Глава 11

Похоже, у моей виртуальной знакомой и в самом деле барахлило настроение, и я поспешил спросить:

Антон Морозов: Что-то случилось?

Обычно Нюша не искала слова в кармане, вот и сейчас тут же ответила:

Нюша Тихуша: Объект моей симпатии сегодня увидел меня, но даже не поздоровался. И теперь я ужасно злюсь! Впрочем, не бери в голову, мне не привыкать. Я написала тебе, только чтобы убедиться, что я существую. Мне это необходимо.

На это оказалось несложно ответить, причем честно.

Антон Морозов: Ты совершенно точно существуешь, глупо сомневаться. Тебе просто не повезло с объектом симпатии. Так бывает.

Может, ты все-таки заведешь блокнот? Твой объект точно не идеален, это я тебе, как парень, говорю. Иначе бы он давно разглядел, какой ты интересный человек.

Нюша Тихуша: Он идиот! Но насколько было бы проще, если бы я ему понравилась. Почему парни не ценят то, что само идет к ним в руки?

Антон Морозов: Наверное, потому, что мужчины по природе охотники. Они ценят свои усилия и гордятся добычей.

Хочешь, можем встретиться и поговорить? Если смогу, я буду рад тебе помочь.

Нюша Тихуша: Нет. Это исключено! Не хочу и на твоем лице увидеть разочарование.

Антон Морозов: Мне совершенно все равно, как ты выглядишь. Я не сужу о людях по внешности. К тому же есть одна девушка, и я подумываю…

Нюша Тихуша: О-у! О чем? Это интересно…

Антон Морозов: О том, чтобы предложить ей вместе провести вечер. Она сейчас сидит рядом и мне не помешает твой совет. Я никогда не был на свидании, как думаешь, куда мне лучше ее пригласить — в парк или в кино? Элла очень милая.

Нюша не ответила, я подождал минуту, увидел, что она пропала из сети, и спрятал телефон в карман. Снова покосился на Клюквину.

Элла сидела выпрямив спину, сложив руки перед собой, и смотрела на Хасханова немигающим взглядом — мужчина писал на доске формулы, развернувшись к аудитории широкими плечами. Даже рот приоткрыла, так внимательно слушала. Ее грудь высоко приподнималась и опускалась наверняка от жажды знаний.

Хотел бы я, чтобы когда-нибудь она и на меня смотрела с таким же волнением…

Та-дах!

Я замечтался, и удар двери о стену застал врасплох, заставив вздрогнуть всех в аудитории.

На пороге стоял черный ангел… Тьфу ты! Точнее Черный Дементор и смотрела на меня в упор.

— Агния?! К-корсак?!

От удивления Хасханов растерялся и опустил руку с мелом. Вряд ли в университете хоть кто-нибудь из студентов позволял себе входить в его кабинет с такой помпой, так что было отчего вскинуть брови.

Красивые темные глаза блеснули холодом и спокойно взглянули на преподавателя.

— Извините, Рустам Ильмирович, не рассчитала. У вас здесь жуткий сквозняк, а я спешила.

— Что-то случилось, Агния? — забеспокоился мужчина. — У вас ко мне срочный вопрос?

По негласному кодексу учащихся прервать лекцию педсостава могло только что-то экстраординарное, ну или чрезвычайно важное, поэтому мы все тоже насторожились.

Корсак вскинула руку, словно королева свите — очень естественно. Едва ли у кого-то при всем желании получилось бы за ней повторить.

— Не волнуйтесь, Рустам Ильмирович, не у меня и не к вам. Я просто выполняю поручение декана. Сергей Михайлович срочно просит Эллу Клюквину подойти в деканат — у секретаря возникли проблемы с ее личным делом.

— Клюквину? — переспросил Хасханов. — Прямо сейчас?

У Корсак поднялся уголок губ, и что самое удивительное, в нетерпении.

— Немедленно! — подтвердила девушка. — Конечно же, с вашего разрешения. Но я могу передать Сергею Михайловичу, что вы не отпустили, и тогда он придет сам.

— Нет, не стоит! — поспешно ответил мужчина и обернулся к аудитории. Посмотрел вдоль ряда парт, отыскивая взглядом побледневшую Эллу. — Думаю, Клюквина, — строго обратился к моей соседке, — вам, и правда, лучше подойти в деканат прямо сейчас, раз уж в этом возникла срочная необходимость!

Элла схватила сумку и тут же выбежала из помещения. Лишь на секунду замешкалась у выхода, протискиваясь между Корсак (и не подумавшей сдвинуться с места) и дверной коробкой. Пискнула преподавателю: «Извините», и исчезла.

И только тогда Агния отошла от порога и закрыла за Клюквиной дверь. Развернувшись, прошла, стуча каблуками, между рядами парт, и опустилась на стул рядом со мной — словно ей тут и было самое место, а не в своей группе. Вокруг тонко разлился аромат весеннего пиона. И, если бы это была другая девушка — аромат бы мне понравился, а так лишь заставил напрячься.

