Глава 51

На этот раз на ярмарку в Альенде мы поехали в карете. Мэнсфилд по этому поводу издал несколько неодобрительных вздохов, но ничего не сказал.

Мы отправлялись в город всем семейством. Даже матушка Табита не отказалась от поездки. Правда, я не исключала, что ее сподвигло на это нежелание оставаться одной в обществе хмурого дворецкого.

Я не собиралась снимать номера в дорогой гостинице (особенно в той, где мы с Гертрудой останавливались в наш первый приезд в Альенде), но остановиться в гостинице среднего класса мы вполне могли себе позволить.

Основной целью поездки была продажа огурцов. Во время прежних ярмарок я всегда привозила домой из Альенде много полезных в хозяйстве вещей. Но сейчас я не хотела ничего покупать. Продукты нам пока были не нужны, забота о питании в особняке лежала на плечах Мэнсфилда и мадам Шабри. А от покупок чего-то для дома в Шатель я пока хотела воздержаться. Пока я являюсь герцогиней Клермон, мы должны будем находиться в поместье моего супруга, а когда наш брак будет расторгнут, нам придется уехать из этой провинции и подыскать себе жилище в другом месте. А тащить с собой вещи за сотни лье — не лучшая идея.

Зато я была намерена побаловать детей вкусными сладостями, а еще купить им и нам с матушкой хотя бы по одному парадно-выходному наряду. Конечно, мадам Шабри всерьез взялась за перешив тех платьев, что мы спустили с чердака (а там нашлась и детская одежда!), но каждому из нас следовало иметь и новые вещи. Я заплачу за них из своего кошелька, но потом включу их в счет герцогу Клермону. Разве заботиться об оплате гардероба жены не входит в обязанности супруга? И я вовсе не считала это мелочностью. Финансовые возможности его светлости были куда более солидными, чем мои собственные. К тому же он возложил на меня и дополнительные обязанности по поиску письма, которые не были предусмотрены договором, а значит, требовали дополнительной оплаты.

Хотя письмо я до сих пор не нашла. Я взяла себе за правило посвящать поискам несколько часов в день. Я уже исследовала почти все комнаты второго этажа, особое внимание уделив тем, в которых останавливались гости. Признаться, самый тщательный обыск я устроила в комнатах, которые прежде занимала мадемуазель Эванс. Мне было бы особенно приятно обнаружить украденное письмо именно там. Но нет, изучив всю комнату вдоль и поперек, я ничего не нашла. Разве что узнала чуточку больше о литературных предпочтениях Жасмин. Но книга стихов, что лежала на ее прикроватном столике, меня не впечатлила. Впрочем, как кажется, и саму Жасмин — атласная лента-закладка лежала на десятой странице. Судя по всему, в своем чтении мадемуазель Эванс дальше не продвинулась.

Старое письмо искал и Мэнсфилд, но с тем же успехом. Мы не делили территорию для поисков, решив, что если вдруг тайник пропустит один, то может заметить другой. Но пока эта стратегия результата не принесла. И я всё больше склонялась к мысли, что украденное письмо вор каким-то образом всё-таки смог вынести из дома. Впрочем, и в самом доме было слишком много мест, где можно было его незаметно спрятать.

Я договорилась с мастером Меридо, что бочки с огурцами он привезет в Альенде на своей повозке. А потом сходит вместе со мной и Аленом в таверну «Меч рыцаря». Если месье Корден, как и обещал, купит у меня весь товар, то может выйти неплохая сумма, а мне не хотелось бы разгуливать с большими деньгами по городу одной.

Мы прибыли в Альенде утром, а поскольку месье Меридо должен был приехать туда только после обеда, у нас были несколько свободных часов для того, чтобы пройтись по ярмарке, посмотреть на уличных артистов и попробовать что-нибудь вкусное.

Каждому из детей я дала по медной монетке, и они сами выбирали, что себе купить. А выбор был огромен. И на сей раз они делали его осторожно. В итоге Сэмми купил себе пакет леденцов, Стефани — политый глазурью мятный пряник, а Ален — пирог с мясом. Моему старшему племяннику, кажется, не хватило вполне сытного завтрака в гостинице, и он уже проголодался. Ален рос, вытягивался ввысь и вширь, и мы с Табитой понимали, что скоро ему захочется не пирогов и не сладостей, а внимания красивых девушек. И это беспокоило матушку.

