Глава 46

Антон.

Это какой-то сюр! Что за хуйня сейчас происходит? Кто мне объяснит?

Я пытаюсь разрулить сложившуюся ситуацию, узнать хоть что-то, причину, но… Белла накрутила в своей головушке какие-то новые рулеты, и морозится по полной.

Нет, так жить просто нереально. Это какие-то гребанные американские горки. То мы переходим на какой-то новый этап в отношениях, то, вот как сейчас, полный игнор.

Я согласен, что мужики в большинстве своем олухи и тормоза в отношения, и не понимают тонкую душевную организацию девушек, но всему есть свое объяснение, а главное предел перегиба.

Наблюдаю за Беллой трамбующей свои вещи в чемодан, и пытаюсь понять, когда произошли те глобальные изменения, которые привели вот к этому результату. Все же было здорово!

Звонок! Она собиралась кому-то звонить.

Я чувствую эту стену, которая выросла, между нами, за эти считанные минуту.

И, почему-то, прихожу к выводу, что это из-за мужика.

Задаю вопрос в лоб.

-Нет, - слишком резко и быстро отвечает она.

Ведь врет же, я просто уверен.

Неужели кто-то имеет над ней такую власть, что по щелчку пальцев может управлять ею на расстоянии? Или это их совместная игра?

Хочу ли во всем этом разбираться? А главное участвовать!

Нет, не хочу. Все, надоело!

Я слишком много сделал, вывернул себя, переступил через внутренние устои. Я больше не хочу и не буду выворачиваться наизнанку.

Тем временем Белла, подхватывает свой чемодан и направляется к выходу. Она ведет себя как последняя сука, о чем я ей и успеваю сказать до того, как захлопнулась дверь.

Хватаю в руку первый попавшийся предмет, и швыряю. Светильник со звоном влетает в дверь и разлетается на части.

-Да какая ж ты сука! Просто редкостная тварь, - ору, как баба истеричка.

Ненавижу! Как же я тебя ненавижу Белла в этот момент, кто бы знал.

Падаю в кресло и зависаю.

Что делать? Как ни в чем не бывало вернуться в ресторан и продолжить праздновать Новый Год? И с какими ощущениями и выражением лица я должен там сидеть? Делать вид, что все норм?

Взгляд падает на мини бар.

Нажрусь в хлам, чтобы на утро было тошно и хуево, может тогда, смогу перекрыть все эти гребанные воспоминания.

Поднимаюсь и открываю холодильник. Среди прочего бухла, нахожу бутылку вискаря. Резким движением открываю бутылку и, не заморачиваясь поиском стакана, принимаюсь пить прямо из дула.

Крепкий напиток обжигает горло.

-Сука, - шиплю, как только отрываюсь от горлышка. – Какая же ты редкостная сучка, Белла.

Точка. Завтра будет болеть голова, но тебя уже в ней не будет.

***

-Ум… - тру руками лицо. Как же мне хреново…

Даже небольшое движение головы, отдает болью. Так плохо мне не было уже много лет. Пытаюсь сделать глотательное движение, а ни фига у меня не выходит. Во рту пустыня, точнее, песочница, расположенная в бедном районе любого города, такая, в которую ссут все местные коты и гадят бездомные собаки. Надо бы подняться, да выпить водички. А может во́дички? Профессионалы-бухари утверждают, что похмеляться следует тем, что пил, но стоило мне представить бутылку виски, как сразу потянуло блевать.

Вот если за стаканом воды я еще раздумывал, вставать или нет, то, так только подкатила тошнота, мигом соскочил с кровати и помчался кланяться унитазу. Выворачивало меня нехило, как беременную токсикозницу на раннем сроке.

Поднимаюсь с колен. Меня бьет внутренний озноб, штормит и ноги подгибаются. Смотрю на себя в зеркало. Либо освещение здесь не очень… Хотя, кого я обманываю? Этот оттенок моего лица – дань зеленому змию.

Трясущимися руками снимаю свои вещи и иду в душевую кабинку. Врубаю еле теплую воду. Вода, ударяясь о мою кожу, дарит невероятный кайф и небольшое облегчение. Упираюсь руками в стену и стою так до тех пор, пока не начинаю замерзать. Меня немного попускает. Уже не хочется отвинтить свою голову и запульнуть ею, будто она шар для боулинга. Просто тупо хочется спать. Выключаю воду, оборачиваю полотенце вокруг бедер и возвращаюсь в спальню. Падаю на кровать лицом вниз и сразу вырубаюсь.

