Глава 5. Ночь стояла морозная
Ночь стояла морозная, но без ветра. Откроешь рот и выдыхаешь заледеневшие слова.
— Инга, ты обедать идешь?
— Не знаю.
— Пошли! — Саня толкнул ее креслом своим. — Хотя бы кофе попьешь. А мне одному скучно.
— Пять минут мне дай, на завершение сессии.
— Ок.
Саня вернулся к своим делам, а Инга — к своему телефону. К открытому в нем чату.
Вся эта история с Патриком была странной, нелепой, подозрительной. И надо было тогда, сразу просто занести этот внезапно стукнувшийся в мессенджер контакт в черный список. Мало ли в Сети придурков. Иногда Инге казалось, что все нормальные люди давно поуходили из активной сетевой жизни. Или используют ее только для работы. А общаться тянет только невменяемых придурков. И нечего им давать шанс.
А она дала. И — вот же странность. Этот незнакомый, неизвестный человек оказался почти ее зеркальной копией. Им нравились одни и те же книги в детстве и юности. Смотрели одни и те же фильмы. У них оказалось так много общего, что это походило на разговор с самим собой. Хотя по поводу последней книги цикла «Темная Башня» Стивена Кинга они умудрились разругаться в дым. Она обозвала его тупицей, он ее — курицей. Поругались, а потом помирились. Как много они успели за пару часов в чате. Это было так странно… и волнующе. Потому что этот парень утверждал, что влюблен в нее.
А в Ингу никто никогда не влюблялся. Мальчик во время зимней смены в Артеке не в счет, это было пятнадцать лет назад. А потом — нет. Не слишком красивая, слишком умная и очень независимая. Дружить с парнями у нее получалось, Саня — тому пример. Но френдзона — это ее потолок, Инга в это уже почти поверила.
И вот — таинственный поклонник. Откуда ни возьмись.
Инга погасила экран телефона. Но мыслями осталась там. И в который раз за последнюю пару дней задала себе вопрос.
А если это розыгрыш? Чья-то дурацкая шутка? Ну откуда, откуда взяться поклоннику? Кажется, все фразы из того, первого, долгого разговора она выучила наизусть. И они со всей очевидностью свидетельствовали о том, что человек этот и вправду Инге знаком. Слишком многое он о ней знает. Того, что нельзя почерпнуть из соцсетей — тем более, что в аккаунтах Инги было весьма скудно на информацию. Значит, они знакомы. И от этого холодило и сосало под ложечкой. От мысли, что это может быть злая шутка человека, близко ей знакомого.
Инга в очередной раз уперлась взглядом в Санин затылок. А если это его рук дело? Не верилось, не хотелось верить. Сашка не производил впечатления человека, способного на такие выверты фантазии. Он вообще был лишен фантазии, как Инге казалось. Уроженец Сочи, веган, адепт ЗОЖ и любитель пеших походов, Саша был обладателем на редкость уравновешенного и спокойного характера. Но Кинга он любит. Ну не может же быть…
А, собственно, это легко проверить.
Инга снова разблокировала экран. И быстро набрала.
Инга: Пат, ты обедал уже? Что едят морские звезды?
Ответ не приходил. Саня в двух метрах полез за своим телефоном в карман джинсов. Инга задержала дыхание. Но тут Саню окликнул сеошник, и они стали что-то бурно обсуждать. А Патрик в телефоне начал писать ответ.
НеСвятойПатрик: Пока не обедал. Пока обедают моим мозгом.
Инга: Знакомо. Не давай им съесть все!
НеСвятойПатрик: Чтобы тебе оставить немного? Извини, сейчас не могу писать. Позже, ок?
И смайл с поцелуем. Господи, ей сроду никогда не присылали таких смайлов в чате.
— Ну, ты собралась? — Саня окончил обсуждения и обернулся к ней. — Я сейчас упаду в голодный обморок.
— Пошли! — Инга легко поднялась на ноги. — Пошли спасать тебя от голодной смерти.
Это не Саня. И от этого стало вдруг легко и тепло. Сашка чудесный парень. Но глядя вслед коренастой Саниной фигуре, Инга радовалась, что Патрик — это не Сашка.