Парни ожидаемо заозирались, как случалось всегда при появлении Корсак, а вот Хасханов и слова не сказал, что было совершенно на него не похоже. Лишь проводил девушку взглядом.

— Вы не возражаете, Рустам Ильмирович, если я останусь? — скорее не спросила, а поставила в известность та. — До конца занятия еще полчаса, а я и так задержалась в деканате. Как жаль, что у моей группы так мало часов с вами. Мой парень в полном восторге от ваших лекций. Правда, Морозов?

Что?! Снова она за свое?

Вот хитрая чертовка! Если я скажу «Не правда», то Хасханов примет прямой ответ на свой счет, а вовсе не на счет того, что Агния не моя девушка.

Я сжал губы и ничего не ответил. Нахмурился, напоровшись на совершенно глупую улыбку Женьки Самарского, при появлении темноволосой красотки, похоже, забывшего, где он находится.

— Повезло тебе, Морозов! — завистливо протянул парень, обернувшись. — То одна девчонка добивается внимания, то другая. Агния! — шепнул девушке, — Клюква сама к нему подсела, я свидетель! На жалость давила, у нее это в правилах! Я из-за ее кислой мины контрольную запорол!

— Да иди ты! — пришлось пихнуть Женьку в плечо, чтобы тот отвернулся. — Не лезь!

Но едва преподаватель вернулся к написанию формул, и сам не сдержался, повернулся к Корсак:

— Ты ведь это сама придумала — новость с деканатом? — спросил сердито. — И Клюквину к Крокотухе никто не вызывал?

Брюнетка не ответила, и я продолжил:

- Как будешь выкручиваться, когда Элла вернется? Не боишься с такими розыгрышами вылететь из универа?

Сказал, а сам засмотрелся на идеальный профиль — девушка рядом была напряжена и серьезна. Подбородок, скулы, даже мочки ушей — все состояло из совершенных линий и на секунду вдруг показалось, что Язва исчезла.

Жаль, что только показалось.

— Я ничего не боюсь, — ответила Корсак. — Твоя Клюква скорее в штаны напустит, чем пойдет к декану — так что здесь кишка тонка. А ты, Ромашка, лучше помолчи! Я сейчас не в том настроении, чтобы отчитываться. Я вас обоих предупреждала.

Корсак Клюквину терпеть не могла — это я успел заметить. На даже если и так, то все равно заявление прозвучало нелепо и глупо. Не верит же она и сама всерьез в то, о чем говорит?

Группа старательно записывала за преподавателем формулы, мы сидели на последней парте одни, и я возмутился:

— Предупреждала? — прошипел тихо, наклонившись к брюнетке и поправив очки. — Но мы тебе ничего не должны. И ты не моя девушка, прекрати это повторять! Долдонишь уже месяц, нашла дурака!

Корсак неожиданно усмехнулась, все еще не поворачивая головы.

— Вот про дурака, Морозко, это ты в точку сказал. Как есть твердолобый! Плевать мне на Клюкву, но с тобой уже надоело играть. Я не привыкла, что меня не замечают. И об этом я тебе тоже говорила.

— Тогда просто отстань. Или признайся уже, что это все спор! — настоял упрямо. — Думаешь, я не понимаю?

— Это все правда, Ромашка. Меня на спор не поймать, мог бы и догадаться.

— Я тебе не Ромашка! И мне нравится Элла, поняла?

Признание вырвалось неожиданно, и я застыл. В руке у Корсак хрустнул карандаш. Мой карандаш, между прочим, и когда только она успела его взять?

Девушка вдруг повернулась, и черные глаза блеснули холодным огнем. Потянулась ближе…

Я мог всего ожидать от нее — хлёстких слов в лицо или даже смех, но не того, что она вдруг меня поцелует. Не просто коснется губами, а сделает это с чувством. Женька ахнул, а я и понять ничего не успел. Только ощутил, как шелковая прядь волос скользнула по щеке, вслед за рукой, и услышал горячее у лица:

— Ты мой, Морозко! И лучше меня не зли!

После чего Корсак поднялась и ушла, заставив всех смотреть ей вслед. И снова Хасханов ничего не сказал.

Очнувшись, я с силой вытер рот кулаком. Прошептал очумело:

— Точно ненормальная. С ума сошла.

— Что, не понравилось? — с блаженным трепетом выдохнул Самарский. Глаза у парня были распахнуты.

— Нет, — отрезал сердито. — А что, должно? Эта Язва мне чуть очки не сломала…

Я думал, что Женька поймет. Ведь он сам все видел! Что он поддержит. Но тот лишь изумленно хмыкнул, глядя на меня, как на идиота.

— Очки? Чувак, да это ты сошел с ума! Без обид!