Глава 42

Девушка развернулась и подошла к еще одной двери в стене. Распахнула ее.

— Здесь ванная комната, можешь умыться и вымыть руки — не хочу давать родителям повод думать, что мы ссорились. Мне не важно, что они будут думать о тебе сейчас, но важно, что подумают о нас.

Я и сам чувствовал, что мне не мешает остыть. Причем во всех смыслах, и хотя бы на секунду, пусть с открытой дверью, но остаться наедине. Всегда, когда рядом появлялась Корсак, ее было слишком много, а сейчас она просто затопила собой мои легкие.

Галстук душил, и первое, что я сделал, очутившись в ванной комнате, это ослабил его, а затем и вовсе снял, расстегнув воротник. Убрал на вешалку, на которой висел банный халат хозяйки, поздно сообразив, что здесь Агнии было не меньше, чем в ее спальне. Я выдохнул и обвел взглядом помещение, впитавшее еле уловимый цветочный аромат … Скорее всего, попади в это девичье царство Крис, она бы пищала от восторга, так много здесь оказалось всяких женских штучек. Мне же оставалось только не нарушить их порядок.

Я умылся холодной водой, вытер лицо полотенцем и вернулся в комнату. Агния стояла у зеркала в недлинном светлом платье, босиком, и расчесывала щеткой свои густые волосы. Справа от девушки находилось большое окно, и низкое солнце красиво осветило ее гладкую кожу и темные блестящие пряди по-вечернему мягким светом.

Кажется, я еще никогда не находился с девушкой и теми чувствами, которые сейчас испытывал, наедине. Они буквально прорывались сквозь все заслоны, желая заткнуть здравый смысл. Желая забыть все оглядки на мнения «Ты ей не пара», и не думать о том, что будет завтра, когда все закончится. Все то одновременно опасное, черноглазое и прекрасное по имени Агния Корсак, что вошло в мою жизнь.

Я шагнул вперед… и остановился. Едва ли сделал это осознанно, но Корсак заметила.

Девушка опустила расческу, положила ее на стол и повернулась.

— Морозов, если бы я хотела тебя соблазнить, я бы, наверное, это сделала. Но мне необходимо твое сердце, поэтому я не могу себе позволить даже тебя поцеловать. Глупо, не находишь? Очень надеюсь, что когда-нибудь мы вместе над всем этим посмеемся, а сегодня я просто хочу, чтобы ты был здесь.

Я не был в этом уверен, как и в том, что «когда-нибудь» мы будем с ней вместе.

— Иногда я тебя не понимаю, — признался честно.

— Тогда разберись для начала в себе.

Агния отвернулась, чтобы закончить с волосами, а я подошел к стене, на которой заметил фотографии в рамках. Достаточно много, чтобы увидеть девушку в разные поры ее жизни. И в отличие от гостиной, где висели картины одной только Виолы, здесь уже была вся семья Корсак. Но конечно, больше Агнии с отцом.

Вот Агния совсем еще ребенок. Стоит, вскинув подбородок, у балетного станка, выше и стройнее двух подружек. Ей лет шесть, но уже видно, что девочка с характером. Вот в школе за партой — смотрит в камеру, а мальчишка-сосед на нее. На следующей фотографии Агния с бабушкой Дитой в облаке голубей на какой-то площади — женщина еще на ногах и, судя по улыбкам, обе очень довольны обществом друг друга.

Вот с отцом, здесь она постарше, ей лет двенадцать, в каком-то месте, где много солнца и пальм. Только на обоих не пляжная одежда, а скорее походная, а позади открытый джип. Я не удивляюсь, я просто рассматриваю. Ее отец известен своими путешествиями, так что Корсак, должно быть, объездила если и не весь мир, то полмира точно. А вот она цепко повисла на скале. Сколько ей тут? Четырнадцать?

— Мне здесь тринадцать, — девушка подошла и остановилась у плеча. — Это Австрия, заповедный парк Тироля. Мое первое восхождение. Скала была невысокая, метра четыре в высоту, но первый подъем дался сложнее всего, потому и запомнился. В то лето отец взял меня с собой на съемки, мы оказались в горах, и я влюбилась в скалы. С тех пор увлекаюсь подъемом. Сойдет вместо фитнеса.

Я увидел еще одну фотографию, где Агния, уже старше, стояла на высокой скалистой точке, уперев руки в бока и улыбаясь в объектив — красивая девушка, под стать окружающей ее природе.

— Необычное у тебя увлечение, — озвучил свою мысль, — и наверняка опасное.