А потом, задумчиво размешивая капучино в чашке, снова и снова возвращалась мыслями о том, кто он — этот Патрик.
Вчера Инга предложила ему встретиться вот в этом самом кафе, на первом этаже бизнес-центра, где половину седьмого этаже занимает офис «Ди-Диджитал». Патрик отказался. Но совершенно очевидно, что он знает про это кафе. Он работает в том же здании, что и Инга. В московском офисе «Ди-Диджитал» порядка ста двадцати сотрудников. И большая часть — мужчины. Кто из них Патрик? Инга более-менее хорошо знала от силы человек тридцать, еще с таким же количеством здоровалась — просто лица примелькались или пересекались раз или два в проектах. А ведь вторую половину этажа занимает аутсорсинговая компания, которая обслуживает информационные структуры в банковской сфере. И кое-кого Инга там знает, и кое с кем здоровается. Да она много с кем здоровается из тех тысяч людей, которые работают в этом бизнес-центре! И как при таком раскладе вычислить Патрика?
Хотя нет, скорее всего, стоит ограничиться теми, с кем Инга общается лично, а не просто кивает при встрече. Но и таких тоже немало.
— Ингуша, что показывают в чашке? — Саня поел и, соответственно, повеселел.
— А почему там должны что-то показывать?
— Потому что ты туда очень внимательно смотришь, — назидательно ответил Саня. — Что, Мороз пригрузил? Чего хочет? Золотой венец с самоцветами аль зеркало хрусталя заморского? Или чудище для сексуальных утех и извращений?
— Он сам — чудище для извращений, — буркнула Инга.
— Ты прямо как Ярик, — хмыкнул Саня и принялся прихлебывать чай. — Тот одно время фантазировал на тему сексуальных извращений с Морозом.
— Вслух, что ли?! — поперхнулась остатками капучино Инга.
— Ты же знаешь Поволяева! — фыркнул Могилевский. — Он за словом в карман не лезет и не из стеснительных.
Уж это Инга знала, как никто. Когда она пришла работать в «Ди-Диджитал», ей очень скоро пришлось на своей шкуре испытать всю силу жесткого остроумия Ярослава Великолепного.
***
Теперь было даже смешно вспоминать. На самом деле, вспоминать было до сих пор больно, но Инга убеждала себя, что смешно.
Работать в «Ди-Диджитал» Инга пришла еще будучи студенткой. И они ей тогда казались все чуть ли не богами. Теперь-то она знала, что никакие они не боги, и горшки, обожженные ими, весьма кривы и дырявы, и что Инга сама умеет куда как лучше. Но это понимание пришло потом. А тогда — тогда ее коллеги казались Инге самыми настоящими небожителями.
Особенно Ярослав.
Его она почему-то заметила сразу. Довольно высокий, стройный, светлые волосы и ангельские голубые глаза. Ярослав был хорош собой, что уж скрывать. Это сейчас он поправился, обзавелся недовольными складками в уголках рта и висящим пузцом. А тогда это был чистый архангел от ИТ. Возможной, падший. Но это только придавало ему очарования в ее глазах. Он казался Инге невероятно умным. Цинизм его она принимала за остроумие, хамство — за независимость натуры. В общем, Поволяевым Инга увлеклась.
О его предпочтениях, по своей некоторой наивности, не догадывалась — да и сам Ярослав тогда не так активно выставлял их. И, конечно, сама она скрывала свое увлечение. Естественно, была уверена, что делает это мастерски. Разумеется, не сомневалась, что никто, включая Ярослава, не догадывается о ее чувствах.
А Ярослав, прямо во время мит-апа, в присутствии человек десяти, в весьма недвусмысленных выражениях высказался на тему того, чтобы его не ставили с Ингой на один проект. Дескать, утомляет его ее восхищение и влюбленность.
Инге тогда казалось, что единственный выход — умереть. Ну вот реально так казалось. Что больше она никогда, даже под страхом смертной казни, не сможет войти в офис «Ди-Диджитал». Не сможет смотреть в глаза коллегам.