Я не знаю сколько спал. За окном уже темно. Чувствую себя немного лучше. Надо бы спуститься, и попросить таблеточку от головной боли. Прямо уже представил, как она падает в стакан с водой и делает: «Пш…», аж облизнулся, от предвкушения тех ощущений, когда газики попадают в рот, а спасительная влага разливается по моему организму.

Тянусь рукой к тумбочке, чтобы нащупать светильник и включить его, но вспоминаю, что он погиб смертью храбрых, догоняя хвостатую заразу.

Туда ей и дорога. За дверь.

Перекатываюсь на ее… черт, другую сторону кровати и включаю свет. Первое, что бросается в глаза – снеговики. Забыла. Так быстро сгребала свои вещи, а этих-то и забыла. Беру в руку «снеговиху», кручу, рассматривая. Есть дикое желание запульнуть ею в стену, но… становится жалко. Ставлю на место и поднимаюсь с кровати.

На удивление в номере чисто. Я спал таким мертвецким сном, что и не слышал прихода обслуги.

Быстро одеваюсь и спускаюсь вниз.

На ресепшне девушка на мою просьбу реагирует снисходительно, наверное, я не первый сегодня прошу у нее таблетку. Беру ее и направлюсь в ресторан. Как оказалось – время ужина. За столом сидит помятый Никита, скорее всего я выгляжу не лучше. Его Зая ковыряет салат в тарелке. Кир с Кирой на своей волне.

-Всем привет, - говорю, усаживаясь за стол.

В ответ летит ответный привет. Ага, я уже сам – с приветом.

Все заняты сами собой, поэтому никакие разговоры за столом не ведутся.

Через какое-то время к нам присоединяется Валера. Вот кому хорошо! Тому, кто не бухал всю ночь, не терзал себя вопросами, не пытался понять баб, а просто спал. Тц… завидую.

Пью апельсиновый сок. И думаю о том, что пора бы что-то и пожрать, прямо есть захотелось, как перед смертью. Пока я раздумываю, изучая меню, чтобы такого заказать пожирнее, да больше, Валера наклоняется ко мне и шепотом интересуется.

-Где твоя лягушонка?

-Ускакала по утру в свое коробченке, - тихо отвечаю ему. Не хочу лишних вопросов со стороны других. Мне самому надо как-то уложить в своей голове все произошедшее.

-Так рейс же завтра?

-Я знаю. И она знает, но находиться более рядом со мной не пожелала. Наверное, поменяла билет… - предположил я. Честно, мне посрать, как она доберется домой. Хоть пешком.

-И ты не узнаешь, все ли у нее в порядке?

-Неинтересно, – и принимаюсь пить сок из своего стакана.

Валера понял, что разговор окончен и вернул свое внимание тарелке с едой.

Закончив ужин, решаю вернуться в номер только для того, чтобы надеть верхнюю одежду. Мне надо выйти на улицу, проветриться, пройтись.

Вчера разыгралась метель. Снега, наверное, намело. Почему-то захотелось пройтись по сугробам.

Признаюсь. Я вчера смалодушничал. Вышел на балкон под пронизывающий холодный ветер со снегом, мне надо было, чтобы остыть, иначе я бы разнес весь номер, не остановился бы на одном светильнике. Я видел, как Белла тяжело ступая, проваливаясь в снег, треплемая ветром, шла в сторону стоянки такси. Внутри что-то екнуло, но я задавил в себе это чувство.

Ни грамма жалости, ни капли сочувствия… Надо задушить все это в себе и возвращаться к своей старой версии. Так проще, удобнее, привычнее, а главное – безболезненнее.

Вечером следующего дня, собираю свои вещи. Поздно ночью у нас рейс. Все уже знают, что Белла улетела раньше, но не задают лишних вопросов. И я им благодарен.

На глаза попадается парочка снеговиков. Смотрю на них и первая мысль: «Оставлю здесь», но рука сама тянется.

Закидываю их в чемодан.

Заберу их себе, как напоминание, что прогибаться и подстраиваться – не моя история. Я другой. Любовь – это сказки и враки, хрустальные замки и ненужные заморочки.

Спасибо тебе, Белла, за урок.