Глава 17

Мы сидели в небольшой гримерке за сценой и проводили экстренное совещание. Вернее, сидели только я и магистр Штайн, остальные мерили шагами маленькую комнату, не в силах спокойно ждать окончания нашей с менталистом беседы. Мужчина посредством особых ментальных практик пытался помочь мне вспомнить, когда исчез мой кулон.

Но у нас пока ничего не получалось.

Вместо того чтобы сосредоточиться и вспомнить, мне в голову лезла всяческая глупость из далекого детства. Например, я вспомнила, что старый диван, который Джесс десять лет назад отправила на помойку, был ярко-красного цвета, точно такого, как тот, на котором мы сидели сейчас. И что рисунок на любимой розовой вазе Анжелики, которую Кормак подарил ей на годовщину свадьбы, перекликался с зелеными цветами на ковре в гримерной.

— Кто бы мог подумать… «Золотой дракон»… Все это время здесь, в моем университете, — в сотый раз повторил ректор, чем отвлек меня от еще одной занимательной мысли относительно сломанного табурета в углу комнаты.

Картинка опускающегося на чью-то голову предмета мебели отчетливо стояла у меня перед глазами.

— Да уж, — почесал голову эльф и бросил на меня взгляд из-под ресниц.

Из разговоров мужчин я поняла, что несколько дней носила на себе давно утерянный легендарный медальон, собственноручно сделанный Великим для своей пары. Символ вечной любви между драконом и его возлюбленной. Последний раз упоминание об этой реликвии встречалось в свитках более трехсот лет назад, и кулон обладал поистине огромной силой — он мог исполнить одно сокровенное желание владельца. Наверное, именно поэтому он и потерялся в веках. Разве возможно устоять перед таким соблазном?

«Если бы я знала, точно не устояла бы», — эта мысль заставила меня взвыть от досады. Впрочем, досада быстро прошла, потому что единственное желание, для исполнения которого мне нужна была такая помощь, задумчиво оглядывало порванные брюки, а принуждать мужчину любить я считала неправильным.

Даже если бы у меня и была такая возможность.

— И я был абсолютно уверен, что это обычный эльфийский родовой кулон, — поддакнул мужчинам Андреас.

— Отчасти так оно и есть, — успокоил Бона магистр. — Возлюбленная Великого была эльфийкой, и с тех давних времен все родовые охранные медальоны имеют ту же самую форму и вид. Только на них нет инициалов от первых букв имени Джер Разящий. И нет россыпи камней, потому что камни эти единственные в своем роде: свет, падающий на них под определенным углом, создает объемное изображение дракона. Неужели вы этого не замечали, Релий?

— Замечал пару раз, в кузне, — подтвердил слова ректора Жорик. — Только откуда же мне было знать, что это особый кулон. Да мало ли какие вещицы хранит монастырь?

— А почему Азалия отдала его тебе? — задала я вопрос, который интересовал меня еще со вчерашнего вечера.

— Я тебе потом расскажу, — отмахнулся от меня эльф. — Ничего существенного.

В гримерке на миг воцарилась тишина. Как будто каждый из присутствующих здесь людей и нелюдей наконец понял, какая могущественная вещь была совсем рядом.

И срочно составляли в голове списки теперь уже точно неосуществимых желаний.

— Если ритуал наш темный проводит сейчас, из этого следует, что на концерте его не было! — вдруг воскликнул Бон.

— Не было, — хором подтвердили ректор и Жорик.

— Кого на концерте не было? — спросил Андреас.

— Да кто ж теперь разберет, — почесал светлую голову Йонас. — Даже если бы мы провели перекличку, и то бы не нашли.

— Коменданта точно не было, — мимоходом заметила я. — Он к медикам пошел.

Мужчины вопросительно посмотрели на меня. Пришлось пояснить:

— Я налетела на него в коридоре и случайно поставила ему фингал, — смущенно опустила глаза в пол.