Но буквально через два дня случилось событие, которое затмило эффект от слов Поволяева. И они осели куда-то вниз, на глубину.
Но забыть их не удалось.
Инга за прошедшее время из бесполезного джуна превратилась в авторитетного сеньора, с которым считаются и советуются. И уже поувольнялись те, кто присутствовал на том злосчастном совещании. И никто в офисе сейчас уже не знает и не помнит о ее, как Инга считала, позоре. Но знал Ярик. И помнила Инга. И еще была Горовацкий. Но это совершенно отдельный разговор.
***
— Если ты завел кого-то, имей смелость сознаться.
Паша даже от ужина не отвлекся на это нелепое замечание. В кои-то веки сегодня домашний ужин. А готовить Алена умеет, этого не отнять.
— Дорогая, возьми мой телефон и поищи, — Паша аккуратно орудовал вилкой. — Может быть, ты сможешь там найти эту мифическую любовницу. У меня что-то не получается.
Алена покосилась на его смартфон, лежащий на краю стола, и фыркнула. Павел была уверен, что она не раз и не два рылась в его телефоне. Скрывать Павлу нечего.
Было. До недавних пор.
***
Со вторым, Патриковым смартфоном, Паша уединился в кабинете. Сказал Алене — «Мне надо поработать», и она лишь согласно кивнула. Все-таки Алене большей частью хватало соображения понимать, что ее муж пашет как проклятый на компанию ее отца. То есть, по сути, на саму Алену.
Так, от Инги уже несколько сообщений. Девочка определенно втянулась. Паша почувствовал какое-то странное удовлетворение этим фактом, и тут же попытался от него избавиться, затолкав поглубже. Ну-с, посмотрим, чего нам тут написали?
Инга: Ну, что у морских звезд на ужин?
На ужин у Павла были запеченная рыба и овощной салат, но он без зазрения совести соврал.
НеСвятойПатрик: Пельмешки.
Между прочим, соврал не то чтобы очень сильно. Пельмени был его любимой едой в студенческие годы. Его и Самсона.
Инга: С такими ужинами недолго и пузо наесть.
НеСвятойПатрик: Чего нет — того нет.
Инга: Требую доказательств!
НеСвятойПатрик: Фото пуза?
Инга: У тебя же его нет.
НеСвятойПатрик: Нет.
Инга: Ну, тогда пришли фото того, что у тебя есть.
Паша задумался, отложив телефон. В квартире стояла тишина. Алена, скорее всего, тоже сейчас сидит, уткнувшись в телефон. Замечательная семья — каждый сидит со своим телефоном. Ради интереса листнул ленту. В инста Алены — фото сегодняшнего ужина, красиво сервированного, до того, как до него добрался Паша. Ложь, сплошная ложь и глянец.
А Инге улетело фото голой ступни.
Инга: Ого. Жаль, что больше нет ничего в кадре, чтобы оценить размер ноги.
НеСвятойПатрик. Так и было задумано.
Инга: Между прочим, по размеру среднего пальца на ноге можно кое-что сказать о человеке.
НеСвятойПатрик: И что?
Инга: Ну погугли.
Погуглил.
Идиоты. Всех так волнует вопрос размера мужского достоинства.
Пока думал над тем, что написать Инге, пришло еще одно сообщение.
Инга: Кстати, о размерах. Я очень, просто очень прошу тебя ответить на один вопрос.
НеСвятойПатрик: 18 сантиметров.
Инга: Идиот. Я хотела спросить про рост.
НеСвятойПатрик. Это так важно?
Инга: Ты же видел меня. Во мне сто семьдесят пять. Если ты ниже меня — я не переживу.
Паша снова отложил телефон. Девочка, сколько же в тебе комплексов? Он еще при первой встрече понял, что девчонка закомплексована. Но насколько — осознал только сейчас.
Инга: Что, комплекс Наполеона просунулся?
НеСвятойПатрик: Рост Наполеона, согласно данным посмертного осмотра, был порядка ста семидесяти сантиметров. По тем временам — более чем солидно. Так что фраза про «комплекс Наполеона» — не более чем козни завистников.
Инга: И что это значит? Что ты ростом с Наполеона?
