Глава 5

Сканирую ее внимательным взглядом, чтобы еще раз удостовериться, что мне не показалось. Не показалось. Это абсолютно точно она, хотя и выглядит немного странно. Нинка всегда стремилась быть яркой и запоминающейся, но сейчас ее вид это просто звездец. Рваные капроновые колготки, на них очень короткие кожаные шорты, сверху майка, едва прикрывающая грудь и кожаная жилетка. Ей не холодно, интересно? Я в толстовке с начесом и мне ни разу за вечер не пришла мысль снять ее.

Лицо и прическа не отстают от остального содержания. Волосы начесаны и подняты в высокий хвост, глаза обведены черным карандашом, плюс темные тени и красная помада. Такой образ больше подходит для хэллоуина, чем для повседневного вечера, но я не модный критик и не знаю, как у них принято. Может здесь для девушек дресс-код такой.

На минуту представляю себе выражение лица Марата, если бы я вышла к нему сегодня в таком виде. Многое бы отдала, чтобы посмотреть на это. Наверно, даже стоит попробовать замутить что-нибудь подобное. Может, хоть тогда он сразу оставит меня в покое. Начинаю подозревать, что такие, как он, слишком пресытились доступными давалками и их начали привлекать прежде всего такие, как я. Зашуганные скромные девственницы, обходящие плохих парней стороной.

- Привет, - весело произносит и придвигается ближе, - как хорошо, что я тебя здесь встретила. Совсем одной как-то жутковато в таком месте, не находишь?

На ее лице расцветает такая искренняя улыбка, будто она на самом деле очень рада меня видеть. Не вижу причин не ответить ей тем же.

- И не говори, а ты с кем приехала?

Градус настроения немного поднимается, от того, что встретила знакомого человека среди толпы чужаков. Не очень близкого, конечно, но это лучше, чем сидеть и трястись одной от страха.

- Со своими ребятами. Мы соседи, живем в одном доме, знаем друг друга с детства, поэтому они часто берут меня с собой.

- Здесь кто-то из них участвует? – киваю на трек и между делом снова прохожусь взглядом по толпе. Марата до сих пор нигде не видно.

- Да, почти все.

Опускаю взгляд на ее руки, у нее даже маникюр сегодня абсолютно черный, вокруг запястья какие-то черные шнурки и цепочки. Надеюсь, она послезавтра не придет в таком виде на выступление. Не знаю с чем связан ее цвет настроения мрачный, но выглядит жутко, у меня даже в горле пересыхает.

- Слушай, у тебя воды нет случайно? Я не догадалась взять с собой. А здесь вроде как…

- Ничего нельзя пить, - продолжает вместо меня и начинает рыться в своей необъятной сумке тоже черного цвета. Вынимает сначала кошелек, потом телефон, какую-то потрепанную записную книжку и только потом бутылку воды, - на, держи.

- Спасибо, - обращаю внимание, что бутылка целая на вид, но уже вскрыта. Но это ведь такая ерунда. Нинку я сто лет знаю и решаю не спрашивать одноразовый стаканчик, отпиваю прямо так.

- Можешь оставить себе, в машине у ребят еще есть, я возьму, если мне понадобится.

- Спасибо, - снова благодарю, потому что вода мне точно пригодится. Постепенно здесь становится жарко, хотя, когда я выходила из дома, помню точно, что замерзла.

Мы болтаем о наших репетициях, обсуждаем у кого что получается, у кого не очень, и я постепенно окончательно расслабляюсь. Нинка целиком и полностью поглощена беседой со мной, пока не цепляет кого-то в толпе и резко не вскакивает на ноги.

- Слушай, мне идти надо, но я не хочу оставлять тебя здесь одну. Мало ли что может случиться в таком месте. Ты же здесь первый раз?

- Да, - расстроенно киваю, потому что тоже не хочу, чтобы она уходила. Мы не особо подруги с ней, но сейчас ближе человека у меня здесь нет.

- А пошли с нами, - тянет меня за руку.

- Куда? – сразу напрягаюсь, потому что замечаю компанию парней, которые машут ей рукой. Их человек десять, не меньше. Она что, одна девчонка там среди них?