— Да, — согласилась она, — поэтому важны регулярные тренировки, хорошая страховка и надежный напарник. Чаще других меня страхует Макар, я ему доверяю. Скоро он с ребятами собирается лететь на неделю в Тельфс, на альпинистский маршрут, вот мы и смотрели с ним новое снаряжение. Тогда, — Агния помолчала, — когда ты видел нас возле университета, Макар попросил ему помочь.

Я вздохнул.

— Ясно.

Еще несколько секунд прошли в молчании. Корсак точно не привыкла оправдываться.

— Мы не вместе, Морозов, потому что я не хочу, — сказала тише, но решительно.

— Но ты ему нравишься.

— Знаю, и что? Я не могу ему запретить смотреть на меня так, как он того хочет. Это не в моих силах. Но я не давала надежды, никогда.

— А вы с ним…

— Не спрашивай! — перебила меня Корсак. — Я не хочу о нем говорить!

Я повернулся к девушке, и на этот раз румянец горел не только на моем лице.

— Но я не собирался ни о чем таком… Честное слово!

Глаза Агнии скрылись за длинными ресницами, и она на секунду прикрыла их ладонью.

— Господи, Кудряшка, ты меня с ума сведешь! Идем! — сказала на выдохе, впрыгнула в лодочки на низком каблуке, поймала мою руку и вышла из спальни. Так мы и вошли в гостиную — вместе.

Вот только оказавшись на пороге, я освободил ладонь и сам обхватил пальцы девушки. Сжал, притянув к себе.

Родители Корсак стояли у окна и разговаривали — Вацлав обнимал жену за талию, а Виола держала в руке тонкую незажженную сигарету. У стола суетилась незнакомая женщина — прислуга, надо понимать. Однако обратилась она к хозяйке дома вполне по-свойски:

— Виола, что-нибудь еще нужно? У меня все готово.

— Нет, Ольга, спасибо, дальше мы сами.

— Тогда позовешь, если что. Я на кухне.

— Хорошо, дорогая.

Женщина задержалась, окинула меня любопытным взглядом и ушла. Я предпочел не задавать себе вопрос, что означала ее улыбка.

— Привет, родители, а вот и мы с Антоном! — объявила Агния, проходя в комнату. — Ну что, давайте садиться за стол и знакомиться?

За широким столом могли свободно разместиться человек восемь, но приборы стояли ближе к середине, и я догадался, что сидеть мы будем напротив семейной пары, а значит пристального внимания не избежать.

Отодвинув для Агнии стул, я подождал пока девушка сядет и сел сам. Обнаружил, что композиция из цветов переместилась с середины стола на его край, и теперь ничего не мешало расположению блюд, бокалов и, собственно, разговору.

От волнения запершило в горле, но я постарался не показать виду, насколько мне непривычно находиться в богатом доме, да еще и в центре внимания известных людей, которым я уже не понравился, и которые вряд ли станут это скрывать.

Передо мной стояла бутылка охлажденного вина, фрукты, оформленный со вкусом салат в тарелках, красное мясо и большая горячая лепешка хлеба, присыпанная кунжутом, в плоской плетеной вазе. Последняя наверняка ароматная, но я не ощущал запаха.

— Ну, Антон, давай знакомиться ближе! — начал отец Агнии, по праву хозяина дома разливая в бокалы вино. — Честно говоря, подобный ужин для нас с Виолой в новинку, так что мне даже интересно, что из всего этого получится. — Вацлав улыбнулся красивой улыбкой, поднял, отсалютовав, бокал и не спеша пригубил напиток. — Значит, вы познакомились с Агнешкой в университете? — спросил достаточно приветливо.

Судя по заданному вопросу, дочь уже успела кое-что рассказать родителям, и я не стал отпираться.

— Да, на совместных лекциях по истории.

— Давно?

— Не очень. Где-то полтора месяца назад, хотя наши группы встречались в общей аудитории и раньше.

— Как интересно! — отозвалась Виола, откинув тонкие плечи на спинку стула. — И как именно произошло это нетривиальное событие? Вы нам расскажите, Антон? — скорее настояла, чем попросила. — Наш Огонёк не спешит делиться секретами, а нам с мужем очень хотелось бы узнать, как вам удалось ее очаровать!

Агния

Имена моих родителей и их присутствие давили на многих гостей нашего дома, оказавшихся здесь случайно или приглашенных намеренно. Внутренне я переживала за Кудряшку, но он не казался растерянным или смущенным, наоборот, скорее излишне напряженным и собранным, как для ужина за столом. К вину не прикоснулся, но взгляд не прятал.

И привирать не стал.

