Глава 28 · Закон и дышло

Наталья толкнула меня локтем в бок.

— Встань! — сонно попросила она меня. — Ну, пожалуйста, встань! Посмотри, кто там!

Уже минут десять к ней в дверь квартиры кто-то упрямо звонил, потом стал долбиться и, кажется, даже ногами.

— Я его убью!

Едва продрав глаза, я встал с кровати. Наталья тут же завернулась с головой в одеяло. Я наощупь вышел в прихожую, включил свет, взглянул на часы: два часа ночи. Почти два часа. Без десяти минут.

— Кто там? — через дверь поинтересовался я.

— Антоха, открывай! — послышался истерический голос Андрюхи. — Это я, Комаров. Открывай, с Мишкой проблемы!

— Млиат! — не сдержался я, открывая замок. — Заходи!

Андрюха ворвался в прихожую и сходу потребовал:

— Дай пятерку с таксистом расплатиться!

— Я сейчас! — бросил он, сбегая по лестнице. Я надел брюки, рубашку. Плотнее прикрыл дверь в комнату, чтобы не тревожить Наталью.

Нет, ночью у нас ничего такого не случилось. Она воздерживалась, а я не настаивал. Разве что погладились, понежились, потискались. Но немного. Я грешил на проделки Гериса. Иначе бы не удержался, честное слово.

Андрюха вернулся. Я прижал палец к губам и шепотом потребовал:

— Тише! Наташа спит! Что там такое?

— Мишку менты замели! — сообщил Андрэ яростным шепотом. — Отвезли в «мыльник». Если оттуда бумага в институт уйдет, вылетит Мишаня из вуза белым лебедем.

— Кто сказал?

— Мне Аленка позвонила, — пояснил Андрюха. — Они по поселку гуляли, напоролись на наряд. Менты то ли новые, то ли чересчур принципиальные. Докопались до Мишки, отвели его в опорный пункт, вызвали «бобик» и увезли.

— А где Ленка-то?

— Вон, в подъезде стоит…

— Во ты дурак, — я покачал головой. — Она ж замёрзнет там. Тащи её сюда, а я пока оденусь.

Алёнка подтвердила слова Андрэ в полном объеме.

— А вы, часом, не догонялись? — мелькнула у меня мысль.

Алёнка покаянно развела руками:

— Миша где-то чекушку самогонки достал. Ну, и выпил из горла. А тут они, как из-под земли выскочили…

— Понятно, — вздохнул я, прикидывая, что можно сделать.

— Ладно, — я махнул рукой. — Пошли!

Я заскочил в комнату. Наташа сидела на кровати, завернувшись в одеяло. Я вкратце ей всё объяснил.

— Пойдём спасать! — подытожил я. — Ты спи. Я за тобой в понедельник с утра приеду.

На прощанье я чмокнул её в щеку.

Телефон был только возле остановки. Там же стояла одинокая машина такси. Андрюха и Алёнка встали рядом, дожидаясь, пока я дозвонюсь.

«Если не получится дозвониться, пойду один, — подумал я. — Брать штурмом вытрезвитель!»

Я дозвонился. Вениамин Вениаминович Шишкин оказался весьма рад моему звонку в два часа ночи.

— Давай с утра вместе приедем туда и все вопросы решим, — предложил он. Я отказался:

— Мне сказали, что его избили, Вениамин Вениаминович. Поэтому я сейчас еду к вытрезвителю. Надеюсь, всё-таки вы мне поможете. Мне бы не хотелось самому его вытаскивать.

— Ладно! — согласился Шишкин. — Буду ждать тебя там, у входа. Знаешь, где вытрезивтель-то?

— На Коммунарах?

— На Коммунарах.

Городской вытрезвитель находился на улице Парижских коммунаров. Слово «Парижских» как-то со временем выпало, и улица стала просто «Улицей Коммунаров».

Таксист с меня запросил «пятерку». Я согласился.