- Не грузись, там девчонок много, - отвечает на мой невысказанный вслух вопрос.

- Пошли, - встаю со скамейки и чувствую, как голова начинает немного кружиться.

Но между тем в теле наступает такая легкость, что мне становится плевать на Марата и на его наставления.

Мы отходим метров на сто от той скамейки, где я сидела до этого с Нинкой. Здесь на столах стоят стаканчики с напитками и даже есть кое-какая еда. Пробовать не рискую ни то, ни другое. Также обращаю внимание на то, что здесь играет совсем другая музыка. Вокруг импровизированного танцпола мигают какие-то лампочки. В целом обстановка не напрягает, даже уютно в какой-то степени, в отличие от того места, где я сидела в начале.

Нинка подхватывает меня за руку и уводит на площадку.

- Давай, потанцуем, - начинает первая, а меня в этот момент разбивает дикий хохот. Настроение поднимается до отметки максимум, тело наполняется легкостью и хочется танцевать всю ночь напролет.

Меня даже не напрягает то, что танцуем мы с ней только вдвоем под сотнями чужих взглядов. Мне весело, легко и хорошо. Так, как давно уже не было.

Ко мне подходит парень и предлагает выпить из его стакана. Он один из тех, с кем меня знакомила Нинка, но я не запомнила его имени. Вроде кажется вполне доброжелательным, но пить все равно не рискую. У меня и так периодически кружится голова и темнеет перед глазами.

Нинка внезапно исчезает куда-то, но я даже испугаться толком не успеваю, она возвращается обратно с новой бутылкой воды. На этот раз бутылка запечатана и я, к моему немалому удивлению, не могу ее открыть. Прошу парня, который до сих пор вьется рядом, помочь, и он без труда справляется с этой задачей.

Жадно присасываюсь к бутылке и выпиваю почти половину, вытираю пот на лбу и снова иду танцевать. В какой-то момент мне становится до такой степени жарко, что я снова открываю бутылку с водой и выливаю остатки себе на голову.

Чувствую, как на мою талию ложатся чьи-то руки и слегка задирают толстовку. Пальцы касаются голой кожи на спине, но я не нахожу в себе сил отстраниться. Перед глазами все сливается в одно большое пятно, которое постепенно вытесняет мое сознание.

* * *

Открываю глаза, морщусь и сразу закрываю обратно. Как же сильно болит голова. Боже! Тело тоже болит, но не что-то конкретно, а все вместе. Пытаюсь снова открыть глаза и у меня даже получается не застонать от боли. Но как только понимаю, что я абсолютно точно не дома и не в своей кровати, меня захлестывает паника.

С ужасом оглядываюсь вокруг и пытаюсь оторвать голову от подушки. Обстановка незнакомая и слишком шикарная. Об этом кричит буквально каждая деталь. Мебель, планировка и даже постельное белье. Закрываю лицо ладонями и пытаюсь покопаться на дне своей памяти. Но там пусто, чистый лист. С того момента, как я встретила на треке Нинку, моя память резко обрывается.

Заглядываю под одеяло и мне становится еще хуже, хотя кажется, что хуже уже некуда. На мне только нижнее белье, остальная одежда аккуратно сложена на кресле. Я вчера могла ее сама так сложить? С трудом встаю с кровати и неуверенно делаю несколько шагов. Голова кружится, но думаю в обморок упасть не должна.

Кроме белья на мне часы, которые подарил Марат. Вернее будет сказать, заставил принять. Это тоже странно, потому что на ночь я их обычно снимаю. Вспоминаю про телефон и оглядываюсь в его поисках. Он лежит на соседней подушке и, кстати, полностью заряжен. Он у меня старый и полную зарядку показывает только в одном случае, если заряжался всю ночь.

Когда я вчера выходила из дома, зарядки была примерно половина, потому что я забыла позаботиться об этом заранее. Чудеса, да и только. У меня начинают зарождаться сомнения в моей адекватности.

