Глава 29

— Это вы позировали маркизу Абеляру для его картины?

Ей пришлось повторить вопрос, потому что я замешкалась с ответом. Наверняка она видела этот портрет, поэтому отрицать это было бессмысленно. Да и я не сделала ничего дурного. Разве что осмелилась позировать художнику, которому до этого, судя по всему, позировала она сама — ведь у маркиза на мольберте был и холст с ее портретом.

— Да, сударыня, — я чуть поклонилась.

— Вы служите здесь? — спросила она.

— Нет, сударыня, — я покачала головой. — Я из деревни Шатель, что находится за тем перелеском. Я приносила продукты на кухню его светлости.

— Но это же земли Клермонов, не так ли?

— Именно так, сударыня! — подтвердила я.

Она продолжала буравить меня взглядом. И я тоже вынуждена была оставаться на месте. Я чувствовала себя неуютно, потому что эта вынужденная остановка могла привести к тому, что в парке появятся и другие обитатели особняка, в том числе и те, встречаться с которыми мне совсем не хотелось.

— Я забыла вчера в парке свой кошель с нюхательной солью. Вон там, в беседке. Надеюсь, вас не затруднит мне его принести? Боюсь, мои шелковые туфли не выдержат прогулки по траве.

Я не была здесь служанкой и не обязана была выполнять распоряжения гостей его светлости. Но любой из крестьян деревни не отказался была сделать то, о чем его просила будущая хозяйка поместья. А пререкаясь сейчас с ней, я только затягивала этот неприятный разговор.

Поэтому я предпочла просто дойти до указанной беседки. На лавке там действительно лежала маленькая бархатная сумочка на длинной ручке.

Она не сказала мне спасибо. Только надменно кивнула и развязала на сумочке тесемки.

— Вы ничего не брали из нее? — она спросила это, когда я уже развернулась, чтобы удалиться.

— Простите, сударыня? — я даже не сразу поняла, о чём она спросила. А когда поняла ее намек, то почувствовала жар на щеках. Она хотела сказать, что я у нее что-то украла? — Когда бы я успела это сделать, ваше сиятельство?

Она пожала плечами:

— Откуда я знаю? Вы же здесь были еще до того, как я пришла!

Я сжала кулаки и едва сдержалась, чтобы не назвать ее дурой. Наверняка на самом деле она не думала ничего подобного, просто хотела позлить и унизить меня. Поставить на место.

— Что здесь происходит? — услышала я мужской голос и вздрогнула, поняв, кому он принадлежал.

Герцог Клермон собственной персоной стоял на дорожке чуть позади своей невесты.

Маркиза обернулась к нему и жалобно проворковала:

— Ваша светлость, у меня пропал золотой браслет, который вы подарили мне в день открытия бального сезона. Он вместе с нюхательной солью лежал в кошеле, который я забыла вечером в беседке во время иллюминации. А сейчас тут только бутылочка с солью. Я уверена, что браслет взяла эта девица!

И она бесцеремонно указала на меня рукой.

Взгляд его светлости остановился на моем лице. Мне показалось, что в этом взгляде промелькнули сначала растерянность, потом удивление. Кажется, он всё-таки меня узнал!

Для полного счастья мне не хватало только, чтобы в парке появился еще и граф Шортер!

— Я ничего не брала! — громко сказала я, позабыв добавить «ваша светлость».

— Но кто еще это мог сделать? — воскликнула маркиза. — Я требую, чтобы ее обыскали!

Меня бросило в жар. Да как она посмела такое предложить? Нет, я не собиралась молчать! Если эта рыжая стерва хочет войны, то она ее получит! И пусть наши силы были не равны, но Лорейн Ревиаль тоже была дворянкой, и я собиралась отстаивать свои права!

Но прежде, чем я успела что-то сказать, это сделал герцог Клермон.

— Стоит ли так волноваться из-за какого-то браслета, дорогая? — он поднес ее руку к губам и поцеловал. — Возможно, вы сами положили его в другое место, но позабыли об этом. Или он выпал из кошеля, когда вы любовались фейерверком.

— Но это ваш подарок, Бернард! — даже с такого расстояния мне было видно, как трепетали ее длинные ресницы, когда она смотрела на него.

— Пусть это будет поводом подарить вам новый браслет, Жасмин! — улыбнулся герцог. — Куда более роскошный, чем прежний!

Кажется, такой исход дела ее вполне удовлетворил. Тем более, что эта нахалка наверняка прекрасно знала, где находилось ее якобы утерянное украшение.

— О, благодарю вас, ваша светлость! — ее голос был таким приторно-сладким, что мне стало тошно. — Но я всё-таки настаиваю, чтобы этой девице было запрещено появляться в здешнем парке и приближаться к вашему особняку!

Сказав это, она притопнула ножкой.

Клермон небрежно усмехнулся:

— Как вам будет угодно, дорогая Жасмин! Вы слышали распоряжение ее сиятельства, Мэнсфилд?

Он обращался к своему дворецкому, который подошел к нам так тихо, что я и не заметила его. Тот важно кивнул в ответ:

— Будет сделано, ваша светлость!

Хозяева удалились, а я всё еще стояла на месте, будучи не в состоянии прийти в себя от того унижения, что я испытала. И вроде бы ничего страшного не произошло. Мне всего лишь запретили появляться там, где я и не собиралась появляться. Но это было так обидно, что я не смогла сдержать слёз.

— Вы слышали, что сказал его светлость, мадемуазель? — мне показалось, что во взгляде Мэнсфилда промелькнуло что-то, похожее на жалость. — Я вынужден просить вас покинуть территорию парка. Полагаю, что будет лучше, если вы и в деревне постараетесь не попадаться на глаза ее сиятельству.

Я кивнула. Это было и моим желанием — никогда более не встречаться ни с маркизой, ни с ее женихом. О, они составят прекрасную пару! И будут жить в браке долго и счастливо, если, конечно, эта змея не отравит мужа своим ядом.