, как загадка. Боялась, что он старше, что он слишком крутой для меня, что я, с моими веснушками и неуверенностью, буду выглядеть рядом с ним, как ребенок. Но я была немного бунтаркой, которая всегда говорит правду, которая носит яркую одежду и смеется громче всех. – Боюсь? – выхватила шлем. – Это ты будешь бояться, когда я уведу твой байк. Смотри, не пожалей. Парень рассмеялся снова, а я, надевая шлем, старалась не запутаться в собственных волосах. Пальцы дрожали, но я надеялась, что он этого не заметит. Лиза, что ты делаешь? Это же безумие. Но когда он сел на мотоцикл и завел двигатель, а рев мотора разорвал тишину, я почувствовала, как внутри что-то загорелось. Забралась на сиденье позади него, обхватила талию, чувствуя теплую кожу куртки под пальцами. Мое сердце стучало так громко, что я боялась, он услышит. – Держись, пингвин, – я услышала улыбку в его голосе. – Это будет весело. Мотоцикл рванул вперед, ветер ударил в лицо, холодный, резкий, но я вдруг почувствовала себя живой. Как будто этот момент – я, Артем, мотоцикл, декабрьские улицы – был началом чего-то большего. Чего-то, что перевернет мою жизнь. Я не знала тогда, что это будет боль. Не знала, что его слова, его взгляды, его прикосновения окажутся ложью. Не знала, что через год я увижу его в другом городе, с другой девушкой, в мире, где мне нет места. Не знала, что из-за него я уеду, переведусь в другой университет, встречу новых друзей и начну все сначала. Но в тот момент, держась за его куртку, чувствуя, как мотоцикл несется по заснеженным улицам, я была счастлива. И я думала, что это и есть свобода.