Проверяю социальные сети, но там пусто. Непринятых звонков тоже нет. Хорошо, что родители на даче в выходные, иначе мне бы пришлось как-то объяснять свое отсутствие ночью. Более того, они могли и в полицию заявить о моей пропаже, потому что не ночевать дома, это вообще не про меня.

В этот момент мой телефон начинает звонить и я в ужасе смотрю на экран. Это мама. Они, что уже вернулись из деревни и не обнаружив меня дома, подняли панику?

- Да, - отвечаю ей хрипло и морщусь, потому что мой голос звучит очень неестественно.

- Рита, - уже по тому, как она произносит мое имя я понимаю, что она сильно нервничает, - а ты где?

Сразу в голове прикидываю допустимые варианты. Сказать ей сейчас, что я дома никак нельзя. Если они уже приехали, я сразу выдам себя с головой.

- Я у подруги, мам, - скрещиваю пальцы и вру дальше, - вчера поздно вечером вспомнила, что не сделала проект по обществознанию и сразу, как только проснулась, поехала к однокласснице.

- К какой однокласснице, Рита? Мне звонила Нина и сказала, что вчера вечером вы гуляли с компанией вместе, а потом ты неожиданно пропала и она с тех пор не может до тебя дозвониться.

Что за бред вообще? Я ничего не понимаю. С какой компанией? Черт. Черт. Черт. Я не помню.

- Мам, ну что за паника? – стараюсь выдать беззаботный смешок, но у меня получается какое-то скрипучее карканье, - мы с ней виделись вчера мельком, а потом разошлись. Вот и все.

Мама успокаивается и, кажется, даже начинает мне верить. Сворачиваю разговор, потому что сама еще не знаю, насколько сильно вляпалась. Набираю полную грудь воздуха и выдыхаю с облегчением, потому что пока разговаривала с мамой почти не дышала от страха выдать себя. Не хотелось бы получить домашний арест перед самой игрой. А моя мама с легкостью может его устроить и никакие аргументы мне потом не помогут.

Проверяю еще раз телефон, но там абсолютно точно нет непринятых вызовов. Что это нашло на Нинку, интересно? Может, она меня с кем-то спутала?

Осматриваю комнату и прислушиваюсь, пытаясь понять, есть ли еще кто-нибудь в этой квартире, но вокруг стоит оглушительная тишина. Может, это Нинкина квартира? Или кого-то из ее друзей? А, где она тогда сама ночевала? Может, у своего парня? Раньше я никогда не была у нее дома и не знаю, насколько обеспеченная у нее семья. Мысль, что я нахожусь у кого-то из своих или ее знакомых, наполняет меня таким необходимым сейчас спокойствием, мне даже немного легче становится.

Заворачиваю в ванную комнату и привожу себя в порядок, насколько это сейчас возможно. На всякий случай оглядываю свое тело, но не нахожу на нем никаких признаков чужого посягательства. Возвращаюсь в комнату, одеваюсь и провожу руками по растрепанным волосам. Не вижу нигде свою резинку, хотя вчера мои волосы были туго заплетены в косу, и она точно была на месте.

Нахожу на столике бутылку воды и стакан. Сама не знаю зачем, но проверяю, запечатана ли бутылка. Почему-то сейчас мне становится необходимым сделать это. Какие-то смутные воспоминания мелькают в голове, усиливая боль в висках, но я никак не могу понять, что это.

Жадно выпиваю стакан воды и крадусь к выходу. Бесшумно нажимаю на ручку и открываю дверь. Несколько секунд слушаю тишину, а потом набираюсь смелости и выхожу из комнаты. Квартира явно не маленькая и мне требуется время, чтобы понять, куда идти. Первым делом попадаю на кухню, где глаза разбегаются от современной навороченной техники. Здесь царит просто стерильная чистота и нет никаких признаков жизни.

В течение следующего получаса брожу по другим комнатам, заходя в них по несколько раз. Здесь абсолютно точно никого нет. Может, это к лучшему и мне стоит убраться отсюда, пока я не узнала лишнего про вчерашний вечер. С другой стороны, если уйду сейчас, то я уже никогда не узнаю, что вчера произошло. Буду мучиться и изводить себя ужасными догадками. Может это действительно квартира Нинкиных друзей и ничего страшного не произошло. Я просто узнаю об этом и успокоюсь.

