Глава 10

Марат

Пока днем был на треке несколько раз звонил отец. Я сначала испугался сильно, думал, что с матерью что-то случилось, поэтому сразу после гонок рванул домой. А на деле оказалось, что мама читает в своей комнате, а отец ждет меня в кабинете.

- Что за срочность? – начинаю ворчать с порога.

- Где тебя опять черти носят?

- Там же, где обычно. Раньше ты никогда не интересовался, где я провожу свое свободное время. Так что случилось?

- С минуты на минуту должен заехать врач, думаю, ты захочешь присутствовать при разговоре.

Меня сразу напрягает эта новость, даже сердце сжимается от нехорошего предчувствия. Обычно отец сам ездит в медицинский центр время от времени, оплачивает счета и узнает последние новости. Что такого могло случиться, что врач лично приедет к нам домой.

- Он не сказал, о чем хочет поговорить? – продолжаю допрашивать отца, хотя по глазам вижу, что он ничего не знает. Просто сейчас я не могу справиться с волнением и с тем жутким чувством страха, которое наполняет мое тело до самых краев.

- Сказал, что это не телефонный разговор, - отец напряженно пожимает плечами и тяжело вздыхает, из чего я делаю вывод, что он тоже не так спокоен, как хочет казаться.

Долго мучиться неизвестностью нам не приходится, потому что в это время дверь открывается и в кабинет заходит мамин врач. А я уже по его лицу понимаю, что хорошего он ничего не скажет.

Видимо, он замечает наши взволнованные лица, поэтому после короткого приветствия сразу достает папку с документами и переходит непосредственно к делу.

- Александр Валерьевич, - обращается к отцу, а потом кивает на меня, - вы уверены?

Намекает на мое присутствие. Твою мать, что вообще происходит?

- Уверен, - кивает отец, - говорите уже, не томите.

- Александр Валерьевич, мне очень жаль, но надежды нет.

Эти страшные слова разрывают гнетущую тишину кабинета, как внезапный выстрел, острыми краями впиваются в мое сознание и царапают все внутри до самого сердца.

Резко делаю вдох и рвано выдыхаю, а потом сразу чувствую такую боль в груди, что у из глаз вышибает слезы. Отворачиваюсь к окну, чтобы немного успокоиться. Я не могу поверить. Я, черт возьми, просто отказываюсь в это верить. Она же всегда была с нами. В каждом моем детском воспоминании обязательно есть мама. Отец был не всегда, но мама… она всю жизнь была со мной рядом. Со мной и сестрами.

- То есть, как это нет? – сипит не своим голосом отец.

- Судя по последним анализам и остальным обследованиям, к сожалению, нет.

Отец замолкает и все мы снова погружаемся в пугающую тишину, лишь иногда прерываемую его шумным дыханием. Он резко вскакивает с места и начинает ходить из стороны в сторону, а я продолжаю неподвижно стоять у окна и пялится в одну точку. А еще мне так и не удается сдержаться, чувствую, как щеки обжигает горячая влага. Я не плакал с семи лет. Последний раз даже не помню, что послужило причиной, но сейчас чувствую такое бессилие и беспомощность, что не могу взять себя в руки.

- Сколько? – снова хрипит отец, - сколько ей осталось?

- Здесь нельзя сказать точно. Но если она будет продолжать лечение и строго выполнять все рекомендации, мы сможем выторговать еще год. Но повторяюсь, нужно принимать таблетки и обязательно делать капельницы, а из-за сильной тошноты с этим могут возникнуть проблемы.

- Я понял, - едва слышно шепчет отец.

Доктор уходит не попрощавшись, видимо, понимает, что мы в шоковом состоянии, а я так и стою на месте, не могу найти в себе силы продолжать жить дальше. Отец подходит к столу и одним движением смахивает все бумаги со стола, следом летят ноутбук и настольная лампа. Его дальнейшее поведение поражает меня до глубины души, потому что он медленно оседает на пол и начинает рыдать, как ребенок. У меня душу выворачивает наизнанку от всего, что я вижу и чувствую. Сердце разрывается на куски от боли.

