Глава 17

Рус

Даже с учетом уровня нарастающей ярости, я ощущаю себя опустошенным, поэтому тело словно придавлено к полу. Мобилизую все свои силы для одного единственного рывка. И вот, оказавшись, наконец, на своих двоих, двигаюсь в направлении мерзкого голоса. Не понял!

– А я вот к тебе с дарами пришел, – гаденько ухмыляясь, подтверждает очевидное Гаврилов.

В глаза бросаются четыре расстегнутые сумки с валютой. Невольно присвистываю. У меня вот столько налички не хранится. Наверное, зря.

– Ну и что это? – в голове нет ни одной разумной мысли, нахрена Охотник мне бабки принес, поэтому несу всякую пургу: – Дружбу свою выкупаешь? Грехи замаливаешь?

Вижу, как у Серого сводит рожу от желваков. А хули ты еще хотел? Красную дорожку и каравай в ноги? Хрена тебе лысого!

– Да нет, Эля передала, – цедит сквозь зубы. – Продала квартиру, чтобы долг перед тобой покрыть.

Значит, действительно виновна. Я снова оказался прав. Было бы иначе – не пряталась бы от меня последние месяцы. Не оттолкнула бы тогда. Хотя, я бы и сам не взял, но… Опять же, вчера могла бы хоть попробовать объясниться, но нет же!

Жизнь показала, что доверять можно только себе. Даже когда весь мир говорит, что ты не прав, если уверен – нужно действовать. Слепец! Каким же я был слепцом.

– Слушай, Рус, сколько тебе нужно денег для счастья, а? – вероломно врывается в мои мысли Гаврилов. – Я вот два месяца клиента одного окучивал, там такой проект жирный… Хотел вам с Элей подарок на свадьбу сделать.

От злости у меня даже пальцы на ногах сводит. Упырь, млять, смертный.

– Чего?! Тебя током шандарахнуло?! На какую свадьбу? Или ты решил под меня свою бабу подложить, чтобы весь бизнес отжать, а?!

Кажется, мои слова возымели не совсем тот эффект, на который я рассчитывал. То ли Серый прифигел от моей осведомленности, то ли что.

– Как вообще в твою отбитую голову пришла мысль о том, что между мной и Элей что-то есть?

– Добрые люди подсказали. Так что можешь не выгораживать свою подсти…

Не успеваю договорить, потому что Охотник прыжком сбивает меня с ног и оказывается сверху. Первый же удар отзывается болью в челюсти. Старею, однако. Домовому вчера лицо не подставил. А этот… Зато происходящее быстро отрезвляет разум, и телом начинают управлять инстинкты. Вкладываю максимум силы в боковой удар в корпус, судя по реакции Гаврилова, его печенку тряхнуло неслабо; следом выполняю захват головы и бью лбом в переносицу. Лицо тут же начинает заливать кровью Охотника. Перестарался, видимо. Скидываю Серого с себя, и мы оба подскакиваем на ноги. Делаю обманный маневр левой рукой для последующего удара правой, но не успеваю, потому что мне в голову прилетает кик. Хренасе у него растяжка осталась. Меня уводит немного в бок, и тут же получаю удар коленом в живот. Сука. Бью кулаком в ухо и делаю подсечку, для броска через плечо. Тяжелый, паразит. Мы снова оказываемся на полу. На этот раз я сверху. Фу, мля.

Что-то с силой отшвыривает меня в сторону.

– Вы что тут устроили, мать вашу?! – разлетается на весь кабинет бас Домового.

Пробую рыпнуться в сторону Охотника, которого за шкирку поднимает Дэн, и понимаю, что меня кто-то фиксирует.

– Макс, сука, отпусти, мля, я грохну эту тварь. А потом хоть мусорам сдавай! – рычу на безопасника.

Мы спаррингуем часто, никто другой против меня не пойдет. А этот, здоровенный выкормыш, таблетку бессмертия, видимо, проглотил.

– Уймись, ревнивец! – выплевывает Домовой. – Не то свяжу. Мало вчера получил?

Ах ты, собака бешенная. Да я тебя… Только освобожусь!