— Очень на тебя похоже, — тут же рассмеялся Жорик и присел рядом со мной на краешек дивана. Попросил у Аврелия тетрадь с записями злодея и начал сосредоточенно читать. От друга шел такой сильный жар, что я не удержалась и положила ладонь ему на лоб.

— Тебе тоже надо к врачу, — покачала я головой.

— Значит, ты не знаешь, как к тебе попала эта тетрадь? — задумчиво протянул Жорик, начисто игнорируя мои попытки отправить его в медицинский корпус.

— Не-а, — тихо вздохнула я.

— И в то же время ты уверена, что брала из библиотеки пособие по проклятиям? — прищурился эльф.

— Совершенно верно, — я кивнула, а Жорик снова уткнулся в тетрадь.

Вдруг в комнате резко похолодало, я обхватила себя руками и растерянно посмотрела на магистра.

— Началось… — прошептал побледневший ректор.

— «Паром до Рилана — два золотых. Плата цыганам — три золотых, — бегло зачитал Жорик калькуляцию затрат. — Цыгане не сработали, нанять профессиональных воров. Сиплый — десять золотых…» — ошарашенный эльф посмотрел на меня.

— Сиплый? — повторила я знакомую кличку, а потом мы с другом в один голос сказали:

— Это он! Он плыл с нами на корабле! Это Теодор! — и мы подскочили с алого дивана.

Королевский безопасник правильно понял ситуацию и потребовал у оглушенного нашими криками ректора координаты каморки коменданта. Температура опустилась еще ниже, на ресницах мужчин серебрился иней, а маленькая белая бородка Аврелия встала колом, грозно направленным на неведомого (но теперь уже практически узнанного) врага.

— Скорее, скорее бежим! — крикнул Андреас, и наш отряд бросился на борьбу с нелегальной некромантией.

Путь из концертного зала до каморки был велик и тернист (три этажа по лестнице вниз, через большой холл, наполненный ожидающими второй части семинара студентами). То, что студенты все-таки ждали, вызвало двоякие чувства в моей преподавательской душе. С одной стороны, такой интерес к предмету был приятен, а с другой — говорил о том, что когда-нибудь прочитать лекцию мне все-таки придется. И только предстоящее разбирательство с черным магом давало надежду, что случится это не скоро. Во всяком случае, не сегодня.

Мы бежали быстрее ветра, с каждым метром понимая, что безнадежно опаздываем. В университете становилось все холодней, у меня сбилось дыхание, закололо в боку, изо рта вылетал пар, а в голове пробегали предательские мыслишки — оставить борьбу со злодеем мужчинам.

Тем более что за нами стройными шеренгами по три человека уже бежали гвардейцы.

Среди ожидающих была и Мила. Увидев нас, она подобрала подол ученического платья, догнала меня и заявила:

— Вы нашли Анжера? Я с вами!

Отказать ей я не смогла, потому что знала по себе, как тяжело бездельно ждать. Лучше уж пробежаться в хорошей компании.

В холле разгоряченные концертом студенты расступались еще до того, как мы в своем забеге проносились мимо (такой топот сложно не заметить, а заметив, вне всякого сомнения, лучше бы с дороги уйти), и с удивлением смотрели нам вслед. На окнах появились морозные узоры, а мраморный пол превратился в огромный каток, что только придавало участникам забега дополнительное преимущество в скорости.

— А почему так холодно? — спросила симпатичная блондинка у своего однокурсника.

Молодой воздушник скинул с себя мантию и завернул в нее озябшую подругу. Потом понял, что совершил ошибку, и принялся растирать замерзшие руки, одновременно предположив, что какой-то из опытов в лаборатории пошел не так.

— Погодите, там пифия? — знакомый мне оборотень-огневик присоединился к разговору. Увидел меня среди мужчин, кивнул сам себе и громко сказал: — А, ну теперь все понятно. Друзья, думаю, нам всем стоит приготовиться к чему-то масштабному.

