Глава 42 · Медведи до севера так и не дошли.

— Значит так, — я стал объяснять собравшимся товарищам. — Эти граждане являются английскими спецназовцами. Поэтому прошу проявлять максимум внимания. У них достаточно высокая боевая подготовка. Надо быть готовым ко всяким сюрпризам.

— Ты, пацан, что сказать-то хочешь? — угрюмо сказал один из кгбшников. — Что мы с ними не справимся? Ты справился, а мы нет, так что ли?

— Не справишься, Филипп, — подхватил Устинов. — Не справишься, от слова совсем. Слушай, что тебе говорят.

— Делаем так, — продолжил я. — Я их по одному освобождаю от паралича, но прежде вы на них надеваете наручники или что там у вас…

— Ага, кандалы… — вставил тот же чекист.

— Филипп, ты договоришься… — пообещал Устинов.

— Ой, да ладно!

— Заткнись! — к нам подошел еще один товарищ в черном пальто, пыжиковой шапке и, судя по возрасту, из начальства. — Делать, как он говорит! А вас, товарищ капитан, после мероприятия прошу зайти ко мне.

Говорливый Филипп сразу сник.

— Начальник отдела контрразведки полковник Борисенков, — шепнул Устинов.

Так мы и поступили. Я по очереди выводил задержанных из паралича, но прежде на них надевали «браслеты», заводя руки за спину. Устинов потом по секрету сообщил, что за наручниками пришлось заехать в УВД. На всё Управление КГБ оказалось всего 4 пары «браслетов».

Потом их загружали в «автозак», который приехал минут через тридцать.

— Как ты с ними жестко, — заметил Денис, наблюдая за состоянием загружаемых в автозак англичан. Состояние у них, мягко говоря, было явно не совсем здоровым. О чём говорить, если они провели на холоде, лежа на снегу в одних полушерстяных кителях около часа.

— Меня они вообще в гробу везли, — усмехнулся я. — Пусть радуются, что живы остались. В конце концов, я их сюда не звал, греть и лечить не нанимался.

— Одной машины мало будет, — заметил подошедший полковник Борисенков. — Я позвонил дежурному, попросил еще пару машин организовать. Антон Николаевич, вы не возражаете, если задержанные пока посидят в «рафике»?

Я удивленно поднял брови, но потом понял. В «рафике» сидела Наталья Михайловна.

— Может, пока ваши водители свободны, Наталью Михайловну отвезут домой? — предложил я. — Полчаса на дорогу туда-обратно за глаза хватит.

Устинов согласно кивнул. А вот Наталья Михайловна развела руками:

— Куда я поеду? У меня сумка с вещами у тебя осталась в машине. Хорошо, ключи от квартиры в кармане были…

— Езжай домой, я за машиной вечером сгончу, сумки тебе привезу попозже! — пообещал я, вытаскивая из внутреннего кармана сложенные купюры. — Держи на всякий случай!

В отличие от неё, я своё таскал с собой: деньги, документы, ключи — у меня всё было распихано по карманам.

Отдельная группа товарищей занималась изъятыми мною вещами: документами, оружием, мелочевкой. Особо они заморачиваться, как я понял, не стали: сложили барахло по отдельным сумкам — большим, зеленым, которые из-под парашютов — и уложили по машинам.

К нам подошел Борисенков:

— Антон Николаевич! С вами дама хочет поговорить!

— Какая дама? — не понял я. Наталья Михайловна уехала с водителем минут десять назад.

— Задержанная, — Борисенков показал рукой в её сторону. — Вон стоит. Очень хочет. Прямо рвётся пообщаться.

Я кивнул, подошел к ведьме. Была молодая симпатичная женщина, а сейчас лицо уже изрезали морщины, на коже появились пигментные пятна.

— Верни мне силу колдун! — хрипло попросила она. — Я тебе, что захочешь за это сделаю!

Глаза у неё были черные, словно бездна, зрачок от радужки не отличишь. Внешняя часть ауры полыхала ярко-багровым огнём ненависти, внутренняя была сама чернота. Мне почему-то вспомнилась та цыганка с Химика. Очень похожая аура у обеих.

Я отрицательно покачал головой.

— Они ничего вам не скажут! — злобно заявила она. — У них у всех в голове запрет стоит. Верни мне силу!

— Я сниму у них запрет, — усмехнулся я. — Или ты сомневаешься?

— Сними! Я ведь сдохну! — простонала она и вдруг бросилась на меня, легко порвав цепочку наручников, устремившись пальцами к моему лицу. Я успел заметить только черные длинные, словно когти, острые ногти на пальцах. Мышцы сработали рефлекторно: мой кулак, мгновенно подпитанный «живой» силой, врезался ей в подбородок. Ведьма будто бы подлетела от удара, рухнула навзничь и, вытянувшись, замерла.

Ко мне подбежал Киструсс:

— Что это она?

Увидел порванные звенья «браслетов», присвистнул:

— Бракованные что ли?

— Не бракованные, — покачал головой я. — Силища у неё просто неимоверная.

— Ну, она жива?

Он хотел нагнуться к ней.

— Нет! — крикнул я. — Не сметь!

Киструсс чуть ли не отскочил.

— Что?

— Они так просто не умирают, — вполголоса сообщил я и наугад ляпнул. — Ей лет пятьсот, не меньше.

— Что? — Киструсс открыл рот.

— Этой ведьме лет пятьсот, — повторил я.

— Не может быть! — он недоверчиво покачал головой. — Вот что. Давай, собирайся, едем с нами. Расскажешь, всё как было!

— Не поеду, — я отрицательно мотнул головой. — Я сейчас за своей машиной. А к вам завтра с утра приду. Часам к 10.

— Завтра суббота, — напомнил он. — Выходной.

— Ну, и что? — ответил я. — вы ж теперь без выходных будете работать.

— Да, — согласился он. — Пока их всех не оформим, выходных нам не видать. На чём собираешься ехать за машиной?

— У вас попросить хотел, — засмеялся я. — Откажете?

— Наглец! — сказал генерал. — Бери тогда мою. А я с помощником со своим уеду.

— А тётка, похоже, всё-таки концы отдала, — заметил Устинов. Пока мы разговаривали, он наклонился к ней (упустил я этот момент!), пощупал пульс на шее.

— Ты ей шею, что ли свернул?

— Дайте команду, — вдруг попросил я, — чтобы эксперты её ногти проверили. Мне почему-то кажется, на них должен быть яд. И осторожнее с её телом.

— В смысле? — не понял Киструсс.

— Это старая ведьма, — сказал я. — Очень старая. Какие она сюрпризы оставила, чёрт её знает?