Глава 53

Прогулка началась с посещения городской площади. В центре возвышалось здание городской ратуши, место где размещались власти города. Пожалуй самое оживленное место в городе, возле него сновали кареты и всадники, а также пешеходы. От разглядывания Лабберда, Агну и Эмму оторвал звонкий голос, эхом отражающийся от каменной мостовой: “Баронесса Эмма Российская ищет соотечественников”. Мальчуган лет десяти старался перекричать шум от карет и лошадей, и кажется ему это удавалось.

Переглянувшись, молодые люди направились дальше по улице, несколько раз свернули, дорогу показывал Лабберд, и вышли к воротам городского парка. Суета отступила, и взору молодых людей предстали праздно прогуливающиеся люди. Дорожки утопали в зелени молодой листвы, а под ногами похрустывали мелкие камушки. Навстречу попалась молодая, одетая в темно-синее платье женщина. Она вела за ручку мальчика, лет пяти и что-то попутно ему рассказывала.

Пройдя немного глубже в парк, молодые люди вышли к круглой площади, по краям которой располагались скамейки, а в центре возвышалась ротонда. Вокруг нее, под присмотром служанок, шумно носились с десяток детей. И степенно прогуливались пожилые пары. Лавочники катили перед собой небольшие тележки с ящиками и громко предлагали свой товар.

Дав девушкам немного отдохнуть, Лабберд повёл их на выход из парка, потом они пересекли несколько оживленных улиц и спустя примерно час, вышли к городскому пруду. Вдоль всего пруда простирались пешеходные дорожки, а за ними располагались лавочки. Одну из них с удовольствием заняли Лабберд с девушками. От воды веяло прохладой, а тишину нарушали требовательные крики уток.

— Какое прекрасное место! — Несмотря на усталость и немного смозоленные ноги восхищалась Агна.

Рядом пробегал продавец булок, лет тринадцати, и девушки попросили Лабберда купить несколько штук, чтобы покормить уток. А потом пошли поближе к заводи, где девочка — подросток кидала крошки в воду. При приближении Агны, Эммы и Лабберда, утки оживились, самые смелые выбрались из воды и неуклюже пошли к людям, вернее к булкам.

Девушки отламывали небольшие кусочки, которые через раз ели сами. Но все же уткам досталось бóльшая половина. Шумное кормление привлекло внимание прогуливающихся и вызвало много радости у детей. Когда булки закончились, утки ещё немного покричали, а затем вернулись к воде, ждать следующую порцию еды.

Время близилось к середине дня, и Лабберд повёл девушек на обед, после которого никому не захотелось продолжать прогулку и они повернули в сторону трактира, где их ожидала карета и несколько гвардейцев.

— Это была прекрасная прогулка, спасибо Лабберд! — Девушки в голос благодарили графа, а тот излучал удовольствие от прекрасной погоды, отличной компании и просто потому что ему было приятно.

Карета тронулась и обратная дорога показалась Лабберду, Эмме и Агне значительно короче.

Дом встретил путешественников накрытым столом, вокруг которого в задумчивости ходил граф Готлиб, и кидал на блюда хмурые взгляды.

На столе стояли пироги, сладкие и с мясом, шаньги с творогом, пицца, крохотные суши из крупы и рыбы, творожная запеканка, и с десяток разных соусов. Лабберд замер в дверях от вида непривычной еды, а граф Готлиб тем временем обратился к девочке, лет десяти с очередным вопросом.

— Лена, я понять хочу, у меня на кухне работают лучшие мастера своего дела. Но я никогда не видел ничего подобного. Как? — И он снова хмуро сдвинул брови.

— Дядя Готлиб, я же за мишленовские звезды боролась в своём мире. Человек сто, может быть, сравнятся со мной по уровню знаний, у меня за спиной несколько университетов и огромная практика. — Ребёнок стоял у стола, руки в боки, и чинно объяснял хозяину суть вещей. А тот лишь цокал языком и бросал восхищённые взгляды на стол.

— Дядюшка Готлиб! — Агна обняла хозяина и у того сразу разгладились морщины на лбу. — Я вижу у нас пополнение, и сразу за работу? — Последнее обращено к тоненькой как тростинка девочке, которая еле возвышалась над столом.

— Здравствуйте. Елена, шеф повар. Русская, европейская, средиземноморская, японская кухни. — С гордостью произнёс ребёнок.

— Я Маргарита, а сейчас Агна, а это, — она показала на Эмму, — Яна. Мы из Екатеринбурга.

— А я объездила весь мир, училась в Италии печь пиццу, во Франции выпекать круассаны, в Японии фугу готовить, но только дома, в Москве была счастлива. Сюда попала после автомобильной аварии, работала за кусок хлеба, убиралась у богатеев, а как клич ваш услышала, тут же стянула деньги на дорогу и приехала.

— Рестораны будешь открывать? — Подмигнула ей Агна. — Здесь еда однообразная, ну ты наверное и сама заметила.

— Да я хоть что буду открывать, лишь бы при деле любимом остаться. — Лена, судя по всему, была настроена решительно.

Граф Готлиб за разговорами занял свое место во главе стола, и прочистив горло пригласил всех за стол. Больше всего его привлекали креманки с соусами, и их в итоге выставили в линейку возле него. Лена только предостерегла налегать на горчицу, а в остальном, пробуйте на здоровье.

Следуя примеру хозяина дома, все расселись за столом, но тайком кидали любопытные взгляды на графа Готлиба и Лабберта. Им на тарелки положили пирогов, а на отдельные, совсем крошечные, импровизированные суши. Больше всего хозяев восхитили пироги, потом ватрушки и пицца, а вот суши “не зашли”, но зато порадовали остальных.

После ужина граф Готлиб расплылся в довольной улыбке, он откинулся на спинку стула и выглядел как кот, объевшийся сметаны. А после позвал Лабберда в кабинет. Там граф Готлиб занял свое любимое кресло, налил себе и сыну по бокалу вина, потом вспомнив суть разговора нахмурился.

— Мне стало известно, что Эберт посещает остальных, и рассказывает, что после возвращения совершенно не узнаёт меня. В разговорах он прямо говорит, что меня либо опоили либо я помутился рассудком, раз позволяю челяди жить в своем доме и садиться со мной за один стол. Я вначале не придал этому значения, но повстречавшись с двумя главами семейств, я увидел тревогу в их глазах и поднимающиеся недоверие. — Готлиб сделал паузу, прикрыл глаза и потер руками лицо.

— Самый простой выход — открыть тайну Агны и всех остальных, но не все в нашем мире смогут принять, и эти люди окажутся в опасности. Выход я вижу только в результатах работы наших друзей. Масляные лампы Эммы и Эсфирь уже прогремели в королевстве. Когда люди узнают о других изобретениях, они несомненно поймут меня, но пока… Лабберд, я все это рассказал тебе, чтобы ты подумал и изложил свои мысли. И усиль охрану наших друзей, пожалуйста.

— Отец, как? Как Эберт пошел против тебя? Это немыслимо, — воскликнул Лабберд после того как отец закончил свой рассказ. Потом, когда эмоции схлынули, он вдруг подпрыгнул на стуле и с жаром, присущим молодым людям, начал рассказать свой план.

Граф Готлиб слушал сына, и морщины на его лбу постепенно сглаживались. Брови перестали хмуриться, и вскоре в глазах появились радость и гордость за сына.

— Лабберд! Так и поступим. Я горжусь тобой. Уверен, что твой план сработает. — С восхищением глядя на сына произнес он, и разговор перешел к обсуждению менее значимых вопросов.