И стоящие рядом студенты без лишних вопросов приняли боевые позиции.

— Молодцы! — похвалил эльф толковых учащихся, на что молодые люди только шире расправили плечи, а девушки слегка зарделись.

Холл подходил к концу.

— Я не понял, Гвеня, — горячий Жорик подхватил меня под руку, — откуда этот парень так хорошо тебя знает?

— Понятия не имею, — честно ответила я и повисла на друге, на ходу пытаясь сообразить, комплимент мне сказали или наоборот, — я и видела-то его всего пару раз.

— Далеко пойдет, — сделал он вывод, который почему-то показался мне несколько обидным.

Мы выбежали на лестницу, буквально пролетели три пролета вниз, сбивая с ног зазевавшегося профессора Фавна. Йонас помог ему подняться, а профессор Штайн сбивчиво извинился за доставленные неудобства.

— Релий, что же ты не зашел? — упрекнул Жорика медик. — Я тебе и таблеточку захватил!

— Позже, Джордж, — крикнул эльф, а потом остановился как вкопанный, жестом призывая и остальную компанию подождать.

— Что такое, Релий? — с одышкой спросил магистр Аврелий.

— Джордж, кто из живых сейчас в медицинском корпусе?

— Никого, — с готовностью ответил доктор, — все на концерте были. Даже пациенты.

— Аврелий, необходимо срочно перекрыть коридор в медицинский корпус! — закричал эльф. — Если некромант сумел поднять королевскую семью, что ему стоит подчинить наших университетских зомби?

— И морг, — поддакнула я.

— Морг… — забегали глаза Фавна.

— Зомби! — закричали студенты со всех этажей.

— Скорее! — скомандовал профессор Штайн. — Чем быстрее мы нейтрализуем мага, тем раньше поможем учащимся! — и мы снова побежали.

Эльф мчался впереди, за ним Аврелий, следом Мила, Йонас и остальные. Они почти достигли маленькой двери в каморку Теодора, я же существенно отстала от группы и плелась в самом хвосте. Запнулась о ковер, а потом услышала знакомый голос, читающий грустные стихи. За небольшим выступом стены в коридоре главный бухгалтер университета ходил по кругу и репетировал предложение руки и сердца.

— Да, точно. Так я и скажу, — бормотал он себе под нос. — А потом поцелую, — и Юджин зажмурился от предвкушения, даже губы в трубочку сложил. Потом опомнился, ударил себя по щеке и громко застонал. — Ничего я не скажу! Я ей не нужен… — печально заключил он, и столько тоски и муки было в его словах, что я не выдержала.

— Юджин! — громко сказала я из-за угла. — Аурелия полюбит тебя! Иди же к ней и не думай отступать!

Бухгалтер подпрыгнул на месте от неожиданности, поправил свои очки и смахнул со лба выступивший пот.

— Мамочки, галлюцинации, — испуганно прошептал он.

— Иди! — рыкнула на него я. — И спину расправь! Ты же герой!

Юджин побежал к кабинету ректора быстрее, чем ректор бежал к комнате некроманта. Откуда у тучного бухгалтера взялось столько прыти, было загадкой. Страх ли был этой движущей силой, любовь ли, не могла бы сказать и настоящая пифия.

Грохот и крики в конце коридора усиливались. Мужчины выбивали дверь, Мила командовала парадом, а профессор Штайн вел ментальные переговоры то ли с темным, то ли с его дверью. Во всяком случае, результат у беседы был такой, как если бы он общался с дверью.

То есть результатов не было.

Я подошла ближе и спросила приунывшего Жорика:

— А ручку поворачивали?

— Ты думаешь, он не заперся? — съехидничал друг, но совету внял. Попросил гвардейцев уступить, и во внезапно воцарившейся тишине нажал на дверную ручку.