— Андрэ, Алёнка! — скомандовал я, садясь в машину. — Ждите меня дома у Мишки. Через пару часов я его привезу.

— Что случилось? — поинтересовался водитель по дороге.

— Менты друга повязали, в мыльник отправили, — сообщил я и соврал. — А он трезвый был, гулял с подругой.

— Ха! — усмехнулся таксист. — Это они могут. Обдерут, деньги, часы сымут, отделают… Сталина на них нет!

Дальше до самого «мыльника» мы ехали молча.

Шишкин уже был на месте. Мы пожали друг другу руки.

— Пошли!

То ли его здесь знали, то ли он уже зашел, представился до моего прихода, но дежурный сержант на «вертушке» пропустил нас внутрь помещения без проблем, даже не проверив документы.

Мишка сидел уже в дежурной части. Выглядел он… не очень: джинсы грязные, модная клетчатая рубашка тоже грязная и без пуговиц, куртка с полуоторванным рукавом и в грязи. Шапка отсутствовала.

Сам он тоже выглядел не «айсово»: разбитые опухшие губы, заплывший от фингала левый глаз.

— О, Антоха приехал! — попытался он пошутить. — А мы тут плюшками балуемся…

— Сильно баловались? — едва сдерживая нахлынувшую ярость, поинтересовался я.

— Еще ребра, кажется, поломали, — сообщил Мишка.

Я взглянул на Шишкина. Вениамин Вениаминович нахмурился.

— Его таким привезли! — голос дежурного сбился на фальцет.

— Кто привез? — спросил я. Дежурный, с погонами майора, посмотрел на Шишкина, словно спрашивая разрешения ответить. Шишкин повторил мой вопрос:

— Кто? Кто, млиат?

— ППСники на «бобике» с Заводского РОВД, — быстро ответил дежурный. — В таком виде и привезли.

— Может, он упал, — ляпнул вдогонку дежурный. — Пьяный же! Себя не контролирует.

— Сейчас ты у меня упадешь, — сказал я. — Прямо здесь и насмерть.

Я ухватил его рукой за грудки, легко вытащил из-за стола. Приподнял. Шишкин открыл рот. Представляю его реакцию: дежурный, полного телосложения мужик лет сорока, весил под сотню килограммов. А тут он висел в моей руке, болтая ногами над полом. Майор по-бабьи заверещал. Шишкин ухватил меня за руку, повис на ней:

— Отставить! Немедленно отпусти его!

Я отпустил руку. Дежурный упал на пол. Шишкин оттолкнул меня к двери. Мишка улыбнулся, кривя губы.

— Кто его так? Повторил я.

— Это не мы! — дежурный поднялся, отряхнулся. — Это ППСники, точно. Мы его пальцем не тронули.

— Это не они, — едва шевеля разбитыми губами, сказал Мишка.

— Вы его принимать не должны были, — заметил Шишкин. — Вы должны были немедленно вызвать скорую. Утром подадите рапорт в кадры.

Дежурный понуро кивнул.

— Где его документы?

Майор протянул несколько листочков:

— Протокол задержания, протокол освидетельствования, расписка…

— Где заключение врача? — ухмыльнулся Шишкин.

Майор нехотя протянул еще лист бумаги.

— Ого! — удивился Шишкин. — Следов побоев не имеется… Значит, получается, всё-таки вы его избили! Где врач?

Дежурный пожал плечами.

— Вещи его где? — спросил я. — Часы?

Я помнил, у Мишки были классные часы на руке, импортные, кварцевые с семью мелодиями «NEC*USA».

— Не было у него ни денег, ни часов! — заявил майор.

— Меня менты обобрали, когда били, — пояснил Мишка. Каждое слово ему давалось с трудом.

— Они обратно поехали? — спросил я.

Дежурный кивнул.

— Поедем, Миш, — предложил я. — Успеем их сейчас в опорном отловить!