НеСвятойПатрик: Я выше Наполеона. И выше тебя.
Инга: И все-таки — сколько?
НеСвятойПатрик: Я же тебе сказал — 18 сантиметров.
Инга: Идиот!
НеСвятойПатрик: Не переживай. Целоваться удобно будет.
На этой жизнеутверждающей ноте их вечерний диалог завершился. И Паша таки занялся с работой, которой было традиционно много.
***
Нога. Мужская нога. Кажется, в давешние времена мужчины чуть ли не в обморок падали, завидев из-под подола платья женскую ножку. Но так то двести лет назад и женскую! А Инга сидит и уже минут десять разглядывает мужскую. Ну, нога как нога. Если увеличить, видны черные волоски. Ты брюнет, Патрик? Или это не обязано совпадать? А про средний палец на ноге — это вообще, между прочим, ей Лаура из какого-то глянцевого журнала прочла, хихикая, когда Инга в очередной раз в приемной Мороза сидела.
Ой. Как, когда они успели-то? Перейти от почти дружеского трепа на разнообразные темы к обсуждению совсем других тем. Восемнадцать сантиметров — это много? Инга полезла во всезнающий интернет. Проверенные источники сообщили, что это вполне себе значительный размер. Если не соврал.
Тьфу! Ноги, сантиметры. Ты человека не знаешь! Видела, но не знаешь. Инга встала и принялась нарезать круги по кухне. Кто же ты, Патрик? Кто?
Не Саня — уже радует. Не Горовацкий — в этом Инга была уверена. На другом конце Интернет-соединения чувствовался человек, близкий по возрасту, а Борис Юрьевич годился Инге в отцы.
Инга замерла. Присела, потянулась за сигаретами.
А если это Ярослав? Замерла с незажженной сигаретой.
Вполне в его духе шутка. Он мог. И мотив есть — отомстить за «Т-Телеком». Инга отбросила сигарету и прижалась затылком к стене. Вдруг подкатила под горло легкая тошнота. И пришлось-таки закурить.
Как же она раньше не подумала про Ярослава? И уже столько всяких глупостей наговорила…
Но Поволяев не выносит Кинга, это она точно помнит! И вообще фантастику не читает, зато наизусть цитирует Поланика. Фразу про первое правило бойцовского клуба, применяемую по каждому поводу и без, Инга тихо ненавидела. Не мог же он так притворяться? Ну, положим, про ее книжные пристрастия он мог и узнать, это не секрет. Но шпарить цитатами, обсуждать нюансы, да еще на одной волне — для такого надо все это прочесть. Предположить, что Ярик прочел кучу неинтересных ему книг только ради злой шутки над коллегой — смешно.
Инге немного полегчало. Против Ярослава шансов больше, чем за. Но надо все-таки как-то проверить.
***
Однако ничего самой проверять не пришлось. Во время мит-апа, на котором присутствовали и она, и Ярик, в кармане вдруг завибрировал телефон. Инга вытащила аппарат из кармана, разблокировала экран. Скосила взгляд. Сообщение от Патрика. И еще печатает. А Поволяев с крайне умным видом распинается у доски.
Инга убрала телефон. И тихонько выдохнула. Когда совещание окончится, она выдохнет с чувством и шумно. Бинго! Это не Ярослав. Можно жить дальше.
***
Паша уже почти спал, когда пиликнул телефон.
— Я же просила тебя выключать звук, — сонно пробормотала Алена из темноты.
— Да, прости, сейчас выключу, — Паша сощурился на синий экран гаджета. Там красовалось фото женской ступни. И приписка: «Следующий этап — руки»
— Что-то важное? — проявила вдруг интерес к его делам Алена.
— Нет, — зевнул Павел, выключая звук и засовывая телефон под подушку. Надо, наверное, выключать второй телефон. Да и вообще, оставлять его в машине. От греха подальше. Он так долго был верен своей жене, что теперь какая-то глупая, пустяковая шалость могла обернуться крупными неприятностями. Да, надо продумать это все поточнее.
А стопа у Инги красивая. Узкая, изящная.