Дверь в помещение легко открылась, и мы поняли, что не ошиблись в выводах.

Первое, что я смогла разглядеть в небольшой скромно обставленной комнатке, — это коменданта, склонившегося над одетой в пышное золотистое платье женщиной в центре пентаграммы. Он влюбленно смотрел в лицо своей дамы и ласково перебирал ее волосы, не обращая на нас никакого внимания.

Из мебели здесь были письменный стол, на котором сиротливо лежал кулон с изображением Великого; шкаф с торчащим из него собранным чемоданом, и кровать, которая сейчас стояла вертикально и вместе со шкафом отгораживала ритуал от невольных свидетелей. За кроватью стояли два стула. На них сидели пропавшая принцесса и дракон. Пышное платье Анны слегка закрывало обзор, но я смогла разглядеть ее уставшее лицо, перебинтованный палец на руке и самодельные беруши, которые принцесса наскоро сделала из ваты.

А на маленьком подоконнике надрывно пел песню королеве магический патефон.

— Губы ее слаще меда, — с блаженной улыбкой соглашался с песней дракон. — Пальцы — как тонкие веточки, на которые я надену кольца. Глаза — как два сапфира из моего любимого схрона.

— Великий, какая же я была дура! — взвыла Анна и закрыла лицо руками.

Мы с эльфом переглянулись, и королевский безопасник наконец отмер.

— Капитан, — показал он подчиненному глазами на Теодора и побежал к принцессе. — Анна, вы в порядке? — опустился он перед ней на колени.

— Андреас? — не поверила она своим глазам и улыбнулась, да так, что превратилась в красавицу. Глаза ее засияли, и принцесса кинулась на шею Бону со словами:

— Прошу, заберите меня из этого дурдома!

Мила же, увидев целого, невредимого, а главное — не окольцованного дракона, обрадовалась несказанно. На лице ее огромными буквами было написано не менее огромное счастье. Она дернулась в сторону возлюбленного, но потом, вспомнив о прежних страхах, осталась на месте и теребила подол, продолжая с обожанием взирать на мужчину.

— Где же ты, Мила? — печально вздохнул Анжер, и сердце моей соседки не выдержало.

Она побежала к своему дракону.

— Вы помните, как здесь оказались? — Андреас взял принцессу за руку.

— Нет, — с трудом удержалась она от слез. — Я очнулась уже здесь, от того, что господин Теодор зачем-то проколол мне палец иголкой. Попросила господина Этрена мне помочь, но он только говорил о какой-то девушке! — жаловалась Анна. — Видимо, об этой, — печально заключила она, показывая на Милу.

— Все хорошо, моя леди! — Бон поцеловал тонкие пальчики принцессы и подхватил испуганную девушку на руки. — Даю вам слово! — сказал он и вынес ее из комнаты.

— А кто это там на полу? — услышала я вопрос Анны.

— Кукла, ваше высочество, — заверил ее безопасник, а я подумала, что если даже такой строгий мужчина, как господин Бон, способен быть чутким к чувствам других, то и любовь старого некроманта может быть вполне объяснима.

Андреас передал свою ношу доверенным гвардейцам и приказал доставить принцессу к отцу. Вернулся в комнату и попытался привлечь внимание коменданта, но тот ничего и никого не слышал, он уговаривал возлюбленную очнуться.

— Красавица моя, открой глазки, — ласково звал королеву комендант.

Два гвардейца, нарушив линии пентаграммы, окружили некроманта и застегнули на его руках магические браслеты. Но он этого не заметил, а только продолжал звать свою любимую.

— Магистр, а разве можно оживить мертвеца? — тихонько спросила я Аврелия.

— До сегодняшнего момента это считалось невозможным, — так же тихо ответил мне ректор. — Даже самый искусный некромант не способен вернуть ускользающую душу в тело надолго. Да и тело это будет иметь лишь некоторое подобие жизни только благодаря сильной воле мага.