Мечусь еще несколько минут в сомнениях, а потом надеваю кроссовки и пытаюсь открыть входную дверь. Она не поддается. Меня что заперли? Паника рождается в глубине души и моментально наполняет едва живое тело. Ищу на полках в прихожей ключи, но здесь, как и на кухне практически стерильная чистота.

Подхожу еще раз к дверям и пробую покрутить замки, они не поддаются. Набираюсь наглости и открываю створки шкафов, чтобы найти хоть что-нибудь острое. В ступоре застываю на месте, потому что здесь висит только мужская одежда. Судя по ярлыкам фирменная, но абсолютно незнакомая. Паника, страх и ужас возвращаются, и я подбегаю к окну, чтобы проверить, какой здесь этаж, с крохотной надеждой вылезти через окно.

Смотрю вниз и разочарование сразу бьет по вискам, потому что здесь очень высоко. Обхватываю голову руками и возвращаюсь в прихожую, тупо пялясь на дверь. Такую не то, что выбить, ее даже поцарапать нереально. Слезы брызгают из глаз от отчаяния, и я на психах со всей силы пинаю дверь ногой.

В ответ на это замок с той стороны громко щелкает и дверь начинает открываться. Сердце от страха ухает в пятки, а я неподвижно замираю в ожидании своей участи.

Делаю несколько шагов назад и прижимаю руку к груди, чтобы хоть немного приглушить стук собственного сердца. Двери открываются и передо мной сначала появляются белые кроссовки, затем черные джинсы и толстовка, капюшон которой полностью закрывает лицо незнакомца.

Он небрежным движением головы скидывает этот самый капюшон, и я узнаю в парне Марата. Таращусь на него во все глаза и молчу, он в ответ делает то же самое.

Обращаю внимание, что в руках у него пакет из супермаркета. Он что за продуктами ходил что ли? А зачем? Неужели думает, что я как ни в чем ни бывало усядусь с ним за стол и буду завтракать? После того как он… А что, кстати, вчера было и как я оказалась в его квартире? Я ничего не понимаю.

Марат молча проходит мимо меня в сторону кухни и также молча начинает разбирать пакеты. Потом достает посуду и начинает что-то готовить. Я отмираю, стряхиваю с себя оцепенение и на цыпочках пробираюсь к входной двери. Тихонько нажимаю на ручку, но она не поддается. Он что запер дверь? Я не видела, чтобы он ее запирал.

- Куда-то собралась? – слышится голос за моей спиной, так неожиданно, что я вскрикиваю и подпрыгиваю на месте.

- Д-да, д-домой, - дрожащим заикающимся голосом отвечаю и медленно поворачиваюсь к нему лицом.

- Пошли, завтракать, - командным голосом извергает и не дождавшись моего ответа уходит обратно на кухню.

Нормально вообще?

- Я не хочу завтракать, я домой хочу, - кричу ему вслед.

- Я не спрашиваю, чего ты хочешь. Сядь, - показывает на стул, а сам при этом отворачивается к плите.

- А ты чего раскомандовался? – снова повышаю голос.

- С тобой по-другому нельзя, - мрачно пригвождает меня к месту своими злыми черными глазами.

- Да, что я сделала-то?

От отчаяния, которое накатывает на меня, в глазах закипают слезы.

- Что сделала? – нависает надо мной и рычит в лицо, оказавшись рядом за долю секунды, - ты еще спрашиваешь. У тебя мозги вообще есть, а? Рыжая? Или у вас, как у блондинок в котелке пусто?

Эти слова до такой степени меня шокируют, что я даже пошевелиться не в силах.

- Что вчера произошло? Я… я ничего не помню, - нахожу в себе силы признаться.

- Не помнишь? – рявкает еще громче, - идиотка, твою мать. Дура!

- Хватит, - ору на него в ответ, - или ты все мне рассказываешь или…

- Что или? – со смешком переспрашивает и мне становится еще хуже.