***
С троих самых подозрительных вариантов подозрения, тем не менее, сняты. Ура, товарищи! И правда, ура. Общение с Патриком затягивало. Он мог пошутить смешно, поддержать надежно, посоветовать умно. По вечерам она листала переписку. За его словами угадывался человек умный, образованный, привыкший много говорить. Патрик умел излагать свои мысли. Патрик много знал. У Патрика потрясающее чувство юмора.
И она по-прежнему ничего о нем не знает. Все ее попытки выведать хоть что-то личное, что позволило бы ей вычислить его, Патрик встречно вычислял на раз. Необидно отшучивался, переводил тему разговора. Инга чувствовала, что вязнет в этом виртуальном общении
Чтоб тебя, Патрик, Морская Звезда! Жила ведь без тебя и горя не знала.
Счастья, впрочем, тоже.
Идешь, потому что надо идти. Ешь, потому что надо где-то брать силы, чтобы идти. Спишь, потому что устаешь. Встаешь, потому что надо идти. И так — день за днем.
А ведь у нее успешная с точки зрения большинства жизнь. Вон, машину новую дорогую купила. Соседка по лестничной площадке, не вылезающая уже из третьего, кажется, по счету декрета, так и сказала Инге, застав ее выходящей из новенькой бэхи: «Вот ты молодец! Умеют же люди жить! Мне бы так». Но тут ее старший — или средний — упал с самоката — и она побежала по своим семейным делам.
Умеют люди жить, да. Трехкомнатная квартира на предпоследнем этаже с видом на набережную Яузы, доставшаяся от родителей — вместе с ипотекой. Престижная работа в компании с офисом в бизнес-центре класса «А» в пределах третьей кольцевой. Вон, мечту свою себе купила — «бмв».
Что это за мечта такая — которую можно купить?
Теперь не могла вспомнить, о чем мечтала. Когда люди мечтают? В детстве? В детстве мечтала стать как папа. И выйти замуж — да-да, ни больше, ни меньше, именно замуж, чего же еще хотеть в тринадцать лет — за черноволосого мальчишку из зимней смены в Артеке.
Ну что, как папа она стала. Почти. Конечно, научной карьеры не сделала, хватило только на магистратуру. Зато папин родной МИФИ, его стопами. Да только нет отчего-то ощущения, что мечта сбылась.
Мальчик из Артека тоже рассеялся в дымке. Как и положено детским влюбленностям. Что же осталось в сухом остатке?
Инга сердито тряхнула головой и пошла курить на балкон. Яуза красиво поблескивала под лучами весеннего закатного солнца. Жизнь прекрасна — и точка.
А виноват в ее настроении Патрик. Морская, чтоб его, Звезда. Инга начала улыбаться и тут же достала телефон. Сощурившись, проверила сообщения. Нет новых. Ну ладно, расстраиваться она себе запретила. Инга регулярно проводила с собой воспитательные беседы. Чтобы не слишком привязывалась. Чтобы не слишком циклилась. Что она даже не знает, кто это такой.
Помогали эти воспитательные беседы не то, чтобы очень. Кажется, всего лишь отсрочивали неизбежное. Телефон подал голос, Инга затушила сигарету. И рассмеялась.
Ей таки прислали фото руки.
Как много можно сказать о человеке по руке, оказывается! Инга пристально разглядывала присланный снимок. Так, Патрик. Кое в чем ты все же спалился.
Во-первых, на руке не было ни следа пухлости. Худая, даже, наверное, жилистая, с заметными впадинками между пястными костями. В кадре опять нет ничего, с чем можно было бы сравнить размеры, но Инга уверена, что рука крупная. А значит это, что Морская Звезда Патрик в реальной жизни — отнюдь не пухлый и не маленький. Это просто отлично. И круг подозреваемых сужается. Но, констатировала Инга со вздохом, не сильно. Откровенно толстых и низкорослых в ее окружении было немного. Но хорошо, что их можно сбросить со счетов.
НеСвятойПатрик: Посмотрела? Что можно сказать по среднему пальцу руки? Он подтверждает версию про 18 сантиметров?
Инга: Вообще-то я смотрела на другой палец.
НеСвятойПатрик: Безымянный?