– Макс! – рычу, продолжая вырываться.

– Нет, – хмуро бурчит поганец.

Нет? Нет?! Ну я тебе устрою! Небо с овчинку покажется!

– Знаешь, Рустам Дамирович, – с желчью выплевывает Гаврилов. – Я думал, что в тебе хоть что-то хорошее есть, раз моя сестра тебя полюбила, но ты же просто кусок отборного дерьма.

Что за бред он несет?! Единственный же ребенок в семье.

– Да отпусти ты уже, – раздраженно бросаю Максу. – Денис, скоряк вызови, кажется я Сергунчику мозг повредил. Бредит.

– Чмокни стену с разбега, утырок, – отзывается Охотник. – Если ты готов слушать, я готов говорить.

– Да я тебя не то что слушать – видеть не хочу!

– Что вы, млять, опять не поделили?! – вклинивается в нашу перепалку Домовой.

– Ясное дело, бабу, – фыркает за спиной Макс.

– Да нечего мне с ним делить, ясно?! – рявкаю я.

– Рты закрыли! – цедит одновременно со мной сквозь зубы Серый.

На мгновение воцаряется тишина.

– Знаешь, кто принес мне те бумаги пять лет назад? – чуть слышно спрашивает Охотник. – Не знаешь. Еще полчаса назад я был готов тебе рассказать все, потому что думал, что Эля важна для тебя, и еще не все потеряно. Однако, ты конченный человек, Рус. Ты, но не я. Здесь и сейчас у тебя выбор: я отдаю тебе весь свой бизнес и ты забываешь о существовании Эли, или ты хотя бы раз засунешь свой язык вместе с гордостью в задницу и послушаешь кого-то еще.

Мастер слова, мля. Знает, как серпом резануть по яйцам, падла. Ярость полностью отступает, а ей на смену вновь приходит опустошение. Пустота…

– Рус, – тихо подхватывает Домовой. – Я понимаю, ты влюбился в девчонку, сам от себя не ожидал, вот и кроет тебя.

Влюбился? Да что за бред?! Что вообще есть любовь? Да ничто! Просто она меня вставляет. Хочу маленькую стерву, как бешеный. Жуть, как сильно не хватает ее рядом. И…

– Но реально включи уже голову, – повышает громкость друг. – Последнему дебилу понятно, что ее подставили.

А нет, не отпустило.

– Подставили, да? А ее отчеты по Южному? А Фунтов? А этот вот? – киваю в сторону Гаврилова. – Все пустое, да?

– Череда случайных совпадений, – пожимает плечами Дэн. – А с Серым ты им что, свечку держал?

– На фотки, мля, посмотри! – подскакиваю к месту падения моего стола, вытаскиваю из завала стопку фотографий.

Неспешной походкой приближается Домовой. Забирает у меня доказательства адюльтера, несколько мгновений тратит на их рассматривание, а потом давай ржать, как конь!

– Ревнивец, мать твою! – чуть не до слез заливается Денис.

– Я не ревнивец, просто не люблю, когда трогают мое.

– Ах, твое?! – слишком быстро оказывается рядом Охотник. – То есть, ты Элю обидел из-за сраных фоток? А нормально спросить – не вариант?

Ээээ. Что значит, спросить? Какой в этом смысл, если все очевидно?

– Ты сам бы что подумал, если бы такое увидел? – задаю прямой вопрос в лоб.

– Я бы спросил, – бурчит Гаврилов, пожимая плечами. – Доверие – нет, не слышал?

– Доверие? После Касатки? Ты в своем уме?!

– И тем не менее, есть же в твоем окружении люди, кому ты доверяешь, – утвердительно бросает Серый.

Пожалуй, пора задуматься. Ну да. Есть такие. Те же Орловы. например. Или Макс. Или Домовой.

– Согласен, но тебя в их числе нет.

– Не удивлен, – фыркает Охотник. – Хотя, если бы я не вмешался, тогда, пять лет назад, ты бы сейчас с голой жопой нары вылеживал.

Ни хрена не понимаю.

