Глава 48

— Ашер! — Щериться, сидя на комоде, и смотрит на меня с затаенным предвкушением, в глубине которого не прячется огонь желания.

Даже в этом захудалом, богом забытом постоялом дворе, она, как истинный брильянт светиться от своего совершенства. Алые локоны волос рассыпались по плечам, немного взъерошенные, но это прибавляет нежности дикой кошке в шкуре котенка. Она только что проснулась, еще немного вялая спросонок, но зелень глаз горит и манит меня в свои сети.

Она знает, что мне сейчас нужно. И она мне это даст.

В тонкой сорочке на хрупких плечах, с изящными босыми ступнями, она повела плечами, безупречно играя роль жертвы, добычи. Но я знаю, что это ловушка. И я смело иду в нее.

— Выспалась?

— Проспала бы еще целые сутки. Знаешь, после заточения, я начала ценить даже простые матрасы, будь они хоть немного мягче той подстилки, на которой приходилось спать. — Она вытягивает руки и тянется в воздухе, словно дикая тигрица ото сна, прикрывая глаза. — И все же, кровать в поместье стала моим фаворитом.

— Будет и лучше.

— Неважно. Главное, что ты рядом.

Хитрое настроение спадает с нее мягким шелком, и она доверчиво тянет ко мне руки, приглашая в свои объятия.

Как я могу ей отказать?

Тана пахнет грехом и сладкой пыткой, о которой я, кажется, мечтал всю жизнь. И чем ближе она, тем мне мало, тем громче мой зверь ревет, желая сминать ее сильнее, рычать стоит кому-то даже выдохнуть в ее сторону.

— Что дальше, мой шасс? — Спрашивает она смешливо и утыкается носом в мою грудь, которую я не захотел прятать под лишней тканью, избегая любых границ между ее и своим телом.

— Мы доберемся до островов, осядем там, будем ждать, когда наш сын появится на свет.

— Сын? С чего ты взял? — Она смеется, не веря в мои слова, но я уверен — предчувствие меня не обманывает. Там, под сердцем моей женщины мальчик. По-другому и быть не может.

— Просто верь мне. Я уверен.

Смотрит серьезно и недоверчиво, а мне хочется, наконец, прижаться к ее губам, вновь ощутить их сладкий вкус из греха и мечты.

Не верю что она моя. Моя единственная.

— Танаааа… — Шепчу ей на ушко и кусаю нежную наощупь мочку. — Я голоден.

— Фрукты в вазе, мой дорогой шасс. — Шутливо отмахивается она и пытается слезть, но я не готов так просто ее отпустить. Ее запах уже полностью затуманил голову, и впервые наверно, способности моего милого суккуба сыграли против нее.

Ей даже не нужно меня травить. Я уже отравлен и кислота прожигает мне вены о желания заполучить то, что так доверчиво прижимает ладони к моей груди и тяжело дышит, предчувствуя бурю. Знает…. По запаху чуя, знает, и сладкие груди в глубоком вырезе приподнимаются чуть выше с каждым вздохом.

— Ашер…

— Да-а-аа? — Мурлычу, но мышцы уже сковало сталью и я не смогу просто разжать пальцы, сжавшиеся на ее бедре. Нежном таком…. Ее кожа под пальцами начинает гореть, и мягкий румянец выступает на щеках, соблазняя меня как ярого искусителя перед юной соблазнительной девицей.

Ооо, эти игры в горячо-холодно!

То страстная тигрица, то девушка без даже проблеска порока в глазах! Это сводит с ума, и похоть на пару со зверем ревет оглушающе!

— Я хочу хотя бы умыться.

— Потом Тана, потом.

Не медля впиваюсь в ее манящие губы поцелуем, и понимаю, что это начало конца. Я не смогу остановится. Это выше меня.

Подхватываю ее под коленями и сдвигаю попку на самый край комода, слыша, как мягко шуршит ее сорочка по глянцевой поверхности. Мне даже жалких секунд не понадобилось на то, чтобы захотеть ее, чтобы понять что дороги назад нет, пока я не получу то, что мне нужно.

Я голоден. Я долго ждал.

Время без нее было похоже на вечность, но мне хватило этого, чтобы понять — без нее жизни нет. Я искал людей, применял свое влияние, поднимал все связи, даже пошел на мировую с дедом на его условиях, чтобы вернуть ее себе.

Но дед…

Рамис Наат не исправим. И если признаться честно, я не был на него зол за весь это спектакль, в котором он отвел нам главные роли. Я был ему благодарен.

Огнина…. Я пробовал это имя на вкус и уже решил, что рано или поздно, она обязательно его вернет, и будет носить гордо. Я простил деда. Именно в эту секунду, когда сжимал мягкое податливое тело моей женщины и понимал, что это навсегда. И это благодаря ему.

Она могла погибнуть тогда, если бы не его интриги. И пусть это все ради власти и положения, но это лучшее что он делал когда-нибудь.

А сейчас я хочу ее. И пришло время утолить мой голод.