Инга: Большой!
НеСвятойПатрик: Я тебе еще когда сказал, что большой.
Инга: Ты идиот! Но отсутствие кольца на безымянном пальце радует.
НеСвятойПатрик: Я сбросил его в жерло Ородруина.
Инга смеется и закуривает. Он как Саня. Но не Саня. Саня в нее не влюблен. И она в Саню не влюблена. А в Патрика…
Инга: Гюльчатай, ну открой личико, а?
НеСвятойПатрик: Нет. Я загадочный как мистер Икс. Всегда быть в маске — судьба моя.
Инга: Всегда? То есть, ты не собираешься показаться мне на глаза в реале? Нет, я так не играю.
НеСвятойПатрик: А как ты играешь?
Инга: Пообещай, что мы встретимся.
НеСвятойПатрик: Ровно в полдень на главной улице. Не забудь взять свой верный кольт.
Инга отложила телефон, оперлась на перила балкона. Парк по берегам Яузы кишмя кишел гуляющими, и этот вид не приносил радости. Ингу снова посетило ощущение, что над ней смеются, издеваются. Кольт взять. Да вот прямо сейчас! Пошел ты к черту, Патрик Морская Звезда со своими руками, ногами и восемнадцатью сантиметрами!
Телефон снова подал голос.
НеСвятойПатрик: Ты обиделась? Извини. Меня пугают разговоры о встрече. Но… Но я понимаю… Нет, я, правда, понимаю, что нам нужно встретиться. Просто дай мне немного времени. Хорошо?
Инга на три раза перечитала сообщение. Удивительно, но он чувствует ее молчание. Понял, что она рассердилась. Как? Как у него это получается?!
НеСвятойПатрик: В нашем виртуальном общении я чувствую уверенность. Тебе же интересно со мной, Инга?
Какой идиотизм все же. Он называет ее по имени. А она его — по дурацкому прозвищу.
Инга: Да.
НеСвятойПатрик: Позволь мне еще немного побыть в этом состоянии, ладно? Может быть, я заинтересую тебя настолько, что ты не отвернешься от меня и при встрече.
Инга: Ты не боишься, что я при встрече тебя укушу — в ответ за все, что ты сейчас творишь?
НеСвятойПатрик: Нет. Я при встрече тебя поцелую. Если я тебе понравлюсь — то все ок. А если нет, то я, по крайней мере, буду вспоминать, что у нас с тобой был поцелуй.
Инга: Ты идиот.
НеСвятойПатрик: А что делать? Подсказываю — понять и простить.
Инга:))))
***
Чтобы сделать фото руки, Павел снял обручальное кольцо и сунул в карман пиджака. Он не понаслышке знал о женской наблюдательности. Четыре часа палец был без кольца, а потом Павел придирчиво оглядел руку. К апрелю загар давно исчез, и на руке, как ни присматривайся, не было никакого намека на то, что безымянный палец этой руки постоянно украшает обручальное кольцо.
Ну и славно. Девочка хочет фото руки. Девочка получила фото руки. Павел улыбнулся. А потом нахмурился.
Он все больше и больше запутывался в этом виртуальном романе, а так же в своих мотивах продолжать его. Ну ладно, зацепил девчонку по пьяни, с кем не бывает. Надо было сразу все обрубать, но так нет же — его задели, видите ли, ее слова. Ладно, продолжил. Зачем?
Вчера был шанс. Паша покрутил возвращенное на место кольцо. Вчера она обиделась и собиралась, кажется, послать его. Смогла бы? Он не стал проверять, он пошел на попятную. А ведь можно было вчера все достаточно безболезненно завершить.
И снова — нет. Зачем тебе, это Павел Валерьевич Мороз?
Паша сам себе пожал плечами. Затребовал кофе. И, получив затребованное и отхлебнув его, признался себе. Он получает удовольствие от общения с Дубининой. Даже причину тут же себе назвал. С ней не надо было притворяться. Точнее, не так. С Ингой говорил тот Паша Мороз, который был благополучно похоронен десять лет назад.
