Глава 2. Кофейня Печкина

— Мария Федоровна, зачем вам этот господин? — медленно, как будто подбирая слова, спросила Сонечка.

— Он молод, хорош собой, богат и дворянин. К тому же не отягощен принципами, я слышала, он очень ловкий делец, не поведя бровью, выкупает у разорившихся заводчиков их детища, пускает по миру должников, хитрит с договорами. Он идеально подходит на роль соблазнителя, — решительно объявила княгиня, бросив снисходительный взгляд на воспитанницу.

— Но я слышала от Анастасии… — начала осторожно девушка.

— Какой Анастасии?

— Жены Федора Михайловича. Она дружит с Еленой Авериной. Так вот, Анастасия говорила, что, когда Аверин проиграл имение, Елена хотела выдать дочь замуж за Нифонтова, он же вхож в их дом, и часто приходил им на помощь. Но против этого брака выступили оба: и Филипп Филиппович, и Анна. Говорят, Нифонтову по душе мать, а не дочь…

Губы Марии Федоровны сжались, глаза прищурились.

— Досадно… — пробормотала она, — Но ничего. Уверена, Филипп Филиппович подскажет, к кому можно обратиться с подобной просьбой.

Соня не успела ничего возразить. Карета остановилась, и кучер распахнул дверцы. Княгиня Воронцова в привычно темно-фиолетовом наряде вошла в шумный и светлый зал знаменитой московской кофейни. Здесь, как обычно, разгорался громкий спор о судьбе империи и кодексе чести. Не обращая внимание на пылких и бедных литераторов, Мария Федоровна проследовала к стойке с пирожками, внимательно оглядываясь по сторонам. Она не ошиблась. Нифонтов действительно был здесь, сидел за столиком с дородным мужчиной, лица которого было не разглядеть за пышной бородой. Судя по скупым репликам и сдержанным улыбкам, Филипп Филиппович вел переговоры, причем весьма успешно.

Княгиня заказала чаю и пирогов с капустой и направилась к столику Нифонтова. Он как раз попрощался со своим собеседником.

— Филипп Филиппович, здравствуйте! Как чудесно, что судьба свела нас сегодня. У меня к вам как раз есть разговор, — легко совмещая холодность и доброжелательность, проговорила Мария Федоровна.

Филипп Филиппович удивленно приподнял бровь. Они виделись всего лишь раз, в доме Авериных, куда княгиня Воронцова приходила скандалить из-за Анны и Николая. Но опытный делец Нифонтов знал, что лучше выслушать и отказать, чем отказать и упустить выгоду:

— Рад вас видеть, милостивая государыня Мария Федоровна! Присаживайтесь.

Бородатый мужчина исчез, а Филипп Филиппович галантно отодвинул для сударыни стул.

— Соня, сходи в соседнюю лавку, купи домой… конфет, — распорядилась княгиня, и Сонечка не осмелилась возражать.

Марии Федоровне нельзя было возражать! Она от этого ярилась.

— Вы меня заинтриговали, Ваше Сиятельство! Что же это за разговор, ради которого вы остались со мной тет-а-тет? — обаятельно улыбнулся Нифонтов.

Княгиня не любила ходить вокруг да около, когда речь касалась дел. В светских беседах она тоже поднаторела, но все же прямолинейность ей была ближе.

— Любезный Филипп Филиппович, вы наверняка знаете, что мой племянник хочет жениться на Анне Авериной. Я желаю счастья Николаю и потому считаю, что подобный союз принесет Шереметьевым лишь позор.

— Но Аверины дворянский род, не такой древний, как Шереметьевы, но все-таки Анна ровня Николаю.

— Вы действительно верите в то, что говорите? Или вы просто защищаете семью, с которой дружны?

Филипп Филиппович промолчал.

— Их семья разорена. И я не хочу, чтобы мой племянник был тем, кто вытащит их из грязи, в которую глава этого несчастного семейства сам их и толкнул.

— Понимаю… — медленно проговорил мужчина, в его глазах вспыхнул интерес, как у ищейки, напавшей на след, — И что же вы предлагаете мне?

— Дружбу, — очаровательно улыбнулась Мария Федоровна, — Друзья же помогают друг другу, не так ли?

— Совершенно верно, Ваше Сиятельство. И чем я могу вам помочь?

Княгиня Воронцова пронзила Нифонтова пристальным взглядом и без экивоков сказала:

— Сначала я хотела просить вас соблазнить и скомпрометировать Анну…

— Ну, тут я вам не помощник, — усмехнулся Филипп Филиппович, — Мы с Анной, как бы это помягче сказать, не ладим. Да и нет у меня желания ее соблазнять, вот если бы ее мать…

— Что? — переспросила Мария Федоровна.

— Говорю, вот если бы вас соблазнять нужно было, так я впереди всех, — снова растянул губы в улыбке мужчина.

— Ах, перестаньте, Филипп Филиппович. Я с вами о серьезном. Судьба моего племянника в ваших руках. А вы тут с вашими глупостями…

— Я говорю серьезно, Мария Федоровна. Вы такая красивая женщина, сразу видно, умная, знающая себе цену.

— Я вдова! — напомнила княгиня.

— Вот именно! Представляю, сколько страсти вы накопили за все эти годы вынужденного одиночества…

Мария Федоровна вскочила. Филипп Филиппович последовал ее примеру.

— Я вижу, мы не договоримся… — отчеканила княгиня.

— Простите мне мою смелость, Ваше Сиятельство. Вы хотите, чтобы я нашел красивого бравого кавалера для Анны?

Мария Федоровна осмотрела наглого дельца с ног до головы и села обратно к столику.

— Да.

— Легко. Есть у меня один на примете: молод, красив, нуждается в деньгах, а потому беспринципен. Юнкер в красивой форме с эполетами. Подойдет?

Мария Федоровна оценила деловой подход Нифонтова и милостиво кивнула.

— Скажите сколько. Я попрошу управляющего доставить вам деньги, — сказала она снисходительно.

— Милостивая государыня, вы хотите меня обидеть? Какие деньги? Мы же с вами друзья. А уж со своим кузеном я как-нибудь сам разберусь, — пылко возразил Нифонтов.

Но его взгляд пообещал княгине, что платить придется, пусть и не здесь, и не сейчас. Мария Федоровна прекрасно это поняла. Но ради Коленьки и его состояния она была готова на все.

— Прекрасно, — молвила она, — Тогда через три дня в Александровском саду будет праздник. Пусть он приходит. Анна, скорее всего, будет в голубом платье, это кажется ее любимый цвет. И у нее будет белоснежный веер редкого изящества. Тогда и нужно будет скомпрометировать ее. Вы все поняли?

— Конечно, — с готовностью откликнулся Филипп Филиппович и пробубнил себе под нос, — Скомпрометирую дочь, будет легче уломать мать…

— Что? — не поняла Мария Федоровна.

— Я говорю, буду рад увидеть вас опять… В Александровском саду. Ведь чем больше свидетелей, тем лучше. Не так ли?

— А вы зрите в корень! — с одобрением кивнула княгиня.

И они, довольные друг другом, распрощались!