Смахиваю слезы, хватаю стакан с водой и запускаю его в стену. Я не собираюсь крушить кабинет, как отец, поэтому дальше пытаюсь взять себя в руки. Дома сделать это будет невозможно, нужно убираться отсюда, пока не поздно. Сюда в любой момент может зайти мама и увидеть этот погром. Этого допустить нельзя.

Срываюсь с места и снова еду на трек, здесь почти никого нет, значит мешать мне сейчас не будут. Сажусь на скамейку и стараюсь унять дрожь в руках. Слышу шаги за своей спиной, но не оборачиваюсь. Не хочу ни с кем разговаривать. Надеюсь, этот случайный свидетель моего полного опустошения быстро поймет это и уйдет.

- Привет, - слышу знакомый голос своего вечного соперника и слегка поворачиваю голову.

Тимур Суворов. Ну, что ж, ожидаемо, это место он любит нисколько не меньше, чем я. Молча пожимаю ему руку и продолжаю задумчиво пялиться в темноту.

- Как жизнь? – не унимается Тимур.

- Хреново, - отвечаю честно, не вдаваясь в подробности.

- Я так и понял. Пошли, - кивает на трек, - тебе надо выпустить пар.

Я согласно киваю и иду в сторону гаражей, а потом неожиданно мне в голову приходит одна мысль.

- Подожди, - останавливаю его, когда он заходит в подсобку, - выруби всю подсветку на треке.

- Уверен? – его брови ползут вверх от удивления, но я уже не передумаю, поэтому молча киваю в ответ.

Мы выходим на старт, одновременно заводим мотор и срываемся с места без какого-либо предварительного сигнала. На большой скорости несемся в полной темноте каждый по своей полосе. Видимость почти нулевая, но я знаю здесь каждый сантиметр. Уверен Тимур тоже. Мы идем практически на одном уровне, нос к носу, нарезаем километры, полностью потерявшись во времени. Постепенно выброс адреналин заменяет в организме другие чувства, которые сковывают мое нутро и не дают полноценно дышать.

Останавливаемся тоже одновременно, потому что, судя по датчику бензобака, топливо почти на нуле. Тимур коротко хлопает меня по плечу, жмет руку на прощание и уходит переодеваться, а я стараюсь справиться со своими эмоциями и не наделать никаких глупостей. Замечаю, что на улице начинает светать и понимаю, что пора возвращаться домой. Мама может проснуться в любой момент, увидит, что я не ночевал дома и начнет переживать.

Захожу в дом максимально тихо, но свет в гостиной пока не горит. Это значит, что все еще спят. Только небольшая полоска света сочится из кабинета, дверь которого слегка приоткрыта.

Захожу внутрь и вижу, что отец, как обычно, сидит в своем кресле. Кругом уже идеальная чистота и ничего не указывает на причиненный недавно погром. Хорошо, что он догадался убрать здесь все максимально быстро.

- Сядь, Марат, - кивает на кресло перед собой.

Его состояние выдает только неестественная бледность, в основном он кажется спокойным и собранным.

- Этот учебный год очень важен для тебя, одиннадцатый класс, потом поступление. Я хочу, чтобы ты снова учился в школе «Солнечный город».

Я сначала даже ушам своим не могу поверить. Какой на хрен «Солнечный город», если у нас дома такое творится. Я учился в этой школе с восьмого по девятый класс, а десятый я пошел учится в лицей рядом с домом, потому что из-за болезни матери и постоянных разъездов родителей в поисках новых способов лечения, нужно было кому-то присматривать за сестрами. У нас, конечно, были няни, но мама считала, что я, как старший брат, тоже должен быть дома и держать руку на пульсе.

- Ты в своем уме вообще? – срываюсь на крик, забыв на секунду, что нас может услышать мама, - это слишком далеко. Уехать туда, значит оставить маму и сестер.

- За твоей матерью присматривают лучшие врачи и медсестры. Мы делаем все, что можем и продолжим делать дальше. В ее комнате круглосуточно дежурит медперсонал, чтобы вовремя оказать помощь даже при малейшем ухудшении. Ты все равно ничем не сможешь ей помочь.

- Я просто хочу быть рядом с ней, как можно чаще. Хочу помогать, хочу сам делать уколы, я специально прошел летом медицинские курсы и многое умею. Я вижу, как горят ее глаза каждый раз, когда она меня видит.

