Глава 45

И что на меня нашло? Возможно, вечер и тишина, а возможно, тепло напряженной спины, к которой я прижалась, но в голове словно помутилось. Не хотелось больше ничего говорить. Хотелось только чувствовать — и его, и себя.

— Я… п-помню, Корсак, — тихо ответил Морозов, но дыхание у него сбилось. — Послушай…

— Что?

— Я собирался тебе сегодня сказать… Когда все закончится, я верну тебе деньги. Мне они не нужны.

А вот с этим я была категорически не согласна, хоть в душе и зажигались звезды.

— Не выйдет, — погладила шею пальцами. — Еще как нужны! Тебе надо ехать и учиться. Заявить о себе! В конце концов, ради своей мечты ты прыгнул с моста и… терпишь меня.

Морозов качнул головой.

— Нет. Это не так.

— Что именно не так? — шепнула. — Мечта или я?

Я расстегнула пуговицу на его рубашке, пробралась пальцами под ткань, и парень резко вдохнул полной грудью, когда мои холодные пальцы легли на его горячий живот.

— Морозко, помнишь сегодня ты сказал, что не понимаешь меня?

— Помню, — от прикосновений к Кудряшке я и сама плавилась — тепло растекалось по телу, закручивалось в жаркие вихри и горячило дыхание. Такого со мной еще никогда не было.

— Так вот, я тоже себя не понимаю. Но когда ты рядом, я готова пойти на что угодно, лишь бы тебя удержать. Я знаю, что ты мне нужен, и этого достаточно. Все еще думаешь, что это игра?

— Агния…

Морозов накрыл мою ладонь своею и крепко сжал, то ли собираясь меня притянуть ближе, а то ли остановить. Он глубоко дышал, и больше не казался ни холодным, ни отстраненным, каким выглядел, когда покидал мой дом.

Я прижала лоб к его затылку и замерла, боясь нарушить внутреннюю борьбу Морозко с самим собой. С тем, что он пытался отстоять. И в нашем противостоянии мы проигрывали оба — он мне, а я — его сомнению.

Антон

— Антон, поцелуй меня… Нам никто не мешает, — легкий шепот мягких губ коснулся слуха, и по телу словно огненный разряд прошел, стиснув легкие. Меня скрутило от одного ее прикосновения и ласки, а от просьбы потемнело в глазах.

Никогда не думал, что могу чувствовать желание так ярко и почти болезненно-остро. Как будто остался один только выход — ответить.

Я держал ее пальцы в своих так крепко, что мог оставить на ладони следы, но едва ли это понимал. Яд по имени Агния Корсак уже проник под кожу, разлился в крови и стремительно поглощал кислород, лишая меня остатков воли и самого себя. Отчаянно толкая навстречу просьбе.

Все, что мне сейчас требовалось — это глоток воздуха… или свободы. Той свободы, которую я, кажется, потерял, и над которой смеялся ее отец.

Его дочь действительно делала, что хотела, и делала это со мной.

Я не знал, что ответить девушке на вопрос об игре. Еще час назад, сидя в большом доме за столом перед ее родителями — красивыми и успешными людьми, слушая, как много они сделали для единственной дочери и как высоко ее ценят, я дал себе слово, что больше никто и никогда не укажет мне в лицо, как мало стоит мое внимание и я сам. Что мы закончим наш с Корсак договор уже сегодня, потому что завтра каждый пойдет своей дорогой, и этим дорогам судьба разойтись. Что я не настолько глуп, чтобы без лишних намеков не понимать очевидного — их дочь ждет блестящее будущее и блестящий брак, достойный известной семьи.

Так что же сейчас? Теперь, когда мы встали с Корсак с мотоцикла и повернулись лицом друг к другу, кажется, мне стало плевать на все.

На то, что будет со мной завтра, и на собственное будущее тоже.

Я уже ничего не понимал.

Агния смотрела и ждала.

- Я не думаю, что это игра, — признался девушке. — Я больше не знаю, что думать. Ты… потрясающая и опасная, Корсак! Тебе сложно верить, и не верить нельзя. Ты сама, как мечта, от которой не отказаться. Я хочу представить, что мы вместе… и не могу. Я не только тебя не понимаю, я уже не понимаю себя.