Ведь Ален, пусть он и провел эти несколько месяцев в крестьянской избе в деревне, имел в себе и дворянскую кровь. Вот только у него не было ни титула, ни денег, которые позволили бы ему посвататься к девушке из благородной семьи. А женитьба на дочери крестьянина или ремесленника окончательно лишит его возможности вернуться в светское общество. По моему разумению, самым лучшим вариантом для него могла стать военная служба. Если он закончит академию и получит офицерский чин, то сможет сделать карьеру в армии. А начав получать приличное жалованье, сумеет обзавестись и семьей. Однажды я разговаривала с племянником об этом и была рада узнать, что он и сам думает именно о поступлении в военную академию. Вот только для этого ему нужны были рекомендации и некоторая сумма денег. И я надеялась, что мой развод с герцогом Клермоном решит хотя бы вторую часть этой проблемы.

Мы с удовольствием посмотрели представление уличного кукольного театра, а потом уставшие Табита, Стефани и Сэм отправились отдыхать в гостиницу. Мы же с Аленом пошли на постоялый двор, куда должен был прибыть месье Меридо.

Мастер уже дожидался нас там. Мы забрались к нему в повозку и поехали в таверну «Меч рыцаря». Месье Меридо уже бывал там весной, а потому мне не требовалось указывать ему дорогу.

Мужчины остались на улице, а я вошла в таверну одна. Деловые разговоры я предпочитала вести тет-а-тет. В зале было много посетителей самых разных возрастов и статуса. Приехавшие на ярмарку со своим товаром крестьяне, купцы, ремесленники. Здесь было шумно и жарко. У девушки-подавальщицы я спросила про месье Кордена и замерла, ожидая ответ. С тех пор, как мы разговаривали с ним, прошло уже несколько месяцев, многое могло измениться. Он мог отойти от дел и уехать из Альенде. Или просто передумать покупать у меня огурцы. Вдруг он не сумел сохранить их в пригодном для еды состоянии. Или они надоели его посетителям, а то и ему самому.

Но нет, когда месье Корден вышел ко мне с кухни, лицо его расплылось в широкой улыбке, и я поняла, что наша договоренность осталась в силе.

— Дорогая мадемуазель, как я рад вас видеть! — воскликнул он и, должно быть, обнял бы меня, если бы не боялся нарушить правила приличия.

Мы прошли в небольшую светлую комнату, где перед окном стоял стол с разложенными на нем бумагами. Должно быть, это был рабочий кабинет хозяина. Кажется, месье Корден сам вел свою бухгалтерию.

— Сколько товара вы привезли, мадемуазель? — спросил он, когда я опустилась на стул. — Я куплю его весь. Мои постоянные посетители за зиму привыкли к вашим огурцам и теперь буквально требуют их у меня. А я распродал остатки еще до наступления тепла.

Я была рада это слышать. Сейчас я привезла в Альенде в пять раз больше огурцов, чем на зимнюю ярмарку. Но основной сезон для засолки еще не начался. Герцогские теплицы были полны свежих плодов. К тому же я не собиралась оставлять без внимания и дикие огурцы. По моей просьбе Ален подвел воду к тем кустам, что росли на берегу реки, и я надеялась, что те плоды уже будут горчить куда меньше.

— Я готов поднять цену, мадемуазель, если вы по-прежнему будет поставлять свой товар только мне.

С его стороны это была правильная постановка вопроса. Эксклюзивный товар способен привлечь в его таверну новых посетителей. Но это было выгодно и для меня. Мне совсем не понравилось стоять с огурцами в торговых рядах на ярмарке, пытаясь убедить каждого прохожего хотя бы попробовать диковинный овощ.

Потом, по осени, если мы с матушкой Табитой и Кандидой сумеем засолить побольше огурцов, уже можно будет подумать и о поездке с товаром в столицу. Ну а пока я готова была отдать эти бочки именно месье Кордену. Тем более, что в своем нынешнем положении я не могла себе позволить ходить с товаром по другим тавернам и постоялым дворам и особенно продавать его на ярмарке.