Нет, мелодраматизм или даже трагизм тут излишен. Паша сделал свой выбор абсолютно осознанно, с ясной головой. Ни разу не усомнился в нем. Каждым своим действием, поступком, мыслью он десять лет подтверждал сделанный выбор.
И вот теперь… Теперь он в эти виртуальные отношения словно сбегал. Как школьник с урока. Из шкуры успешного, все контролирующего, все планирующего, все-все-все-могущего генерального директора сотовой компании в свою старую, лягушачью морско-звездную шкурку. Сбегал в то время, когда он только мечтал о том, что добьется успеха. И знать не знал и не подозревал, что Мефистофель явится к нему в виде смазливой пьяненькой блондинки, которая спустя пять минут после знакомства положит руку ему на бедро и шепнет на ухо: «Пашка, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя нереально красивые глаза?».
Ладно, прочь это метафизическую чушь. И об Алене он сейчас думать не будет.
Рука привычно потянулась к телефону.
НеСвятойПатрик: Какие планы на сегодня? У меня кофе-брейк.
Инга: Везет тебе. А у меня кишкомот через час. Провожу себе сеанс предварительной психокоррекции личности.
Паша улыбнулся, прихлебывая терпкий кофе. И вот это тоже. Его ужасно забавляла эта двойная жизнь. Это реально забавляло, бодрило, предавало жизни какой-то дополнительный и приятный оттенок. Сухое официальное «Здравствуйте, Павел Валерьевич» при встрече и «ОН КИШКОМОТ!!!» в телефоне. В этом был привкус чего-то запретного, но невероятно приятного, пикантного, будоражащего.
НеСвятоПатрик: После встречи с кишкомотом моя грудь в твоем распоряжении. Можешь припасть и порыдать.
Инга: Не дождется Мороз, чтобы я из-за него рыдала. Но, знаешь, в этом посещении есть один плюс.
НеСвятойПатрик: Какой?
Инга: У него офигенный парфюм. Просто… я не знаю. Я прямо надышаться не могу, боюсь спалиться. Он шикарно пахнет.
Павел Мороз в своем кабинете округлил глаза и предусмотрительно отставил в сторону кофе. Вон оно как…
НеСвятойПатрик: Имей в виду, я сейчас смертельно ревную!
Инга: Ну если говорить отстраненно, то Мороз — мужик шикарный. С его внешностью можно в кино сниматься. А с его фигурой — в кино для взрослых.
НеСвятойПатрик: Так, я понял. Он тебе нравится!
Инга: Он — кишкомот! Но обалденно пахнущий кишкомот. В общем, пойду нюхать кишкомота, не поминайте лихом, если что.
НеСвятойПатрик: Узнай, какой у него парфюм, я себе такой куплю!
Инга: Обязательно задам ему этот невинный вопрос в конце совещания. Скажи мне что-ничуть ободряющее, Пат.
НеСвятойПатрик: У тебя офигенные ноги. Носи чулки.
***
Щеки у нее гореть перестали спустя полчаса. Чулки. И комплимент ногам. А она едет к Морозу и пытается взять себя в руки. Инга знала, чувствовала, что они ходят по грани. Что в разговорах все чаще проскальзывают такие темы, с которых очень трудно уходить обратно в нейтральные воды. Так, Инга Дубинина, возьми себя в руки. И не забудь спросить Лауру под каким-нибудь благовидным предлогом — вдруг она знает, что за парфюм у ее шефа. Ну, скажи, что такой же хочешь бойфренду купить. Бойфренду Розовой Морской Звезде.
***
Инга: Я узнала, какой у него парфюм.
НеСвятойПатрик: Обнюхалась?
Инга: Ну что уж… Было дело. Обнюхалась.
А ведь он специально несколько раз для этого присаживался к Инге под предлогом чего-то спросить или обсудить. Нюхай, девочка, раз тебе так нравится. Парфюмы Павлу дарила жена, самые разные. В итоге Паша остановил свой выбор на изделии Тома Форда.
НеСвятойПатрик: Все, я умер от ревности.
Инга: А вдруг ты пахнешь лучше. Давай, я понюхаю тебя, а, Пат?
НеСвятойПатрик: Хорошая попытка, Инга. Но — нет. Пока нет. Ну так что за парфюм у Его Морозейшества?