— На вид как живая, — задумчиво сказал эльф.

И действительно, покойная королева была почти копией своей дочери. Тот же острый нос, те же мышиного цвета волосы и то же надменное выражение венценосного лица.

Красавица из нее была так себе.

— Это-то и странно, — поежился от холода магистр.

— Вы арестованы за применение запрещенной черной магии, — сообщил Теодору Андреас, и старый комендант наконец очнулся.

— Запрещенная!? Черная?! — зло крикнул мужчина. — Я всего-то хотел жить со своей любимой долго и счастливо! А что вы? Жалкие людишки, ничтожные букашки, из-за вас мой отец изгнал меня из дома! Лишил титула, дома и невесты! — брызгал слюной Теодор. — Как же, разве может будущий король быть некромантом? Не может! А некромант — это же не черный маг! Разве я виноват, что родился таким?

Магистр Аврелий рассеянно опустился на освободившийся после принцессы стул.

— Я что-то не очень понял… — он слегка помассировал виски. — Теодор, ты что, Феликс?

— Феликсом я был много лет назад, — горько сказал свежеобретенный королевский родственник и снова посмотрел на свою любимую. — Когда я, юный наследник престола, случайно поднял во дворце погибшую мышь, не было человека несчастнее! Отец и мать были рядом и все видели. В тот вечер меня впервые лишили сладкого, а родители еще долго спорили за закрытой дверью о моей дальнейшей судьбе.

— Но что такого плохого в некромантии? — вступил в разговор эльф. — Сотни магов, работающих со стихией смерти, прекрасно живут и очень неплохо зарабатывают. Что-то вы недоговариваете, господин комендант.

Феликс-Теодор тяжело вздохнул, а потом упрямо вскинул подбородок и сказал:

— В тот день, когда проявился мой дар, впервые за много лет в столице была замечена нежить. А в день моего двадцатилетия сила вырвалась у меня из-под контроля, и отец обвинил меня в том, что это именно я натравил полчища вурдалаков на Итарию. Но я ничего не делал! Я ни в чем не виноват! Я только хотел жениться на своей Звездочке!

— Это невероятно, но он не врет, — подтвердил слова Феликса менталист. — То есть Теодор действительно уверен в том, что не имеет отношения к восстаниям нежити.

— Здесь я как раз не вижу ничего странного, — ответил магистр Аврелий и прочитал нам небольшую лекцию.

Согласно теории ректора (а он все-таки был ученый, знал, что говорит) рождение в королевской семье ребенка с даром само по себе было аномалией. Ведь Феликс был первым магом за все три сотни лет существования династии. Сила поколений каким-то волшебным образом сконцентрировалась и досталась ему одному. Неудивительно, что эта сила была велика и практически неуправляема. При малейшем использовании дара из бывшего наследника высвобождалось такое количество энергии, что магический фон терял стабильность в радиусе нескольких тысяч километров. А поскольку дар его был связан с энергией смерти, то и последствия нарушения баланса затрагивали эту сферу — Феликс ненароком поднимал заброшенные погосты.

И то, что покойники у него превращались в нежить, тоже роковой случай.

— То есть господин Теодор не черный маг? — робко уточнила я.

— Выходит, что нет, — развел руками Аврелий.

— А как же в таком случае Сиплый? — веско возразила я. — В тетради четко сказано, что он его нанял. А Сиплый был вурдалаком! Это я точно помню, — поежилась от неприятных воспоминаний.

— Помилуйте, девушка! — возмутился Теодор. — Вы как это себе представляете? Я нанял достопочтенного господина Сиплого, чтобы он украл ваш кулон, когда он еще был жив. Где он успел умереть, мне неизвестно, и я к этому никакого отношения не имею, — заявил мужчина, а потом тихонько добавил, — только если очень опосредованное.

