Глава 5 · Исцеленный рукоприкладством

Курилкой оказалась металлическая беседка рядом с крыльцом запасного выхода. Внутри находился вкопанный в землю обод от камазовского колеса, который использовался вместо урны-пепельницы.

Соседи выжидающе посмотрели на меня, за тем на Фогу. Фога нарочито медленно вытащил сигареты из кармана, снял защитную пленку, открыл крышечку, вытащил из-под неё фольгу, обнажая верхушки сигарет.

— Мммм, — он носом вдохнул запах табака. — Охренительно!

И щелчком вышиб сигарету. После этого он протянул пачку соседям. Те удивленно посмотрели на меня.

— Я не курю, — пояснил я.

Фога прикурил, полной грудью вдохнул дым и закашлялся. Утирая слёзы, он сообщил:

— Как в госпиталь попал, с тех пор и не курил!

После первой сигареты он закурил вторую. Его соседи по палате переглянулись и поднялись:

— Мы пойдём…

— Тебе не холодно? — спросил я у Леньки. Всё-таки он сидел в пижаме да халате, в шлепанцах на босу ногу. А на улице был хоть и небольшой, но уверенный «минус».

— Нормально! А тебе?

— Мне-то всё равно, — отмахнулся я. — Кроме небольших неудобств, мне ничего не грозит. А вот тебе простудиться будет совсем нежелательно.

— Спасибо, Тох! — еще раз сказал Фога. — Спасибо, братан!

— Сочтёмся, — отмахнулся я.

— А Стасу поможешь? — вдруг спросил он. — И Вильсону?

— Вильсон это кто?

— Валька Вильсон, — пояснил он. — Фамилия у него такая. Немец из Казахстана. Четвертый в нашей палате. Сустав в локте у него поврежден. Рука не сгибается. Тоже, типа, «упал» неудачно.

— Знаешь, — он отвернулся, чтобы я не увидел его взгляда. — Он в МСБ (мотострелковый батальон) попал служить. Там в роте из 100 солдат всего шесть русских, и все «духи». Остальные — узбеки, таджики, казахи, азербайджанцы, грузины, армяне. Командир роты майор Аскеров, азер, по-русски только матерится. Остальные офицеры только на построение приходят. Представляешь ситуацию?

Я пожал плечами.

— Это надо видеть, прочувствовать, — со злостью сказал Фога. — Они в роте на положении рабов. Один сразу в бега подался. Поймали, на губу отправили. Валёк рассказал. Ему руку в локте поломали. Врачи говорят, нерв повредили. Типа, рука сохнуть будет.

Он вздохнул.

— Я думал, у нас хуже, чем у нас в батарее, быть не может. Оказалось, еще как может!

Мы помолчали. Фога докурил, посмотрел на меня.

— Поможешь им? Подлечишь? Тебе ж несложно.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Не помогу.

Фога так удивленно-вопросительно посмотрел на меня, что я невольно засмеялся.

— Потому что уже помог! — я улыбнулся, такое у него было выражение на лице… Через несколько секунд Фога тоже хохотнул.

— Шорников здоров как бык, — отсмеявшись, пояснил я. — Даже удивительно, что это он тут койку держит? А этим завтра-послезавтра полегче станет. А дня через три-четыре они, как те австралийские кенгуру, скакать будут.

— Ладно, — сказал Фога, вставая. — Пойдем наверх. А то я действительно что-то стал подмерзать.

Он легко вскочил, словно подпрыгнул, шагнул из беседки, легко перескочив через невысокое, чуть выше колен ограждение дорожки, поднялся по ступеням, как на шарнирах.

Неудивительно. Помимо того, что я его исцелил, так еще и «живой» энергией накачал. Он теперь долго будет в таком приподнятом состоянии. Да и насчет простуды я приврал. Никакая болячка ему в ближайшее время не грозит, даже инфекции.

В палате нас ждал целый врачебный взвод. Ну, не взвод, но половина подразделения точно: я насчитал 17 человек, мужчин и женщин в белых халатах. Причем мужчины под халатами были в военной форме.