- Марат, ты же слышал слова врача, в таком состоянии она будет минимум год. Мы вместе присутствовали на этой беседе. Ты собираешься бросить сейчас школу? И что? Будешь все это время сидеть здесь? Она сама не даст тебе этого сделать.

- Ты можешь устроить меня в обычную школу, в этом городе.

- Не могу. Это было ее желание, Марат. Она хочет, чтобы ты там учился. Если не веришь мне, можешь сам у нее спросить. Этот год в лучшей школе очень важен и очень нужен для поступления.

- Я никуда не поеду.

Отец встает с кресла и отходит к окну, смотрит куда-то вдаль и молчит. Потом возвращается на свое место и набирает кому-то сообщение.

- Марат, пойми, я ни в коем случае не опускаю руки. Год, это очень немало в нашем случае. Ну, подумай сам. За это время может многое измениться, могут изобрести какое-то новое лекарство, которое победит эту болезнь или продлит ее жизнь еще на несколько лет. А мы обязательно воспользуемся этим шансом, я тебе обещаю. Сколько бы он не стоил, я сделаю все возможное. И врачей других пригласим обязательно. Самых лучших, из любой точки мира.

Отец так убедительно рассказывает, что я и сам начинаю ему верить, хотя еще несколько часов назад никакой надежды на благополучный исход у меня не было.

- Давай договоримся так. Ты едешь учиться, а если состояние матери резко ухудшится, ты приедешь обратно и доучишься уже здесь. Это мое последнее слово. Иди собирайся, а днем я вызову вертолет, который доставит тебя на место максимально быстро. Ты и так уже пропустил достаточно.

Знаю, что дальнейший спор бесполезен, поэтому молча встаю с кресла и выхожу из кабинета. Собираю небольшую сумку с вещами и ложусь спать. Встаю через три часа, привожу себя в порядок, завтракаю и иду попрощаться с матерью. Она у себя, разговаривает с Аней, самой младшей своей дочерью. Когда Аня уходит к себе, я занимаю ее место возле кровати.

- Принести тебе что-нибудь перекусить? – спрашиваю, стараясь не выдать на лице лишних эмоций.

- Нет, я позже сама поем. Сейчас по времени должна быть капельница, ее лучше делать на голодный желудок. Когда ты едешь в школу?

Ее вопрос звучит настолько требовательно, что я понимаю, отец сказал правду. Она сама настояла, чтобы я там учился.

- Прямо сейчас, - с сожалением признаюсь и вижу на ее лице улыбку облегчения. Неужели думала, я буду спорить и ругаться? Я не буду, потому что больше всего на свете не хочу ее расстраивать, - пообещай, что позвонишь мне сразу, как твое самочувствие ухудшится.

- Хорошо, а ты пообещай, что не будешь делать глупости.

- Когда я их делал, мам? – ненатурально возмущаюсь, а она смеется. Искренне так, по-настоящему. Больше всего люблю эти моменты и берегу их в сердце, как самые ценные.

- Мы с тобой знаем когда. Девочек там не обижай. У тебя две сестры, ты должен понимать, что девочки хрупкие и нежные создания. Им всегда нужна мужская защита, даже, если они никогда не признаются в этом.

- Обещаю.

Мы болтаем еще минут десять, потом заходит медсестра и я под ее присмотром сам ставлю маме капельницу. Жду, когда она уснет и тихонько выхожу из комнаты. Прощаюсь с сестрами и выхожу из дома. Как и сказал отец, на спортивной площадке у нашего дома меня уже ждет вертолет.

Ненавижу так эффектно появляться в школе, но у моего отца всегда был свой пунктик на этот счет. Он предпочитает, чтобы Трофимовых узнавали сразу, стоит им только замаячить на горизонте.

Хорошо, что свидетелей моего появления было изначально не так много, шайка Широкова и какие-то две рыжие на скамейке недалеко от поля. Пока разговаривал с Алексом и обменивался с парнями последними новостями, сумел рассмотреть одну из девчонок. Благодаря яркому цвету волос, не узнать ее было невозможно.

Новость о том, что Рита тоже учится в этой школе изрядно вывела меня из равновесия. Во-первых, непонятно, откуда у ее семьи такие деньги на обучение, во-вторых, приспособиться к здешней жизни с ее задиристым характером и простецким происхождением будет нереально. Такая, как она, точно не будет притворяться и корчить из себя богатую стерву.