По прежней цене месье Корден должен был бы мне пятнадцать золотых. Но он заплатил мне целых тридцать пять. И я поняла, что огурцы действительно пришлись по душе его покупателям, раз уж он так дорожил нашим сотрудничеством.

Повара перенесли бочки с телеги в подвал таверны, и мы расстались с месье Корденом в самом приятном настроении. Один золотой я тут же передала месье Меридо. Мастер замахал руками, собираясь отказаться от этого вознаграждения. Но я не отступала. Он полностью заслужил эти деньги. Он так много нам помогал, что я была рада наконец хотя бы частично отплатить ему за это. И ведь я знала, как пригодятся ему эти деньги именно сейчас, на ярмарке, где ему наверняка нужно будет купить себе много всяких вещей.

На следующий день мы отправились в магазин готовой одежды. Выбор нарядов здесь был не слишком большой, но мы всё-таки сумели подобрать себе кое-что для обновления гардероба.

Матушке мы купили платье из бордовой тафты — строгое и элегантное. А еще шляпку и перчатки. Она тоже долго отнекивалась, и только мои слова о том, что она сейчас — теща герцога Клермона, смогли убедить ее не возражать против этой покупки. Подобрали нарядную одежду и для племянников, и для меня самой. Я позволила себе купить платье, которое, по словам хозяйки магазина, «только-только прибыло из Валье-де-Браво». Оно было дороже других, но вполне стоило своих денег. Оно было сшито из светло-бежевого муара и украшено вышивкой. Вместе с ним в комплекте шли и шляпка, и перчатки.

Расплачивалась за покупки я уже после того, как Табита и дети вышли из магазина. Я боялась, что матушка придет в ужас, узнав, что мы оставили здесь целых четыре золотых. Впрочем, я попросила хозяйку выписать мне квитанцию, что она незамедлительно и сделала, ничуть этому не удивившись. Должно быть, решила, что мне нужно отчитаться перед строгим супругом. Ну, что же, в этом она была права — я собиралась предъявить квитанцию герцогу Клермону. Ведь по сути это были представительские расходы, и если бы я не стала его женой, мне не потребовалось бы покупать такие дорогие наряды.

Коробки с платьями и шляпками нам должны были доставить прямо в гостиницу, и это дало нам возможность на обратном пути зайти еще и в лавку со сладостями. Мы купили пряников и конфет не только для себя, но и для Дега, и для мадам Шабри.

Поскольку других дел в Альенде у нас не было, пообедав, мы отправились домой. Запряженная хорошими лошадьми карета проделала путь до имения Кдермона куда быстрее, чем это сделали бы повозки месье Меридо или Эмиля Булона. А в дороге мы еще и подремали, так что выгрузились из кареты у крыльца герцогского особняка необычайно довольными.

Меня удивило, что Мэнсфилд не вышел, чтобы нас встретить. Как бы он к нам ни относился, своими обязанностями он никогда не пренебрегал.

А когда я увидела, что на крыльцо выбежала мадам Шабри с покрасневшими от слез глазами, мне стало совсем тревожно.

— Что-то случилось? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Мэнсфилд, ваша светлость! — в отличие от дворецкого, экономка употребляла это обращение по отношению ко мне легко и непринужденно. — У него сильный жар со вчерашнего дня! Утром он еще пытался держаться бодрячком, но к обеду слег, а сейчас, заслышав карету, даже не смог подняться с постели.

— Надеюсь, вы вызвали доктора?

Но она замотала головой:

— Никак нет, ваша светлость! Мэнсфилд и слушать об этом не хочет! За доктором нужно ехать в Труа, а это стоит не дешево.

Труа был небольшим городком в нескольких лье от поместья.

— Господин лекарь возьмет за свой визит не меньше серебряной монеты, — продолжала торопливо объяснять экономка, — а Мэнсфилд говорит, что мы не можем себе этого позволить!

Я вздохнула и велела мадам Шабри проводить меня в комнату дворецкого.