– Несмотря на то, что ты трахал мою невесту, я так и остался твоим другом, – продолжает Серый.

– Ага, чтобы отомстить в нужный момент, не так ли?

– Ну и чмо же ты безрогое!

Безрогое? Серьезно? Неужели не спал? Какого хрена меня вообще это колышет? Все, нет Эли. Почему же внутри такая пустота? Словно бы сердце выдрали, душу вынули. Душу… Пожалуй, я бы мог назвать малышку своей душой. Она словно бы делала меня лучше, пока не предала.

– Алё, мля! – щелкает пальцами у меня перед носом этот придурок. – Прием! Ты слышишь, что я говорю?

Непонимающе поднимаю на Гаврилова свои глаза. Смотрю и понимаю, а насрать на все. Эля моя и точка! Никому не отдам! Плевать на Охотника и его планы на мою женщину. Плевать на чужого ребенка. Люблю? Люблю!

– Да насрать мне. Иди умойся, а мне пора, – двигаюсь к выходу. – Макс!

– Ее там уже нет, – прилетает в спину.

Наш пострел везде поспел. Сука!

– Где?

– Только после того, как поговорим.

– Я к подружке, – бросает, удалясь Домовой.

– А я бывшего проверю, а то упустил в прошлый раз, – виновато произносит Юшкевич.

– Стоять! – рычу на безопасника. – Что ты там упустил? В какой это прошлый раз?

– О, я тоже послушать хочу, ну-ка. Может хоть там жених нормальный? – встревает Гаврилов. – Это сегодня он бывший, а завтра – кто знает.

– Нарываешься?

– Всегда. Мою вину перед Элей можно смыть только кровью.

А это уже интересно, но обсудим мы сие пятна на биографии Охотника тет-а-тет.

– Макс?!

– Эм, в общем… В больнице Корнеева была все это время. Я Пономарева тоже пас, но не думал, что он бывшую девушку навещает. А она на сохранении лежала, с того самого дня. Меня с толку сбило, обслуживание же оформлено в Акваклиник, а по скорой ее увезли в пятую больницу.

Твою мать! Внутри все буквально обрывается от страха. Выходит, два месяца, все то время, что я искал свою девочку, она лежала в больнице?!

– Когда?! – дрогнувшим голосом уточняю.

– В тот же вечер. Пономарев скорую и вызывал. Забрали прямо на улице. В халате и тапочках.

Нет. Нет. Нет! Сказать, что ее беременность – словно нож в сердце, ничего не сказать, но я никогда не желал плохого здоровью малышки или ее ребенку.

– Они в порядке? – уточняю не своим голосом.

Юшкевич молча кивает, а Серый лишь поджимает губы. Ничего, он мне не конкурент. Как и вчерашний старпер. Кстати!

– Макс! Ты мужика того пробил?

Безопасник не торопится с ответом, и это не слабо настораживает.

– Давай я отвечу?! – нарушает тишину Охотник. – Это был ее отец.

– Отец? Серьезно?! Да Эля сама не знает, кто ее отец, зато ты Ванга, мля, да?

– Да, – спокойно отвечает Гаврилов. – Макс, иди.

– Ты не охренел, Серый? – удивляясь своему спокойствию, реагирую на реплику Гаврилова.

– Знаешь, я не готов свой позор делить на всех, только с лучшим другом.

Было бы очень смешно, конечно, только слишком все грустно, поэтому лишь хмыкаю в ответ.

– А че ты? М? Я тебя не предавал. Документики одни на торгах всплыли. Руками нашей общей знакомой.

Да ладно! Касаткина? Нунах! Она же дура дурой во всем, что не касается вливания денег в себя любимую.

– Удивлен? А ты знаешь, что наша дорогая Юленька – племянница некого Филимонова? Он, в свою очередь, шурин господина Селицкого. Между прочим, сама Юляша, уже который год окучивает один кадр из твоего Холдинга. Не догадываешься, кого? Кстати, младший брат Касатки мутит с дочкой некого Фунтова. Оба за границей учатся, несколько лет как.