Я отступил. Сердце просто рвалось из груди, а тело горело, помня прикосновение ласковых пальцев и теплое дыхание на коже. Слова, которые хотелось заглушить ответом. Она была моей первой девушкой и от нее сносило крышу.

Какие к черту барьеры и условности? Здравый смысл? Куда я, дурак, бегу, если уже оказался в капкане? Только будет больнее. Возможно, завтра больнее, но не сейчас.

Мне хотелось… Мне так ее хотелось!

Она стояла, опустив руки — в одной держала шлем. На открытом пространстве теплый ветер дул ей в спину, и распущенные волосы налетали на щеки. Темные глаза подозрительно блестели, а губы… Идеальные губы красавицы Корсак, о которых мечтал любой парень, хоть раз их увидев, были открыты и ждали.

Я сделал от нее три шага, а к ней — один. Больше не думая, только лишь чувствуя!

Она сидела во мне занозой. Проросла под кожей и пропитала своим запахом — той самой весны, которая навсегда останется в памяти. Везде, где только дотронься, звенело «Агния… Агния… Агния…»

Если это и было сумасшествие, то я оказался не способен с ним справиться.

Воздух из легких вырвался то ли с хрипом, а то ли со стоном, когда я схватил ее, притянул к себе и нашел губы. Впился в них так жадно, что нам обоим стало больно от вскипевшего удовольствия, накрывшего обоих. Ладонь обхватила затылок, пальцы зарылись в волосы… Я целовал Агнию так, словно делал это уже сотню раз, но и за сотню раз не насытился. Отключив мысли, только лишь чувствуя.

Корсак поддалась напору только в первую минуту, а дальше стала целовать сама. Уронила шлем, подняла руки, обвила мою шею и стала отвечать не менее жадно, чем я. Не жалея губы и сплетая наши дыхания в одно.

Постепенно это общее дыхание стало глубже и тяжелее, вязче, связывая нас в тугой узел, пульсирующий общим желанием.

Я очнулся, когда смелые руки Агнии оказались у меня под рубашкой и легли на спину. Остановился, задыхаясь, глядя на девушку… Понимая, что ей мало, мне мало, а вокруг нас поле и шоссе, по которому пролетают машины.

Следующая мысль отрезвила холодной правдой — я проиграл.

И хуже всего, что даже не Корсак, а себе самому. Той гордости, что еще недавно, в ответ на озадаченные и нетерпимые взгляды ее родителей, не понимающих, как я оказался в их доме, заставила спросить у девушки, почему мне подходит именно она?

Я повернулся и побрел по дороге. Запустил руку в волосы, рвано впуская в легкие воздух. Из последних сил вырываясь на свободу, которой больше не было.

Против этой девчонки не существовало противоядия, и если все так, мне оставалось либо поверить ей, либо…

— Антон!

Я обернулся — Агния стояла и смотрела мне вслед. Стройная, длинноволосая и даже в ожидании вызывающе-гордая.

— Уезжай! — крикнул. — Пожалуйста!

— Нет!

Черт! Я покачал головой и отвернулся. Достал из кармана очки и с силой зашвырнул далеко в траву. Сунул руки в карманы брюк и побрел в сторону города. Мог бы — побежал, только куда?

Она догнала сама. Оставив мотоцикл, повисла на шее, крепко обняла… и мы целовались снова, потеряв счет времени.

— Морозов, я всегда говорила, что ты мой. Все равно не сбежишь!

В доказательство этих слов я подхватил ее губы своими. Смял, ощущая языком их нежный вкус. Не сбегу.

— Возвращайся домой, Агния. Пожалуйста, — попросил. — Это не может произойти здесь. Слышишь?

Мы оба чувствовали, что еще немного и переступим любые рамки.

— Я отвезу тебя, Морозко.

— Нет! Уезжай! Тебя сейчас так много во мне, что я хочу побыть один. Уезжай.

Не думаю, что Корсак когда-нибудь приходилось слышать подобное, но она уступила. Сказала, отпуская меня:

— Хорошо! Но не надейся, что я исчезну. Этого не случится.

***