— Однажды ваша дочь случайно села за мой стол. Так вышло, что я рассказал Агнии о саранче и о пользе животного белка. Кажется, ее это впечатлило намного больше, чем тема лекции, так мы и познакомились.

— Простите… — переспросила мама, и на ее лице проступило изумление. Незажженная сигарета легла на стол. — О саранче, я не ослышалась?

Я засмеялась.

— Не только, мам! Еще о Красных Кхмерах и немного о Камбодже! У Антона талант рассказчика, и я заслушалась, — добавила, с теплотой вспоминая первый день, когда увидела Морозко. Взяв из корзины лепешку с кунжутом, разломила ее на части и положила один кусочек на тарелку парню. — Попробуй, — предложила, — это очень вкусно! Я попросила специально заказать ее из ресторана, мне хотелось, чтобы ты попробовал.

На самом деле, я сама провозилась с этими лепешками все утро, под смех Ольги Павловны, и попросила домохозяйку разогреть их перед подачей на стол, как делали в итальянском ресторане, где я их впервые попробовала. Но не хотелось смущать гостя.

— Спасибо.

— А что было дальше? — продолжила выпытывать мама, не в силах забыть наш вчерашний семейный разговор. — Первое свидание? Внимание? Цветы? Чем еще вы смогли удивить мою дочь, что она выбрала именно вас?

Морозов собирался взять вилку, но не взял. Подмял пальцами салфетку.

— Свидание случилось позже. А на последний вопрос мне сложно вам ответить. Об этом лучше всего спросить у Агнии, почему именно я. — Антон коротко взглянул на меня. — Но знакомство с ней было незабываемым, это правда.

— Да уж, — довольно кивнул папа, — Агнешка способна произвести впечатление на любого парня. Что есть, то есть. Этим она вся в мать! Но дочь никогда не заявляла нам о своих отношениях, как в случае с вами, молодой человек, поэтому мы с женой несколько удивлены нашей встречей.

— А вы не удивляйтесь, — вставила я, отпивая из бокала сок — вино я решила оставить на потом. — Вы просто примите факт, что у меня теперь есть Антон, все равно иначе не будет. Он не любой, пап, в этом все дело. Он особенный, поэтому я его и выбрала. Увидела и поняла, что хочу быть с этим человеком всю жизнь. Я уже говорила вам, что все просто.

На этот раз вилка выпала из руки Антона, звякнув о тарелку. Но я все-таки дождалась его светло-карего взгляда.

— Правда, Морозов?

Он на миг сжал губы, как делал всегда, когда в его душе происходила борьба, но ответил.

— Да.

За это «да» я чуть не расцеловала Кудряшку. Широко улыбнулась ему и… отвернулась, вернувшись к ужину.

Родители молчали, Морозов ковырял салат, но не ел. Похоже, одной мне за столом сиделось вполне комфортно.

— Сколько тебе лет, Антон? — отец внезапно перешел на «ты», и Кудряшка поднял лицо. Мой папа умел вести диалог. Я не раз наблюдала, как он, с легкостью обаяв собеседников, брал их в конечном итоге за жабры. Но я так же знала, что и Антон не так прост, как кажется. — Ты выглядишь молодо. Пойми меня правильно, парень, но я ожидал увидеть возле дочери мужчину. В таком возрасте я еще и думать не начинал о серьезных отношениях.

— Я вас понимаю, — ответил Морозов. — Мне двадцать. Да, не так много, но люди имеют свойство взрослеть. Этот недостаток временен, так что по большому счету его вряд ли можно считать серьезным аргументом против моих отношений с Агнией. К тому же, ее не смущает то, как я выгляжу.

Один-один.

Отец сделал перерыв на длинный глоток вина и новый оценивающий взгляд. Отставив бокал подальше, сказал:

— И все же на твоем месте я бы не стал относиться к словам Агнии всерьез, парень. Тебе же будет спокойнее. Похоже, нам всем надо разобраться и не торопиться с выводами. Сейчас вы оба молоды и горячи, не совершите ошибки, о которой после придется жалеть.

А вот это было что-то новенькое! Не замечала я раньше за папой такого недоверия к себе. От чего это он собрался меня уберечь? И о каких выводах речь?

Посмотрев на родителя, стала мелко крошить в тарелку лепешку, не зная, ответит Морозов или нет. Это был не мой разговор, поэтому вмешиваться не спешила.

Но он ответил.

— Простите, Вацлав, но я не заметил у вашей дочери склонности к поверхностному суждению или необдуманным поступкам. С Агнией бывает сложно, это правда, но я почти уверен, что она человек слова.