- Или заткнись вообще, - добавляю деревянным голосом.

- Ты хоть представляешь в каком виде я нашел тебя? В каком виде снял с этого отморозка? – рычит сквозь зубы, а я чувствую, как внутри меня что-то с хрустом надламывается.

Молчу, стараясь изо всех сил вспомнить хоть что-то, но у меня ничего не выходит. Если он думает, что я буду спрашивать у него подробности, то он глубоко ошибается. Я не буду! Велика вероятность, что правду я не переживу. А так… можно еще надеяться на то, что меньше знаешь, крепче спишь. Наверно.

Стараюсь прислушаться к ощущениям в своем организме, если бы что-то было, я наверно должна что-то чувствовать сегодня. Но понять хоть что-то нереально, у меня ломит все тело, хотя алкоголь я не пила. Или пила?

- Садись и ешь, - снова командует, решив не распространяться дальше о моем вчерашнем приключении.

- Я не хочу, - упрямо смотрю в его глаза.

- Ешь, я сказал. Неизвестно сколько в твоем организме этой дряни, нужно поесть и как можно больше пить воды.

- Какой дряни? Я ничего не пила, - снова поддаюсь панике.

Какие еще сюрпризы меня сегодня ожидают?

- Еще как пила. Чем ты слушала, интересно, когда я сказал ничего не пить и никуда не уходить.

- Ко мне подошла одноклассница. Я знаю ее почти десять лет. Пила я только воду из бутылки.

- А бутылку где взяла? – приподнимает одну бровь так, будто все, что я говорю полный идиотизм.

- Она мне дала ее, - уже тихо отвечаю, потому что меня сбивает с толку выражение его лица. Там написано… много всего написано, что я дура, например. И это неизлечимо.

- На твоей подруге уже печать ставить негде. Это тебе ни о чем не говорит разве? А ты все равно продолжаешь ей верить. Или ты делаешь это по принципу, кому угодно, только не мне?

- При чем здесь вообще моя подруга? Это ты привез меня туда. Ты. Из-за тебя я попала в такую ситуацию, - со слезами на глазах кричу на него, но виноватым он все равно не выглядит.

- Я усадил тебя в безопасное место и сказал, чего делать нельзя. А что сделала ты? Ты сделала все в точности да наоборот.

- Боже, зачем? Я разве просила об этом? Что тебе вообще от меня нужно?

Мой крик становится все громче, а слез все больше. Я ненавижу его и хочу домой. А еще желательно никогда его больше не видеть.

- Нравишься ты мне, неужели непонятно? – огорошивает меня признанием так неожиданно, что я резко перестаю плакать.

- Нравилась, - уточняет спустя несколько секунд.

- Что уже разонравилась? Так быстро? – голосом полным злой иронии задаю этот дурацкий вопрос.

- После того, что я видел вчера – да.

Меня снова пронзает ужасом, от того, что могло произойти, но я решаю, что сейчас мой организм вряд ли справится с этим и задвигаю страшные мысли в самый дальний ящик своего сознания. Я подумаю об этом завтра, или не буду думать вообще.

- Что даже не спросишь, что именно? – возвращает меня в реальность его жесткий голос.

- Нет, - стараюсь ответить максимально равнодушно, - открой мне дверь. Я хочу уйти домой.

Он послушно встает с места и идет в прихожую. Я плетусь за ним, с трудом сдерживая слезы. Потом, обещаю себе. Все слезы потом, когда я окажусь у себя в комнате.

Марат открывает двери, и ждет пока я надену кроссовки.

- Что-нибудь еще? – звучит его ехидный голос.

- Да, - выпрямляюсь во весь рост и смело смотрю ему в глаза, - оставь меня в покое. Я больше никогда в жизни не хочу тебя видеть.

- Теперь все? – замечаю, как опасно темнеют его глаза, но свои при этом не отвожу. А он неожиданно сует мне в руки деньги.

- Это тебе на такси.

- Засунь их себе…, - отталкиваю его и выбегаю на лестничную площадку. Игнорирую лифт, только бы скорее убраться подальше от его прожигающего взгляда.