Мы встали, направились к двери. Шишкин рванулся за нами, успев сказать дежурному:

— В понедельник рапорт! Понял?

Такси и не думал уезжать. Еще бы! Я ж водителю вручил рубль и приказал ждать, пообещав, что поедем обратно за «пятерку».

Шишкин ухватил меня за рукав:

— Ты их сейчас искать собираешься?

— Ага. Поедешь с нами?

Он замялся.

— Если я пойду их один искать, то их потом никто не найдёт! — добавил я. — Смотри… Поехали!

Мишка сел на заднее сиденье. Я уселся рядом. Вениамин Вениаминович смачно выругался и поспешно сел рядом с водителем.

— И почему у тебя вечно проблемы!

— А из-за кого они? — со злостью в голосе поинтересовался я. — Из-за твоих коллег! Если они менты, им всё можно что ли?

Мишка откинулся на спину, прикрыл глаза.

— Поехали в Химик к опорному пункту, — скомандовал я. — Будем восстанавливать социальную справедливость.

Дорога заняла минут тридцать. Этого времени мне хватило, чтобы подлечить-подлатать приятеля. Во всяком случае, когда он выходил из машины, у него остался на лице лишь позеленевший синяк под глазом.

— Ты как? — спросил я у него.

Мишка пошевелил плечами, крутанул торсом вправо-влево, замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Нормально, — довольно ответил он. — Как будто ничего и не было.

— Охренеть! — то ли восхищенно, то ли удивленно отозвался Шишкин. — С тобой, Антон, не соскучишься!

— Сейчас еще веселее будет, — сообщил я, направляясь к зданию опорного пункта. Возле входа курили два милиционера. Оба младших сержанта.

— Они? — провернулся я к Мишке.

— Ага! — радостно подтвердил он. — Еще одного нету.

— Стой! — заорал Шишкин мне в спину. Я стремительно подскочил к курящим милиционерам, вломил боковым в челюсть одному, потом с другой руки также второму. Они разлетелись в разные стороны, как кегли.

— Ты что творишь? — Шишкин подскочил ко мне, обхватил за пояс, пытаясь оттащить. Я легко освободился из захвата.

— Восстанавливаю социальную справедливость!

— Стоять! — заорал Шишкин опять. — Ты у меня в тюрьму сядешь!

Один из постовых заскрёб рукой по кобуре, пытаясь достать пистолет. Ага, щаззз! Конструкт паралича в одного, затем во второго.

Я повернулся к Шишкину, завёл руками:

— Необходимая самооборона! Пошли искать третьего!

— Стой! — он ухватил меня за плечо. Я скинул руку:

— Вень! Я за своих друзей любого порву, понимаешь? Не боись, убивать не буду. Но наказать — накажу. Ты же их не посадишь? Всё равно ведь отмажутся, а?

Шишкин снова ухватил меня за плечо, пытаясь остановить:

— Я тебе обещаю, что они понесут соответствующее наказание.

— Вень Венич, их посадят? За то, что они сделали с моим другом: избили, ограбили, пользуясь служебным положением, были в форме, с оружием — их за это посадят?

— Так нельзя, — Шишкин ничего больше мне сказать не смог.

— Пошли! — я потащил его за собой.

В опорном пункте сидели двое: старший лейтенант и сержант. Старлей спал в кресле за столом, сержант сидел на старой ободранной больничной кушетке с дымящейся кружкой в руке.

— Вкусный чай? — спросил я и, не дожидаясь ответа, ударил по донышку кружки. Горячий чай выплеснулся прямо в лицо. Сержант заорал, вскочил и тут же получил от меня кулаком в лицо.

Старлей проснулся и попытался вскочить.

— Сидеть! — приказал Шишкин, демонстрируя удостоверение, представился. — Заместитель начальника управления уголовного розыска майор Шишкин. Так мы службу несём?

— А в чём, собственно, дело, товарищ майор? — удивился старлей.