— Кто вам разрешил вставать и выходить? — сразу накинулся на него старичок-полковник, начальник отделения. Фога развел руками.

— А вы что здесь делаете, молодой человек? — старичок повернулся ко мне.

— Я его брат, — ответил я. — Родственник. Ухаживаю вот за ним.

— Я прошу вас удалиться! — отрезал он и громко голосом повторил. — Немедленно.

Я пожал плечами. Удалиться так удалиться. Что орать-то?

— Можно я ему пару слов скажу? — у меня родилась идея. — Всего пару слов.

— Ладно! — разрешил старичок. — Говорите.

Я наклонился к Фоге и тихо прямо в ухо одними губами сказал:

— Завтра приду. Хочешь домой в отпуск на две недели?

Фога обрадованно кивнул.

— Значит, сделаем!

— Давай, поправляйся! — сказал я уже громче и хлопнул его по плечу. — Арриведерчи, амиго!

Я помахал рукой Фоге, ребятам, даже врачам, накинул куртку, собираясь выйти. Обнаружил в кармане еще две пачки «Космоса», бросил Стасу и Вальке Вильсону:

— Не болейте!

Обманул я Фогу. Пришел к нему не на следующий день, а вечером этого же дня. На КПП по поводу позднего посещения вопросов не возникло. Тем более, что в целях предупреждения я, протягивая пропуск, свою просьбу-команду «Пропустите меня, пожалуйста!» сопровождал конструктом подчинения.

Ужин в отделении закончился час назад. Больные лежали на кроватях, бездельничали. Я зашел в палату, поздоровался. Подошел к кровати, на которой сидел удивленный моему приходу Ленька, с ходу заявив:

— Пошли, покурим! Разговор есть!

Ленька поднялся, сунул ноги в тапки-сланцы. Я заметил, что у него ноги были в носках. Уже получил в каптерке, стало быть. Фога накинул на плечи халат. Стас и Валёк тоже было поднялись вслед за ним, но я остановил их:

— Пацаны, без обид! Нам посекретничать надо!

Дождавшись, пока Ленька прикурит сигарету, затянется, я спросил у него:

— У меня есть одна идея, и я её думаю.

Фога хохотнул, услышав этот оборот речи.

— Домой хочешь на три недели? — спросил я и пояснил. — Я захватил твой паспорт, завтра куплю тебе билеты на самолет до Москвы и обратно. Дам денег на дорогу. Но условие: через три недели ты должен быть здесь! Железно должен быть! А я за тебя полежу пару дней в госпитале, потом послужу в твоей части. Через три недели ты меня сменишь. Согласен?

— Думаешь, никто не заметит? — скептически отозвался Фога.

— За три недели я ручаюсь, — ответил я. — Чтобы никто не опознал внешне, наложу на себя твою личину. Чтобы не опростоволоситься при контактах со сослуживцами, я с тобой проведу слияние разума, зафиксирую твои последние воспоминания за год.

И пояснил:

— Уж очень мне захотелось разобраться с твоими обидчиками.

— Я выйду, сам с ними разберусь! — отрезал Фога.

— Как? — усмехнулся я. — Ты сам-то в это веришь?

— А ты с какой стати в это кавно полезешь? — криво улыбнулся Фога. — Тебе какой интерес?

— Никакой, — спокойно ответил я. — Обидно мне стало. За тебя, за Вильсона, за Стаса. За этого подонка майора, который замять твоё дело захотел. А он ведь теперь замнёт! Сто пудов, замнёт! Ты же здоров. И вообще за Советскую Армию обидно.

— Ну-ну, — Фога покачал головой. — Обидно ему…

Он посмотрел на меня, хитро улыбнулся:

— Но домой съездить тоже хочется…

— Отлично! — я весело хлопнул его по плечу. — Согласен?

— У тебя получится? — Фога всё-таки был настроен скептически.

— Ну, я ж колдун!