Ну и еще одна неприятная новость, которая касается исключительно моей реакции на эту ненормальную. Почему она меня одновременно бесит и волнует? Даже на расстоянии? Мой организм отказывается ее игнорировать. Какого черта? Она же ясно показала, что из себя представляет. Такая же пустышка, как остальные, только без гроша в кармане. С гонором и целым ворохом неприятностей.

Но несмотря на полное в ней разочарование, я какого-то черта сам ввязываюсь в эту дурацкую игру-квест. Раньше мы с Алексом проводили ее раз в год, ради развлечения, интересно было посмотреть, как самые неприметные студенты стараются протоптать себе дорожку наверх. Я знал, что Рита придет. Выяснил заранее, в какой комнате она живет и попросил одну из знакомых девчонок нашептать ее соседке во сколько будет общий сбор в библиотеке.

Драка днем, которую организовал Новиков сыграла полностью нам на руку. Все кураторы и охрана отправились разбираться с причинами конфликта, а мы остались под присмотром нескольких камер наблюдения, которые при определенных знаниях легко можно было обойти.

Я знал, что у нее не хватит ума спрятаться надежно и опять непонятно по каким причинам влез и чуть не подставился. Нашел ее и спрятал за дверями кладовки, о наличии которой не знал практически никто. Надеюсь, у нее хватит ума не высовываться раньше времени.

Когда игра близилась к завершению ожидаемо были найдены все, кроме Риты. Участники сдали свои номерки, но одного, естественно, не хватало. Алекс удивленно пересмотрел все бумажки еще раз и перевел на меня прищуренный взгляд.

- На моей памяти в этой игре не выигрывал никто уже лет пять, - говорит приглушенно так, чтобы слышал только я, - странно, не правда ли?

- Ну, бывают же сообразительные старшеклассники.

- Пошли, посмотрим, кто у нас такой умный. Дальше время тянуть нельзя.

Мы берем фонари побольше, потому что свет зажигать по-прежнему рискованно, нас могут вычислить. Алекс целенаправленно идет к той самой кладовке, где я спрятал Риту. Он точно что-то подозревает, но надеюсь, что эта Рыжая ничего не выкинет и не завалит нас обоих.

Алекс останавливается у дверей и резко их распахивает. Направляет фонарь прямо в лицо Рите так, будто пытать собирается.

- Убери от меня эту штуку, придурок. Я же ослепну сейчас, - рявкает она недовольно, а я закатываю глаза.

Ну, кто бы сомневался, что она будет тихой и незаметной. На хрена спрашивается открыла свой рот и привлекла ненужное внимание. Алекс кобель каких поискать и ни хрена не хороший мальчик. Если его по-настоящему кто-то заинтересует, он быстро организует новую игру, где девчонка окажется главной жертвой. И эта рыжая дура сейчас конкретно подставляется.

- Кто у нас тут такой борзый, - отходит от шока Широков и скользит фонарем по хрупкой фигурке. Черт, не к добру это все.

- Как ты нашла это место? – спрашивает снова Алекс и опять светит ей в лицо.

- Давайте продолжим не здесь, - вмешиваюсь в разговор, чтобы дать Рите время придумать достойный ответ, надеюсь, на это у нее ума хватит.

- А где? – огрызается Алекс, - там наверху сейчас нас в любой момент могут застукать.

- Я просто запнулась и упала бы, если бы не уперлась в эту стену. Наткнулась рукой на двери и спряталась там. Вот и все.

Я сейчас от всей души надеюсь, что Алекс не помнит, что двери были заперты.

- И что дверь сразу открылась? – вспоминает поганец, - помнится в прошлом году мы запирали ее на ключ.

- Она открыта была, - спокойно отвечает Рыжая, неужели умеет врать так складно, - вряд ли бы у меня хватило сил сломать замок. Да еще в темноте.

- Ладно, завтра после уроков на стадионе мы объявим тебя победителем, - завершаю этот дурацкий спор, - явка обязательна. А сейчас нам всем пора сваливать отсюда.

- Хорошо, - быстро соглашается и стряхивает с волос паутину.

******Тимур Суворов главный герой романа "Сводные. За гранью".