— Я сейчас! — сказал я, выходя на улицу. Там я отменил действие паралича, ухватил постовых за воротники шинелей и поволок в опорник. Мишке приказал следовать за мной.

Я затащил постовых, едва держащихся на ногах, в кабинет и швырнул к столу. Старлей удивленно вытаращился на меня.

— Вот эти три ублюдка в погонах избили и ограбили моего друга! — сказал я и демонстративно оскалился. — Сейчас я их буду убивать, если мы не решим вопрос по-хорошему.

И подмигнул занервничавшему Шишкину.

— Где деньги? Часы? — рявкнул я.

— Шапка! — подал голос Мишка.

ППСники поднялись на ноги, стали лихорадочно выгребать содержимое карманов. Я поддал пинка сержанту, придавая ускорение его действиям. Часы, конечно, оказались у него. А вот денег оказалось мало, меньше той суммы, что была у Мишки.

— У меня пятнадцать рублей было! — заявил Мишка. — С мелочью.

На столе было меньше десятки.

— Мы на вокзал заехали, — виновато пояснил сержант. — Сигарет купили, газировки.

— Газировки… — передразнил Шишкин. — Вы себе статью подняли с пола: грабёж да еще организованной группой лиц!

— С нанесением телесных повреждений, — добавил я.

— Шапка где? — напомнил Мишка.

— Шапку мы не брали, — растерянно ответил младший сержант. — Наверное, упала где-то…

— Упала… — опять передразнил Шишкин.

— Значит так, уроды, — подытожил я. — Завтра к полудню с вас 500 рублей. Компенсация за побои, за испорченные вещи, за шапку. Тогда мой друг претензий к вам иметь не будет…

— Пятьсот рублей! — воскликнул сержант. — Это дохрена!

— Шестьсот рублей, — ответил я. — Сейчас и семьсот будет. Только слово скажи…

— Или сядете, — угрюмо подтвердил Шишкин. — Прямо в понедельник. Как придете на службу, так за вами и приедут.

ППСники сникли. Старлей молчал. Он переводил глаза на меня, на Мишку, на Шишкина, не выдержал:

— Ну, так нельзя, в конце концов…

— Заткнись! — яростно рявкнул я. — Человека ни за что избили, ограбили. И кто? Представители закона, блюстители социалистического правопорядка, наша советская милиция! Кстати, прямо при тебе. Ты ж в опорнике дежурил? Хочешь в соучастники? Можно устроить.

Старлей помотал головой.

— Шестьсот рублей — нормальная компенсация, чтобы не сесть, подытожил я.

Шишкин кивнул в знак согласия.

— Деньги принесете ему до полудня домой, — я показал на Мишку. — Если он позвонит мне в пять минут первого и скажет, что денег нет… Извините, ребята, вам останется только податься в бега.

— На адвокатов потом больше потратите, — недовольно буркнул Шишкин, не глядя на меня. Настроение у него вдруг резко пошло на минус. Похоже, у него наступило осознание того, что он всё-таки «сдал» своих коллег наперекор корпоративной этике.

— Ладно, — согласился сержант.

— Вот урод втравил нас в историю! — в сердцах выдал младший сержант. — Послушались, блин, козла…

— Какой урод? — заинтересовался я.

— А, — милиционер махнул рукой, — возле клуба подошел один, сказал, что в обкоме работает, показал на него.

— Сказал, что ходит, пьёт спиртное, нарушает общественный порядок, — подтвердил сержант. — Пообещал грамоты нам дать от обкома комсомола. И сказал, мол, не будет возражать, если мы его «воспитаем», так сказать, по дороге.

— А он не представился? Не сказал, как его зовут? — спросил я.

— Как не сказал? — сержант достал блокнотик из внутреннего кармана кителя, развернул, зачитал. — Третий секретарь обкома ВЛКСМ Валентин Федорович Славин. Он и удостоверение своё показал…

Вот, значит, ты какой — северный олень!