Инга: А что мне за это будет?
НеСвятойПатрик: А что ты за это хочешь?
Она откладывает телефон и задумывается. А, была — не была!
Инга: Фото.
НеСвятойПатрик: Восемнадцати сантиметров?
Инга: Пат, дело кончится тем, что на нашу первую встречу я приду с линейкой!
НеСвятойПатрик: Дело кончится тем, что я окончательно перетрушу.
Инга: Не смешно.
НеСвятойПатрик: Ты права, не смешно. Какое фото ты хочешь?
Инга: Глаза.
НеСвятойПатрик: Нет.
Инга: Ненавижу это слово. Я начинаю сомневаться, что так уж нравлюсь тебе. Ты постоянно говоришь мне «нет».
За дверью кабинета раздается голос Алены:
— Паша, ты скоро? Мы опаздываем!
В чат улетает наспех сделанное фото шеи и куска ключицы с припиской: «Убегаю, целую, не сердись»
***
Подлец. Мерзавец! И бессовестная морская звезда.
Инга разглядывает полученное фото. Эта расчлененка ее когда-нибудь добьет. Но оно того стоило. У него красивая шея и ключицы. По крайней мере, одна, левая. Судя по тому, как хорошо читается под кожей ключичная кость, ни о каком лишнем весе речи не идет. Круг подозреваемых сужается. Но, черт побери, все еще широк!
Кто ты, странный человек, который в меня влюбился? Если не врешь, конечно.
Мысли, которые теперь постоянно крутятся вокруг одного конкретного человека, вызывают беспокойство и не дают сосредоточиться. По крайней мере, дома работать не получается. Может быть, заняться физическим трудом? Уборку, например, затеять?
Инга возвращается с балкона в гостиную. Квартира у нее большая — по крайней мере, для Инги одной. Трехкомнатная сорокапятка. Большая и неуютная. Ремонт здесь делали больше десяти лет назад, да и сделан был тот ремонт наспех — неряшливо поклеенные обои, линолеум положен кое-как, потолок в углах уже потемнел от пыли и кое-где потрескался. Может быть, Инга несправедлива к своему жилью, но ей здесь неуютно. По-хорошему бы вытряхнуть весь мусор, выбросить старую мебель, нанять бригаду и сделать качественный ремонт. Это как начать жизнь заново.
Инга трусит. Так и живет, по сути, в одной комнате, где она обустроила все по своему вкусу. Где многое осталось еще со времен детства и студенческой юности. Где до сих пор пылится на шкафу подаренный папой огромный желтый СпаджБоб. В гостиной все, как было при родителях, Инге не достало сил даже передвинуть со своих мест кресла, чтобы они не загораживали выход с балкона. А в комнате родителей просто завал, который у нее тоже никак не хватает духу разобрать. Там документы и вещи — те немногие, что уцелели при пожаре, и новые, что успели появиться за несколько лет. Все лежит не тронутым.
Инга проходит, по дуге обогнув кресло, на кухне ставит чайник. И зачем она вспомнила об этом? Зябко передергивает плечами. Все равно не будет она ничего изменять в жизни. Для этого надо нырнуть в прошлое, а у нее не хватает духу.
Лучше любоваться на красивую мужскую шею. Разблокировав телефон и сощурившись на дым, Инга это и делает. Пепел падает мимо пепельницы, на пол и приходится отвлечься от любования и убрать упавшее. Курение в постели, как известно, одна из самых частых причин пожаров. Это Инга знала как никто. Как, впрочем, и ее отец.
***
Пасть метро непрерывно извергает из себя потоки людей, и они разделяются на более мелкие ручейки и текут по своим направлениям. Инга идет по своему маршруту. Махина бизнес-центра все ближе, в толпе то и дело попадаются знакомые лица. Раньше Инга в лучшем случае кивала, если встречалась взглядом, который обычно уперт в экран гаджета. Но не теперь. Теперь она жадно всматривается в лица. Какой же ты, Патрик? Где ты? Может быть, ты идешь в паре метров от меня, а я об этом не знаю.
А ты знаешь.