Я посмотрела на Жорика. Он молча пожал плечами, выражая тем самым, что противопоставить такому откровенному признанию нам нечего. Обвела глазами комнату в надежде уловить ускользающую мысль и наткнулась глазами на Милу и Анжера. Дракон стоял перед девушкой на одном колене и что-то ей говорил. Пунцовая от удовольствия и смущения соседка восторженно ловила каждое его слово.

На сердце у меня стало легко и грустно одновременно. Все же хорошо, что мне не пришлось изображать любовь к дракону, потому что даже в погоне за вожделенным даром я не смогла бы целовать нелюбимого мужчину и демонстрировать чувства, которых нет.

— Ладно, допустим, — вновь вернулась я к разговору. — А паром? Что вы делали на корабле и почему строили мне глазки?

Теодор-Феликс потупился, с опаской покосился на тело своей королевы, как будто она могла его приревновать, и сказал:

— В порту я увидел на вашем друге кулон. Понял, что вы вместе, и решил действовать самым гуманным из всех имеющихся способов. То есть очаровать вас, чтобы вы принесли медальон мне. Но этот план, поверьте, был только для дела. Я не испытываю к вам никаких чувств, даже не рассчитывайте на это! — последнее он сказал особенно громко.

Видимо для того, чтобы я точно поняла, что не имею не малейшего шанса занять место в его сердце.

«Справедливо, — подумала я. — Если я собиралась ради дара охмурить дракона, почему бы некроманту не охмурить ради заветного кулона меня?»

— Любимая, проснись, — снова позвал Теодор.

И тут случилось невероятное. Королева открыла глаза. Все мы подались вперед, чтобы присутствовать при первом за всю историю мира воскрешении.

— Королева красоты, в эту ночь царила ты, — механическим голосом сказала ожившая женщина.

— Амалия? — уточнил Теодор.

На морщинистом лице его ярко засияли голубые королевские глаза.

— Я дарил тебе цветы, полюби же меня ты! — продолжила Амалия свою речь, а я поняла, почему слова эти кажутся мне такими знакомыми. Именно эта песня все время без остановки играла в комнате.

— Ничего не понимаю, — тихо произнес Йонас. — Кто был знаком с королевой? Она и до смерти так себя вела?

— Конечно, нет! — с отчаянием воскликнул Теодор.

— А какое конкретно желание вы просили у медальона? — задумчиво спросил эльф.

— Я просто хотел танцевать с ней, как тогда, в первый день нашей встречи, — промямлил Теодор. — И чтобы платье золотое, и духи, и она подпевала нашей музыке.

— Ну, в принципе, все условия выполнены, — сообщила я очевидное.

— Госпожа Гвиневра права, — согласился со мной Аврелий.

Теодор схватился за голову, эльф подавился смешком, а королева попыталась лежа изобразить вальс.

Но принять верное решение по поводу дальнейшей судьбы танцующей возрожденной и ее возлюбленного Аврелий и Андреас не успели. На пороге комнаты, расталкивая гвардейцев, появился профессор Фавн.

— Магистр! Магистр! — истошно закричал он.

— Что такое, Джордж? — привстал со стула ректор.

— В университет просочились неуправляемые зомби! Коридоры перекрыты, но они лезут в окна!

— Андреас, оставь здесь охрану, — попросил магистр безопасника. — Разберемся с зомби и решим, что делать.

Мы оставили коменданта и Амалию под присмотром десятка солдат и отправились на помощь студентам.

И началась битва.

Поскольку у меня уже был опыт сражения с восставшими мертвецами, я спряталась за спину друга и следила за происходящим оттуда. А посмотреть было на что.