Филимонов, Селицкий, Фунтов… – знакомые все личности, однако… Эля! Моя Эля ни в чем не виновата! Баран! Нет, мудак. Дебил одноклеточный! Это так налажать!

– Надо квартиру Эле вернуть, срочно!

А потом и саму малышку. Простит, она обязательно простит. Надеюсь. Я докажу, что достоин ее!

– Не надо. Квартира итак ее.

– В смысле? Ты же сказал, что продала.

– Продала, отцу и продала. А он – дарственную написал. Бедная девочка в таком шоке пребывает, что не глядя все подписала. Хорошо, что я заехал. Она сама попросила, чтобы тебе деньги передал.

– Опять ты про отца… Да откуда он у нее, да еще и с такими деньгами?!

– Оттуда, откуда и мой.

– В смысле?!

– Ты помнишь развод моих родителей?

Киваю. Конечно помню. Серого было не узнать. Такой подавленный. Хоть и остался с отцом, но все равно очень по матери тосковал. На выходные к ней ездил, если мать не в очередном загуле была. Только Серега не замечал этого. Однако, я всегда думал, что мамке Охотник нужен лишь для того, чтобы Гаврилова-старшего доить.

– В один из дней, папа привел в дом ее, Аню. Конечно, я попал под чары молодой красавицы, да и сам отец расцвел. Но что я тогда понимал? Мама, когда узнала о новой пассии отца, стала внушать, что именно из-за Ани они и развелись, что только она мешает семье воссоединиться. Она так плакала… Я не мог не поверить!

Поднимаю глаза на друга. Да, я слышал, даже видел один раз мельком несостоявшуюся мачеху. Хрупкая, миниатюрная шатенка, прям как Эля. Эля…

– Данунах! – слетает с языка.

– Так и есть. Я не знал, что Аня беременна. Но слышал, что отец планирует жениться на ней. Мама была в бешенстве. Тогда я сказал Ане, что папа на днях собирается маме заново предложение сделать. Даже кольцо из сейфа умыкнул, чтобы показать. Девушка исчезла из дома моментально. С переездом ей помогал какой-то Алексей. Ну я и сказал отцу, что она ушла к этому Леше. Да и все. Отец становился чернее тучи день за днем, с матерью они так и не сошлись. Да, мне по сей день стыдно за тот поступок, но… А потом в ресторане, где я ждал Филимонова, Но случайно, кстати, появилась Эля. Копия – Аня, только немного старше. Одно отличие – отцовские глаза. До меня не сразу дошло, поэтому я и в клинику поперся. Тайком оформил ДНК-экспертизу, тем более, что Элина кровь у них была. А фотки эти… Хрен его знает, кто их сделал. Я когда был там, понял, насколько облажался в детстве. Даже, если бы результаты теста оказались отрицательными, я бы остался в жизни Корнеевой. Но… В тот день я случайно узнал, что возможно стану дядькой! Как мне надо было реагировать?!

Вот так компот! Это что же получается?

– Так… ребенок мой?

– Ну ты и тля тупорылая!

Мой. Глупая улыбка сама растягивает побитую рожу. Но тут же пропадает. Кретин! Имбицил! Обидел, не поверил, унизил! Нет-нет. Она простит. Должна простить! Отцом, мать твою, я буду отцом!

– А… – не успеваю задать мучающий вопрос.

– Да, она моя единокровная сестра. И нет, не знает. Пусть родит сначала. После… Может быть, Эля сумеет меня простить. Да и обещала мне роль крестного, а там уже и не денется никуда от кума.

– Охренеть! Я же думал, что ты… Звездануться просто!

– Ты, и думал? Очень сомневаюсь! Если бы думал, не было всего этого! Как ты не понимаешь?!

Я-то понимаю. Теперь уж точно. Вопрос – как все исправить. Должно быть, что-то такое отражается на моем лице, потому что Серый мгновенно мрачнеет и добавляет:

– Пока змеиное гнездо полностью не разворошишь, к моей сестре даже не приближайся. Не хочу, чтобы им с малышом навредили. И да, любовник Касатки – Эмиль.

Пздц.