Студенты, увидев в своих рядах ректора, воодушевились и принялись отрабатывать все имеющиеся в их арсенале заклинания на агрессивно настроенных пособиях. Всюду что-то сверкало, грохотало, падало, а потом сыпалось. Иногда с потолка. Работницы канцелярии грозно размахивали маникюром, и госпожа Бокен уверенно вела свою команду в бой. Мертвецы убегали, не дожидаясь столкновения. Преподаватели контролировали работу учащихся, одновременно засчитывая некоторым особо толковым студентам зачеты «автоматом». Аврелий запускал в воздух светящиеся шары, которые осыпались на университетских зомби большой липкой сеткой. На закономерный вопрос кого-то из студентов он объяснил свои действия элементарной хозяйственностью:

— Если мы их всех уничтожим, на чем вы практиковаться будете? Учебный материал нынче дорогой!

— Именно! — услышала его госпожа Бокен. — И господин Юджин как главный бухгалтер университета, несомненно, подтвердит мои слова. Кстати, а где Юджин? — опомнилась она и принялась оглядываться в поисках счетовода.

Я выглянула из-за широкого мужского плеча. Картина была удручающей. Местами со стен отвалилась краска, кое-где чернели следы от применения огненных шаров. Лед растаял, и пол теперь напоминал бассейн, а остатки люстры сиротливо раскачивались на чудом уцелевшем крючке.

Прямо над штабелями упакованных ректором зомби.

— Юджин пошел к Аурелии, — успокоила я женщину.

— Аурелия… — побледнел магистр и бросился в сторону своего кабинета.

— Хорошо, что это только зомби, — подошел к нам Йонас. — А если б нежить? От нее так просто не избавиться, сам знаешь.

— Да уж, — немногословно ответил Жорик и крепко прижал меня к себе, как будто опасался, что упомянутые монстры прямо сейчас похитят меня и прямо у него из-под носа.

Йонас понимающе посмотрел на друга, а потом предложил помочь ректору в поисках дочери.

Вопреки опасениям магистра («Ах я старый дурак, оставил кровиночку одну! Запретил выходить! Порвали ведь на части, несчастную!») Аурелия была цела, невредима и абсолютно счастлива.

— Папа, я выхожу замуж! — такими словами встретила отца секретарь.

Девушка стояла на письменном столе и командовала своим будущим мужем, которым, как не сложно догадаться, оказался вовремя подоспевший ей на выручку главный бухгалтер. Юджин оборонялся от зомби большой печатной машинкой, с ювелирной точностью опуская ее на головы чудовищ.

— Левее! — координировала его действия невеста. — А теперь чуть вперед! — направляла она. — Мой герой! — восхищенной репликой Аурелия сопровождала каждый удар.

Магистр Аврелий, который, казалось, за те несколько минут от коридора до кабинета поседел еще больше, устало опустился на табурет для посетителей.

— Как замуж? — захлопал он глазами. — За кого замуж?

— За Юджина, конечно! — радостно ответила ему дочь.

Подслеповатый бухгалтер снова замахнулся.

— Милый, там больше никого нет, — ласково сказала ему невеста, подошла к мужчине и прижалась к его широкой груди (вернее, к животу, который был даже внушительнее выше обозначенной части тела). — Мой герой! — вновь с восторгом прошептала она и поцеловала жениха.

— Поздравляю, магистр, — сказал ректору эльф. — Когда свадьба?

Но Аврелий на внешние раздражители не реагировал, а только открывал и закрывал рот.

— Кстати, папа, — опомнилась Аурелия. — Тебе там срочные письма из королевской ассоциации некромантов.

— Какие письма? — взвыл ректор.

— Глупости какие-то, — отмахнулась секретарь. — Говорят, что в нескольких километрах от Рилана кто-то потревожил старое кладбище, и теперь толпы нежити идут на столицу.

Что-то тяжелое упало на пол. Громкий звук утонул в мягком ворсе ковра. Это жених Аурелии выронил из ослабевших рук печатную машинку.

— Или не глупости? — побледнела секретарь.

— Джесс… — в ужасе прошептала я.

— Генрих… Анна… — не менее испуганно вышло у Бона.